— Но почему?
— Почему? — Петрелион горько рассмеялся, — Ты же умная, догадайся.
— Но…
— Да. Я любил тебя. Все эти годы, — теперь он уже не мог остановиться, — Любил. С того самого дня, как увидел.
Теперь она была взволнована не меньше, все-таки не каждый день вам на голову обрушиваются такие откровения!
— Но почему ты молчал столько лет?
Господи милосердный… Почему молчал…
— Ответь мне! — она подошла и попыталась повернуть его лицом к себе.
Мужчина вырвался, сдавленно вскрикнув, словно обжегся.
— Ответь, — прошептала Матильда, слезы у нее все-таки потекли.
— Хорошо, я отвечу, — он заметался на месте, сжимая кулаки, — И пусть уже закончатся эти мучения. Хорошо. Ты хочешь знать, ты узнаешь. Но ты отвернешься от меня!
— Нет.
— Нет? Тогда смотри, смотри, Матильда на мой позор…
С этими словами он прижал ее к себе и начал жадно целовать. А потом, предчувствуя предстоящее обращение, обреченно отстранился со словами:
— Смотри. И презирай меня.
Превращение произошло на глазах у любимой женщины, и он готовился услышать издевательский смех, свой смертельный приговор. Но вместо этого слышал тишину и свое прерывистое дыхание. Потом раздался ее негромкий голос:
— Скажи, Петрелион, ты видел себя такого?
И в голосе не было насмешки или презрения. Он шумно сглотнул, вспоминая, себя таким, как он помнил, и кивнул. Она повела головой, отошла на шаг, сказала:
— Знаешь, что я вижу?
Что же она видит? Что? Что… Неужели ей не противно…
— Петрелион… нет… Лион. Я вижу крылатого льва цвета утренней зари. И ты прекрасен.
Тут она протянула руку, касаясь его головы, и мужчина, если бы мог, упал в обморок. Видя, что он «поплыл», Матильда воскликнула:
— Эй, эй, Лион, нет, нет! Сейчас же вернись ко мне!
Благословенна будь ее привычка всеми командовать, потому что тот мгновенно пришел в себя и перекинулся обратно человеком! Надо сказать, что мужчина был потрясен. Он знал, что со времени своего первого обращения его зверь подрос, потому что иногда все же оборачивался, когда был уверен в том, что его не увидят, но с тех пор ни разу не видел себя в зеркале! Так значит, он ей не отвратителен и не смешон?! Она приняла его таким?!
Как может чувствовать себя смертник, помилованный за мгновение перед казнью? Облегчение нахлынуло на счастливца, руша внутренние барьеры и сметая запреты. Все-таки любовь творит чудеса!
— Ты… Это все благодаря тебе! Тильда! Тильда… Любимая…
Сначала обновленный полуэльф-полу-неизвестно-кто радостно расхохотался, схватил ее в объятия и закружил по комнате, а после, опустившись на одно колено, он благоговейно коснулся губами кончиков ее пальцев, и с надеждой заглянул в глаза:
— Позволит ли Госпожа моя ухаживать за ней? — сердце его словно замерло в ожидании.
— Да… — в ответ.
Несмелое, робкое. И руки, протянутые ему навстречу. И жаркий шепот:
— Лион…
Кто бы мог подумать…
Потом уже они говорили и говорили, не могли остановиться. Обо всем, что случилось за их довольно долгую жизнь. Он был потрясен тем, что может сдерживать свое обращение рядом с ней, что близость с любимой женщиной ему дарована судьбой как… как… Не было слов у счастливца, одна только заливающая все его существо благодарность.
— Господи, — молился он, про себя, — Это стоило того, чтобы столько лет ждать.
Но у Матильды было множество вопросов.
— Слушай, Лион, а как ты умудрился скрывать это столько лет?
— Что? Что могу обращаться?
Она кивнула.
— Ну… Постоянная конспирация, никаких контактов с женщинами. Было трудновато, но я привык, — он сел на кровати, ероша волосы, — Ты знаешь, я ведь полуэльф-полудракон. Вернее, так всегда считалось. Видишь ли, моя королева… Я бастард. И никогда не знал своего отца. Моя мать очень короткое время имела с ним связь, а потом они расстались, и больше она ничего о нем не слышала. Никогда. Так вот, мама говорила, что он был дракон. Да и родня, эти проклятые сплетники, которые вечно перемывали наши косточки, тоже говорили, что мой отец дракон.
— А оказалось, что он крылатый лев. Нет, знаешь, мне кажется, что ты прекраснее дракона…
Женщина улыбнулась, а мужчина, совсем лишившись всякого рассудка и чувства самосохранения, выпалил на одном дыхании:
— Тильда, выходи за меня замуж!
— Замуж? — она сделал вид, что раздумывает, а сама лукаво прищурилась.
— А я тебя буду на спинке катать! Хочешь, покатаю? Садись!
Он уже выскочил из постели, обернулся и присел, приглашая ее полетать.
Ой, ну если он будет катать ее…
— Да! — вдовствующая королева Риверпонтоса запрыгала и захлопала в ладоши как девчонка.
— Да полетать, или да — выйдешь за меня замуж?
— И то и другое ДА!!! — она уже запрыгнула на спину своего крылатого льва цвета утренней зари и уцепилась за гриву, — Полетели!
Но вот незадача!
Лев с крыльями да еще с пассажиркой на спине в двери не проходил. Пришлось под смех Матильды снова оборачиваться человеком, одеваться и бежать на верхний уровень, туда, где была терраса. А с террасы уже взлетел в воздух розово-огненный крылатый лев, неся на спине свою возлюбленную.
И да, они смеялись. Взрослые, великовозрастные, почтенные. Смеялись как дети.
Глава 16
Сутки, в течение которых действовал артефакт, скрывающий положение беглецов, прошли, а они настолько увлеклись друг другом, что и не заметили. Да и не важно теперь было, найдут их или нет, самое главное в их жизни свершилось, а теперь все будет хорошо.
Так что, стоило счастливым влюбленным объявиться в поле досягаемости ментальных связей и техномагии, их сразу же обнаружили группы спасателей из обеих команд. Первой по следу вышла команда Джеффри. Естественно, хоть Северно-эльфийский государь и был ленив в обычной жизни, иногда все же бывали моменты, когда он действовал очень быстро. И теперь его группа, в которую входили Линда, Макс, Нинетта с драконницей Шиллой (она же Ставра), а также дракон Артур и доктор Боря, подошла к цели почти вплотную. Портал открылся где-то в лесу, среди скалистых гор.
— Черт, и где же мы? — ворчал про себя Носатый, ускоряясь на ходу. Он довольно прилично обогнал остальных.
— Ба! Да это же Азгардберген! — воскликнули в один голос Линда и Нинетта, — Мы на северо-западе, в горах. Ребята, это мир без магии!
Макс, Шилла и Артур встретили это утверждение вытянутыми лицами, на что Линда рассмеялась:
— Успокойтесь, драконы и оборотни природные способности сохраняют!
Ну, раз сохраняют, то они и решили обернуться. Макс, перекинулся огромным голубым тигром и подошел к Линде, та слегка шарахнулась в удивлении, когда услышала его низко рычащий обертонами голос:
— Садись, я двигаюсь через лес намного быстрее.
Уммм, покататься на тигре… Конечно!
Пары дракон-всадник тоже заняли свои места, а потом молодым пришло в голову устроить соревнование, кто добежит (или долетит) быстрее. Так они мчались по древнему лесу, проскакивая меж стволами могучих елей, смеясь и пугая криками ворон, и выскочили к выходу на большую поляну среди скал. А там остановились как вкопанные.
На краю поляны, скрытый за деревом стоял победитель — Джеффри Носатый. Стоял в смятении и сжимал кулаки, не зная, что ему делать. Потому что на его глазах розово-огненный крылатый лев, на спине которого виднелась фигурка женщины, приземлился у подножия башни на траву и бережно спустил даму на землю.
А потом обернулся Петрелионом! И дама обняла его, а он стал нежно целовать ее. А дама-то — Матильда!
Это был удар.
Джеффри смотрел на них и чувствовал, что его предали, его обманули. Нет, его ОБМАНУЛИ! Обманули как ребенка, которому посулили конфетку и не дали. Отняли у него его законную победу…
Вид у Главы Голубой лиги был такой несчастный, что Линда, обрадовавшаяся было при виде счастливой бабушки, не смогла удержаться и кинулась к нему со словами:
— Джеффри, не надо…!
А вот тут уж тигр не выдержал! Раздалось грозное рычание, заставившее всех обернуться. Максимилиан уже сменивший обличье, стоял, сжав кулаки:
— Нет, Глава! Ее ты не получишь! Отойди от него Линда! Ему все равно, чью жизнь губить, как ты не понимаешь!
Испуганная Линда замерла, а Джеффри… Что ж, тот готов был с кем-нибудь как следует подраться, и настроение у него было вполне соответствующее. А потому он шагнул Максу навстречу, снимая на ходу верхнюю одежду.
— Что, заранее раздеваешься? Не надейся, я не стану тебя трахать! — съязвил тигр.
— Ах ты, щенок! — процедил Джеффри.
Вот сейчас он всерьез разозлился.
Бойцы уже сходились, как в тот момент на поляну выскочило еще несколько спасателей. Впереди мчалась обернувшаяся тигрицей Малена, за ней Иренисса и Олениель, а замыкали группу прапорщик Фурсенко и пара самых быстроногих эльфов из Голубой лиги. Крик Малены раздался на всю округу:
— Нет! Макс! Нет!
— Что, боишься за своего любовничка? — съехидничал Джеффри.
И тут она не выдержала:
— Идиот! Он мой сын!
— Сын? — не понял Носатый.
— Да, сын, — подоспевший в этот миг прапорщик ловко сдернул с Максимилиана полумаску.
Неудивительно, она держалась магией, но в этом мире обычная магия не действовала. И тут всем явилось то, что сыну Главы голубых тигров приходилось скрывать почти с самого рождения — выдающийся нос. Точно такой же, как у его папеньки.
Немая сцена.
Где-то через минуту Джеффри протянул руку, словно желая коснуться Максова носа и проблеял:
— Ээээ… сы… сын…???
— Сын, черт бы тебя побрал! — в сердцах крикнула Малена.
— Сы… сын? Но я не знал…
— Конечно, ты не знал!
— Нас… наследник… — пораженный Джеффри продолжал бормотать на своей волне, явно с трудом воспринимая то, что происходит вокруг.
Макс стоял, тяжело дыша, переводя взгляд с матери на внезапно обретенного отца, пораженного услышанным. Ему было страшно непривычно без маски, которую носил всю жизнь, и вместе с тем, тигр хотел, чтобы отец его признал. Безумно хотел, но никогда бы никому не признался.