В тот злополучный день мы сдавали очередной экзамен, согласно которому должны были вскарабкаться по канату энное количество раз. Упражнение это было мне хорошо известно, и никаких трудностей в получении высшего бала за его исполнение я для себя не видел. Более того, мне показалось неинтересным просто так лазить по канату, и я решил немного усложнить задачу, взобравшись на него без помощи ног. Одним словом, я полез наверх приблизительно так же, как волк поднимался по веревке в знаменитом советском мультфильме «Ну, погоди!». Даже насвистывал, кажется, при этом…
Только в данном случае мне не заяц канат ножницами обрезал, а он сам, вражина, неожиданно оборвался, когда я, достигнув потолка, радостно ударил рукой по кольцу, на котором тот был, якобы, закреплен! Таким образом, пролетев несколько незабываемых метров, я с чудовищным грохотом шмякнулся пятой точкой на деревянный настил спортзала! Тут, конечно, произошел знатный переполох среди всей детдомовской общественности, включая побледневшего от страха физрука, который почему-то не удосужился подложить маты, и меня прямо за канат (поскольку я, будучи в шоке, все никак не мог выпустить его из рук!) отволокли в школьную медсанчасть.
Встретившая меня там медсестра, не поверив, что я мог наебнуться с такой нехуевой высоты и остаться при этом в живых, нагло потребовала, чтобы я перестал симулировать травму и отправился на урок, который она не позволит мне прогулять! Но я, еле дыша от последствий жуткого падения и судорожно хватая губами воздух, пообещал повесить ее на канате, как только у меня появится такая счастливая возможность! После этого глупая медичка, осознав всю серьезность ситуации, поспешно согласилась с тем, что я должен быть срочно доставлен в травмпункт.
Транспортировали меня туда на детдомовской машине, а по приезду мне пришлось опереться на сердобольного шофера, поскольку идти самостоятельно я не мог. Врачи этого богоугодного заведения сразу же направили меня на рентген – им нужно было посмотреть, в целости ли остались кости таза, на которые я так неосмотрительно приземлился, или у меня уже вместо копчика образовался хвостик с кисточкой.
Когда я, наконец, добрался до нужного кабинета, дежурившая там молоденькая и, как назло, очень миловидная медсестра ободряюще улыбнулась мне и пролепетала ласковым голосочком: «Олег, не знаю, как вас величать по батюшке (они там ко всем пациентам, даже подросткам, обращались на «вы»), снимите, пожалуйста, ваши штаны и ложитесь на стол – мне нужно произвести кое-какие манипуляции с рентгеновским аппаратом».
Это было огромной, просто чудовищной ошибкой с ее стороны! Ей, богу, лучше бы она молчала! Как только я услышал про «снятые штаны» и «манипуляции с аппаратом», меня охватило такое страшное возбуждение, что я чуть не брякнулся со стола! Предательская эрекция так и полезла из-под трусов, не давая мне расслабиться даже в травмпункте! «Лежать, лежать!» – мысленно умолял я своего коварного друга, но разве его удержишь?! Словно насмехаясь над моими жалкими потугами сдержать природную стихию, он только еще сильнее вздыбился, намереваясь, по-видимому, разбить к ебеням собачьим рентгеновский аппарат!..
Но вот экзекуция закончена и я, поддерживаемый ожидавшим меня в коридоре водителем, еле переставляя ногами, ковыляю к врачу. Он встречает меня в своем кабинете, окруженный целой стайкой весело щебечущих медсестер. Судя по всему, у него прекрасное настроение. «Ну, что молодой человек, сделали снимок?» – обращается он ко мне. «Да, сделал!» – говорю я, и протягиваю ему полученный мною от медсестры конверт с фотографией. Врач извлекает ее наружу, подносит к своим близоруким, вооруженным очками глазам, и вдруг… начинает заливаться самым, что ни на есть, истеричным хохотом!
Я гляжу на него, как клоп на новые обои, и решительно не понимаю, что его так рассмешило? «Девочки, вы только посмотрите на этот шедевр!» – приглашает доктор своих коллег. Медсестры обступают хохочущего врача и тоже начинают ржать во весь голос! При этом, они смотрят на меня с такой удивительной теплотой и участием, которые сложно было бы ожидать от незнакомых девушек. Да что же, черт побери, смешного в этой фотографии?! Чего они все так странно воодушевились?!
И тут я случайно увидел на просвет гуляющий по рукам рентгеновский снимок и меня как будто пронзило током от чувства невероятного стыда – на злополучной фотографии четко белели кости таза и бледным отростком куда-то за границы кадра уходил мой стоячий, эрегированный член! Не уместился, значит! Какой жуткий позор и ужас! В тот момент я был так потрясен увиденным, что от моего лица легко можно было бы прикурить сигарету!
«Да не расстраивайтесь вы так!» – утирая слезы платком, успокаивал меня добрый доктор – он все никак не мог перестать плакать от смеха. «Такой эрекцией гордиться надо. Я сейчас попрошу нашу уборщицу Клавдию Ивановну повторить попытку – она достаточно стара, чтобы сделать нормальный снимок». Кабинет снова взорвался от дикого хохота! Но мне почему-то показалось, что медсестры, быть может, впервые в своей профессиональной практике, позавидовали простой поломойке.
Глава 65
Теплоходный гудок разбудил городок,
на причале толпится народ.
Все волнуются, ждут, только десять минут
здесь всего лишь стоит теплоход
Классе в седьмом, кажется, администрация интерната решила немного проветрить наш веселый зоопарк и отправить его, почти уже совсем одичавших к тому времени обитателей, в туристическую поездку на теплоходе по Волге. За несколько дней мы, абсолютно не избалованные зрелищами детдомовцы, должны были посетить такие прекрасные города, как Астрахань, Волгоград, Ульяновск, Казань и еще целую кучу более мелких, но не менее живописных мест.
Сирот, правда, как обычно загнали в самые непрезентабельные каюты, расположенные рядом с машинным отделением корабля. Маленькие, тесные кубрики с четырехместными спальными полками очень напоминали суровое нутро какого-нибудь обоссаного плацкартного вагона, но мы были рады и такому уровню комфорта. Ведь это было первое за все время нашей учебы в интернате путешествие на столь внушительное расстояние, и мы находились в предвкушении чего-то загадочного и необычного! Забегая немного вперед, сообщу, что поездка эта полностью оправдала все возложенные на нее надежды. Мои-то уж, по крайней мере, точно!
Начать хотя бы с того, что для меня, простого городского романтика, никогда до этого не плававшего на корабле, возможность окунуться в стихию дальнего странствия, о которой я читал только в книгах, стала настоящим подарком судьбы. Ни о чем подобном я и мечтать прежде не мог! И шум бьющихся о борт корабля упрямых, своевольных волн, и свежий речной ветер, свободно гуляющий на широких волжских просторах, и прекрасные виды, открывающиеся с прогулочной палубы теплохода – все это не могло не произвести на меня самого завораживающего впечатления!
В первый же день речного круиза я облазил весь наш теплоход с его многочисленными железными трапами, открытыми солнцу палубами, таинственными полутемными закоулками и прочими интереснейшими местами, куда мне очень хотелось засунуть свой любопытный нос. И, наконец, был по достоинству вознагражден за присущее любому поисковику чутье! Потому что, в какой-то момент мне удалось обнаружить нечто такое, что полностью скомкало наперекосяк всю мою дальнейшую поездку. Но меня это совершенно не расстроило. Скорее, наоборот!
Все дело в том, что, обследуя среди прочих помещений теплохода душевые кабинки, я к огромной своей радости наткнулся там на кем-то услужливо просверленные в стенах дырки, через которые можно было подглядывать за моющимися женщинами! Это открытие настолько поразило меня, что я всю дорогу проторчал у заветных отверстий, не переставая возносить хвалу ловкому умельцу, позаботившемуся о нашем брате-вуайеристе (с какой искренней теплотой и благодарностью вспоминал я об этом добром человеке!).
Никогда больше впоследствии я так часто и подолгу не мылся, как в ту, счастливейшую для меня, поездку! Друзья удивлялись: я ходил в душевую комнату по несколько раз в день, часами намывая и без того сверкающее чистотой тело. Они все никак не могли понять, что за мания стерильности поразила меня, но я словно воды в рот набрал, решив ни при каких обстоятельствах не выдавать им свой эротический секрет – их же потом самих от этих дырок не оттащишь! Вот и приходилось мне наблюдать за голыми женщинами в гордом одиночестве, что меня только радовало! Я бы вообще, честно признаться, не выходил из душа, если бы мне не нужно было, хотя бы иногда, спать и жрать.
От постоянного припадания к вожделенным дыркам, глаза мои распухли и покраснели (именно тогда мне стал окончательно понятен смысл ласкающего слух выражения: «Чего вылупился – гляделки сломаешь!»), но я не перестал бы подсекать за женщинами, даже если бы из очей моих посыпались искры! Готов согласиться, что выглядело это, как некая сексуальная аномалия или даже серьезная перверсия, но в тот момент я решительно ничего не мог с собой поделать. Всякий раз, спеша на свою добровольную каторгу, я давал себе обещание не пялиться больше на волнительно оголяющихся девушек, однако оторваться от будоражащего мое подростковое сознание зрелища было невозможно – оно превратилось в наркотик, заставляющий меня забывать обо всем на свете!
Ах, какие только женщины не проходили перед моим воспаленным и ненасытным взором! И молодые, и старые, и худые, и толстые, и красивые, и не очень. Каждый день передо мной, словно знамена в знак полной и безоговорочной капитуляции, сбрасывали свою одежду все новые и новые пассажирки полюбившегося мне парохода. А однажды… О, нет – это было слишком прекрасно, чтобы оказаться правдой! Прильнув в очередной раз к заветной дырочке, я увидел, что в душе появились три мои одноклассницы! Три детдомовские грации, которых я никогда до этого не видел обнаженными! Поначалу я просто не поверил своему счастью! А потом чуть не прослезился от охватившей меня радости! Видать, господь решил сжалиться над несчастным онанистом и подарил ему такой роскошный подарок для самоудовлетворения! (Друзья, прошу вас не забывать, что я передаю здесь мысли глупого и озабоченного недоросля – сейчас я, надеюсь, таковым не являюсь).