Ну, вот и все! Приключение оказалось коротким, Мартина провожает его, прикрывая за собой дверь в гостиную.
— Верните ее мне, — шепчет она. — Ну же! Будьте паинькой. Вы же знаете, что там было шесть фотографий.
— Оставьте ее мне, — умоляет Антуан. — Это будет моим единственным хорошим воспоминанием о побережье.
— Нет, только не эту. — Она еще больше понижает голос. — Муж такой ревнивый, вы даже не представляете!
Двумя пальцами Антуан держит фотографию, где она изображена в бикини.
— Вы отрываете ее у меня от сердца, — говорит он столь жалобно, что оба не могут удержаться от смеха.
— Ну же, не упрямьтесь, отдайте.
Она пытается вырвать у него фотографию, но Антуан уворачивается.
— Вы были правы, — продолжает он. — У меня есть масса других недостатков, в частности любопытство. Я чувствую, что вам хочется многое мне рассказать, потому что вы несчастны… Не спорьте, вы несчастны!
— Тише! Замолчите.
— С таким человеком вы, конечно, несчастны. Значит, завтра, в одиннадцать, в Океанографическом музее. И я вам ее верну. Даю слово!
И он уходит, очень довольный собой. Какая сообразительность, какая ловкость! У них это называется «срезать поворот». Он идет, насвистывая «Мост через реку Квай», и, чтобы убить время, возвращается в гараж, где несчастная «гордини» стоит разобранная на части. День тянется бесконечно. Время от времени он посматривает на фотографию Мартины и напевает: «Мартина, Мар-ти-на…» — словно школьник. Солнце, как добрый приятель, кладет руку ему на плечо. Жизнь прекрасна. Если Мартина решится поведать ему свою жизнь, а она непременно решится, он будет встречаться с ней так часто, как только пожелает. И в этом городе, созданном для радости, любовь скажет ему «да»! Она уже говорит «да»! Ибо Антуану известны эти симптомы, это бесконечное желание двигаться, эта легкая лихорадка и планы, планы в голове… И он, который не пьет и не курит, опустошает целую пачку сигарет в баре возле Дворца. Мартина! Мартина!
На следующий день Антуан прогуливается по Океанографическому музею. Он не большой любитель гравюр, скелетов китов, ракушек и прочей давно омертвевшей всячины. Десять минут двенадцатого. Ее еще нет. При холодном свете раздевалки Антуан подводит итог. Его возбуждение спадает. Ясно, что она не смогла прийти. Она живет в другом мире, мире денег. Ее несчастья совсем другого рода. И встречи невозможны. Четверть двенадцатого. Антуан направляется к выходу. О чудо! Она здесь, в элегантном сером костюме. Кажется, не узнает его и медленно обходит музей. Антуан не чувствует под собой ног. Он возобновляет осмотр, но с противоположной стороны, рассчитав, что они встретятся в зале жемчужниц. Через зал, посвященный китообразным, он замечает, как серый костюм приближается. И вскоре они оба склоняются над одной витриной.
— Мы с вами незнакомы, — шепчет Мартина.
— Хорошо, но чего вам бояться, ведь вы пришли одна?
— Я никогда не бываю одна. Он всегда следит за мной. Всегда и везде. Он больной. Отойдите.
Она делает несколько шагов в сторону, рассматривая дротики для охоты на китов. Через некоторое время Антуан снова оказывается на ее пути.
— Кто за вами следит? — сквозь зубы спрашивает он.
— Не знаю. Это всегда разные люди. Он обращается в частные сыскные агентства. С тех пор как он упал, за мной без конца следят, даже ночью.
— Но это же отвратительно!
— Осторожно!
К ним подходит какой-то посетитель. За руку он ведет мальчика. Нет. Здесь опасаться нечего.
— Чего он боится? — продолжает Антуан.
— Понятия не имею. У одержимых другой ход мыслей. Если бы вы знали, как я живу последние четыре года!
— Почему вы не уйдете!
— Он найдет меня. А я знаю, каким он может быть жестоким!
К ним подходит какая-то старушка, рядом английская туристка что-то записывает. Антуан выжидает.
— Мартина, послушайте…
— Нет. Будьте осторожны! Сейчас нам нужно расстаться, а завтра, если хотите… В три в Ботаническом саду. Придете?
— Вы еще спрашиваете!
— Спасибо!
— Мартина! Я думаю только о вас… Мартина… Подождите!
Она с равнодушным видом удаляется. Антуан останавливается перед макетом под названием «Почему-бы- и-нет». Нет, на этот раз это не просто флирт. Похоже, все намного серьезнее, в животе что-то сжимается… Антуан выходит из музея и видит, как Мартина за рулем своего «мустанга» задним ходом выезжает со стоянки. В это же время отъезжает и голубой «дофин». За рулем сидит одетый во все серое мужчина. Частный детектив? Турист? «Дофин» держится метрах в пятидесяти от «мустанга». Все-таки это довольно странно. Если Мартина не преувеличивала, нужно непременно как-то помочь ей.
Антуан не перестает размышлять об этом, строит планы: то он выкрадывает Мартину, то дерется с Патрисом. Время от времени он, правда, называет себя болваном. А потом все начинается по новой, потому что ему нечем больше заняться, потому что ему скучно и потому что Мартина красива.
На следующий день он приходит в Ботанический сад намного раньше назначенного времени. Но не сразу входит туда. Он долго выбирает у входа несколько открыток, пьет апельсиновый сок в баре, из окон которого просматривается сад. «Мустанг» подъехал в три десять. Но Мартина не одна.
Она помогает выйти своему мужу. Тот опирается на палку, тяжело ступая. Когда супружеская пара исчезает, появляется «дофин». Та же машина, что и вчера. Человек в сером паркуется, закуривает, но идет не в сад, а прямиком в бар и просит телефонный жетон. У Антуана есть время, чтобы рассмотреть кажущееся приятным лицо. На вид ему лет сорок. На полицейского не похож. Совпадение? Что, если он поклонник? Антуан выходит из бара, спотыкается и начинает спускаться в поисках Мартины по извилистой тропинке между причудливыми растениями самых неожиданных форм. Он замечает ее в тот момент, когда она устраивает Патриса на лавочке, залитой солнцем. Патрис разжигает трубку, низко опускает поля шляпы, прикрывая глаза от солнечных лучей. Антуан спускается по затененной эвкалиптом лестнице, останавливается внизу на узенькой платформе. Отсюда хорошо видна спина Патриса. Место надежное и спокойное. Если появится нежелательный посетитель, будет легко отвернуться и предаться созерцанию пейзажа.
Мартина сдерживает свое обещание. Она приходит, хотя явно очень боится.
— Но вам нечего опасаться, — говорит Антуан, — он наверху и не может нас увидеть, как и не может спуститься.
— Он — нет, — выдыхает Мартина. — Но тот, другой, который повсюду преследует меня на «дофине»… Я знаю, что Патрис звонил ему сегодня утром, видимо сообщая об этой прогулке. А сейчас, раз я не с Патрисом, он должен быть где-то неподалеку.
Она тревожно оглядывается по сторонам.
— Послушайте, Мартина, нельзя же вот так прожить всю жизнь? Это ужасно!
Он хочет взять ее за руку, но Мартина уворачивается.
— Напрасно я пришла, — беспокоится она.
— Ну ладно! Допустим, нас увидят вместе. Что он может сделать?
— Молчите! — вскрикивает она. — Это будет ужасно. Прошу вас, Антуан, если вы действительно испытываете ко мне дружеские чувства, откажитесь. И простимся на этом.
— Что вы говорите?! Я хочу, чтобы вы все объяснили мне, Мартина… Должен же быть какой-то выход.
— Нет, не здесь. Ой, он встал. Бегу.
Антуан хватает ее за руку.
— Ладно, не здесь. Тогда где? Скорее! Скажите где?
Мартина пытается высвободиться.
— Антуан, ну будьте умницей! Оставьте меня. В воскресенье… Да, кажется, это мысль! В воскресенье вечером, нет, в полночь, приходите за мной…
— В отель?
— Да, в апартаменты. Там я все объясню… Спасибо, Антуан. Спасибо, что пришли.
Она уже поднимается по лестнице, а Антуан все еще не может прийти в себя. Этот разговор на скорую руку, встреча в воскресенье в апартаментах «Карлтона» — все выглядит просто глупо. Антуан вздрагивает. Так ведь воскресенье — это уже завтра! Неужели к этому времени она найдет способ удалить Патриса? Как? Ведь он еле ходит. Что все это значит? Он медленно поднимается по лестнице. Патрис, под руку с женой, не торопясь удаляется. «Мустанг» поворачивает, а человек в сером подходит к своему «дофину». Обе машины уезжают.
От возникших проблем у Антуана жутко разболелась голова. Он бесцельно бродит по городу, неизвестно зачем садится в автобус, оказывается в Ницце, где продолжает бесцельно блуждать по улицам. Вдруг он останавливается у антикварной лавки. Ему бы хотелось что-нибудь подарить Мартине. Они виделись всего три раза — всего минут пятнадцать, но он чувствует себя ее единственным другом. Есть тому и доказательство — встреча в полночь. Да, она заслуживает подарка, какой-нибудь безделушки, которая покажет ей, что есть кто-то, кто живет мыслями о ней. Бедная Мартина!
Немного смущаясь, он зашел в магазинчик. Таких много в торговых районах. Но бросается в глаза, что здесь каждый предмет имеет свою ценность. Глаза Антуана бегают от серебра к кристаллам, от вееров к бонбоньеркам. Мартина богата. Чего бы ей хотелось? Он указывает на меленький медальончик продавцу, старику в темных очках, мешающих разговору.
— Триста пятьдесят, — говорит он. — И поверьте, он стоит того. Чистейший восемнадцатый век.
— Слишком дорого, — признается Антуан. — Мне бы просто хотелось сделать небольшой дружеский подарок, понимаете? Что-нибудь оригинальное и вместе с тем приемлемое по цене. А вот это?
Он указывает на браслет с подвешенными на нем амулетами, и чувствует, что эти маленькие талисманы понравятся Мартине.
— Это более простая вещь, — говорит продавец. — Сто шестьдесят. Пусть даже будет сто пятьдесят — только для вас.
— Прекрасно. Беру. Нет, футляр не нужен. Это было бы слишком торжественно. Просто заверните в бумагу. Спасибо.
Антуан счастлив. Среди этих амулетов непременно должен быть один, благоприятствующий любви. А Антуан, как и все люди риска, суеверен.
Полночь. Антуан тихонько скребется в дверь номера 18. Она тотчас приоткрывается. Мартина готова. На ней легкое пальто.