есы для хранения техники. Это был приятный сельский район, и довольно ровный. К тому же здесь повсюду была вода. Они спускались, пусть и медленно. У Энн руки выглядели голубовато-белыми в тусклом послеполуденном свете, да и его руки казались бледноватыми.
Ощущая крайнюю усталость, он постарался собраться. Посадка сейчас была важнее всего. И он твердо надавил на регуляторы.
Снижение ускорилось. Сначала их несло над рядом деревьев, затем они резко оказались над просторным полем. Вдалеке оно было затоплено, и в углублениях стояла бурая дождевая вода. За полем начинался фруктовый сад, поэтому идеальным местом для посадки была как раз вода, но они слишком быстро двигались горизонтально и все еще находились в десяти-пятнадцати метрах над полем. Сакс надавил на регуляторы, сдвинув их до конца, и увидел, как корпуса наклонились, словно прыгающие в воду дельфины, и вся лодка вместе с ними. Затем земля оказалась прямо перед ними. Бурая вода, мощный всплеск, белые волны, взметнувшиеся по сторонам, – и они уже влачились по илистой воде, пока лодка не проскользила точно в ряд молодых деревьев, где и остановилась. Вдоль деревьев к ним уже бежала орава детей и какой-то мужчина, и у каждого из них рот был раскрыт идеально круглой буквой «о».
Сакс и Энн кое-как пришли в сидячее положение. Затем он убрал с кабины заслонку, и к ним хлынула бурая вода. В аравийской деревне стоял ветреный и пасмурный день. Вода, вливавшаяся в кабину, оказалось заметно теплой. Лицо Энн было влажным, а волосы топорщились жесткими пучками, будто ее ударило электрическим током. Она криво улыбнулась:
– Мягкая посадка.
Часть четырнадцатаяОзеро Феникс
Прогремел выстрел, зазвенел звонок, контрапунктом запел хор.
Третья марсианская революция была такой сложной и ненасильственной, что в тот период ее трудно было вообще назвать революцией, скорее – сдвигом в затянувшемся споре, сменой течения, нарушением равновесия.
Захват лифта послужил зерном кризиса, который расцвел в полной мере спустя несколько недель после того, как на Марс спустились войска Земли.
В небе над небольшим заливом в районе Земли Темпе стали появляться люди. Они устремлялись на берег залива. Одни покачивались под парашютами, другие – оставляли за собой мерцающие следы бледного пламени. Это была целая новая колония – самовольное вторжение иммигрантов. Данная группа прибыла из Камбоджи, в других регионах по всей планете высаживались поселенцы с Филиппин, из Пакистана, Австралии, Японии, Венесуэлы, Нью-Йорка.
Марсиане не знали, как на это реагировать. Они жили в демилитаризованном обществе, даже не предполагая, что нечто подобное может случиться, и не были в состоянии себя защитить. Или им так казалось.
Побуждать их к действию снова пришлось Майе. Как когда-то делал Фрэнк, она пустила в ход свою наручную консоль, созваниваясь со всеми, кто состоял в коалиции открытого Марса, и со многими другими, стараясь «сдирижировать» основной ответ.
– Ну же, – сказала она Наде. – Еще разочек.
Так по городам и деревням разошлась молва, и люди стали выходить на улицы или садиться в поезда, направляющиеся в Мангалу.
На побережье Темпе камбоджийские поселенцы выбирались из своих модулей и шли в убежища, которые были сброшены вместе с ними, – точно как первая сотня двумя столетиями ранее. А с холмов спускались люди, которые носили меха и были вооружены луками и стрелами. У них были красные клыки, волосы стянуты на макушке.
– Слушайте, – сказали они поселенцам, собравшимся перед одним из убежищ, – позвольте нам вам помочь. Сложите автоматы. Мы покажем вам, куда вы попали. Вам не нужны эти убежища, они устарели. Тот холм на западе – это кратер Перепёлкина. Там уже растут яблочные и вишневые сады, и вы можете собрать там то, что вам нужно. И посмотрите, как устроены дисковые дома, – это лучшая планировка для этого побережья. Также вам понадобится гавань и несколько рыболовных лодок. Если вы разрешите нам пользоваться вашей бухтой, мы покажем вам, где растут трюфели. Да, дисковый дом, видите? Дом Саттельмейера. Жить на свежем воздухе очень приятно. Вы это сами увидите.
Все ветви марсианской власти собрались в зале заседаний в Мангале, чтобы найти выход из кризиса. Большинство из партии «Свободный Марс» в сенате, Исполнительный совет и Мировой природоохранный суд сошлись в том, что незаконное вторжение землян необходимо расценивать как акт агрессии, приравниваемый к развязыванию войны, и отвечать на него следует соответствующим образом. В сенате предлагали направить на Землю астероиды, которые можно было бы отвернуть только при условии, если иммигранты вернутся домой и лифт снова перейдет в совместное управление, а в противном случае удар будет сопоставим с мел-палеогеновым вымиранием. Присутствующие дипломаты из ООН указали, что это может стать палкой о двух концах.
В один из этих напряженных дней в дверь зала заседаний постучали, и вошла Майя Тойтовна.
– Мы хотим взять слово, – сказала она и подозвала группу, ожидавшую ее снаружи. Напоминая своим видом нетерпеливую пастушью собаку, она загнала их на трибуну: сначала Сакса и Энн, идущих рука об руку, затем Надю и Арта, Тарики и Нанао, Зейка и Назик, Михаила, Василия, Урсулу с Мариной и даже Койота. Старым иссеям аукнулось прошлое, и они вышли на трибуну высказать свое мнение. Майя указала на мониторы, которые показывали, что происходило снаружи здания. Их группа тянулась от трибуны через зал и коридоры неразрывной линией к центральной площади, выходящей к морю, где уже собралось около полумиллиона человек. Забиты людьми были и улицы города: там на экранах смотрели на происходящее в зале. А в бухте Чалмерса невиданным новым архипелагом стояла целая флотилия кораблей-городов, на мачтах которых развевались флаги и баннеры. И так в каждом марсианском городе: люди стояли на улицах и смотрели на экраны. Каждый мог видеть каждого.
Энн поднялась на подиум и тихо сказала, что в последние годы правительство Марса нарушило и закон, и дух человеческого сострадания тем, что запретило иммиграцию с Земли. Народ Марса этого не хотел. И им нужно новое правительство. Это был вотум недоверия. Новые вторжения землян также были неправомерны и неприемлемы, но их можно было понять: марсианское правительство преступило закон первым. И количество поселенцев, прибывших в результате этих вторжений, не превышало того, что было неправомерно запрещено нынешним правительством. Марс, продолжала Энн, должен быть открыт для иммиграции землян настолько, насколько это возможно, учитывая физические ограничения, и настолько, сколько продлится период популяционного всплеска. А он уже подходил к завершению. Теперь на них лежала обязанность перед потомками – прожить этот остаток лет в мире.
– Ничто из того, что обсуждается сейчас, не стоит войны. Мы через это прошли и знаем, о чем говорим.
Затем она обернулась через плечо к Саксу, и тот вышел к микрофону и встал рядом с ней.
– Марс необходимо защищать, – сказал он.
И объяснил, что биосфера еще молода, и ее вместимость имеет ограничения. Она не обладала такими материальными ресурсами, как земная, и бо́льшая часть незанятой территории и должна оставаться таковой. Землянам необходимо было это понять и не пытаться перенасытить местные системы – иначе Марс не принесет пользы вообще никому. На Земле же существовала очевидная проблема перенаселения, но Марс не мог служить единственным источником ее решения. В заключение своей речи он объявил:
– Отношения Земли и Марса необходимо пересмотреть.
И они приступили к их пересмотру. Попросили представителя ООН выйти и дать пояснения по поводу вторжений. Спорили, обсуждали, убеждали, кричали друг на друга. А на необжитых землях местные противостояли поселенцам, и некоторые, с обеих сторон, грозили перейти к насилию, другие же вступались и начинали говорить, задабривать, ругаться, пререкаться, договариваться, кричать друг на друга. При этом в любой момент, в любом из тысячи мест могло развязаться насилие: многие уже выходили из себя, но хладнокровие все же преобладало, и в большинстве случаев стычки заканчивались на уровне споров. Многие опасались, что это могло измениться, многие считали, что такого просто не могло быть, – но это происходило, и люди на улицах видели все сами. И позволяли этому происходить. Ведь переоценка ценностей рано или поздно должна была как-то выражаться – так почему бы ей не выразиться здесь и сейчас? На планете было очень мало оружия, и марсиане не могли так просто ударить человека по лицу или заколоть его вилами во время спора. И сейчас настало время перемен, сейчас вершилась история, они видели это своими глазами – на улицах, на заселенных склонах гор, на экранах. Лабильная история была у них в руках, и они воспользовались моментом, повернув ее в новое русло. Они пришли к этому убеждению сами. Новое правительство. Новый договор с Землей. Многоглавый мир. Переговоры могли растянуться на годы вперед. Как хор, поющий контрапунктом одну грандиозную фугу.
Рано или поздно этот провод нам аукнется, я всегда об этом говорил. Но вы не соглашались, вам он нравился. Вы жаловались только на то, что он работал слишком медленно. Говорили, что до самой Земли вы добирались быстрее, чем до Кларка. И да, это так и есть, хоть и кажется нелепым. Но это не то же самое, что говорить, что провод нам аукнется, признайте! Официант, эй, официант! Налей всем текилы и принеси немного долек лайма… Когда они спустились, мы как раз были в Гнезде. С внутренней камерой ничего нельзя было поделать, но Гнездо – крупное сооружение. И я не знаю, был ли у них план, который не сработал, или они вообще действовали без плана, но к приходу третьей кабины Гнездо было запечатано, и они оказались гордыми хозяевами провода длиной в 37 000 километров, ведущего в никуда. Какая это была глупость! Это было кошмаром, но эти хитрые лисы продолжали спускаться только по ночам, поэтому казались похожими на волков, только двигались намного быстрее. И хотели схватить прямо за горло. Настоящая чума бешеных лисиц, о, какой кошмар! Как будто мы опять оказались в 2128-м. Не знаю, правда это или нет, но они точно там были – земные полицейские в Шеффилде. И когда люди об этом услышали, то все вывалили на улицы, и там стало не продохнуть, прям совсем – я мал ростом, и меня иногда прижимало лицом к чьим-то спинам и женским грудям. Я услышал об этом от соседки всего через пять минут после того, как это случилось, а она – от друга, который жил возле Гнезда. Реакция людей на захват нижней части провода получилась быстрой и бурной. Штурмовики ООН не знали, что с нами делать. Одно подразделение попыталось занять площадь Хартц, но мы просто окружили солдат, навалились на них и начали выталкивать, создавая что-то наподобие вакуумной тяги. Этот взбесившийся демон с пеной из рта, готовый схватить меня за горло… это был чертов кошмар! Мы загнали их в предкрайний парк, и их треклятые корабли не могли сдвинуться ни на сантиметр, не задавив тысячи человек. Люди на улицах – это единственное, чего боятся все правительства. Ну, е