комнаты в каталоге, не спят, суетятся, интересно…
— Сейчас сдам тебя на руки твоему отцу, и с себя всю ответственность складываю, — громко заявил Барзан, что бы слышно было. — Пускай сам за тебя отвечает.
— Напился где-то, вот и потеряли, — тут же нашлись умные головы, объясняя всем происходящее.
— У бабы отловили, сейчас отец по шее даст, — добавили предусмотрительные.
Они поднялись наверх.
— Ну, ты посмотри на него, — Маржик, видя мальчишку в таком виде, даже всплеснул руками. — Весь мокрый… Лягушка и то краше.
Калос рухнул на ложе, слёзы брызнули у него из глаз и он в бессильной злобе смешанной с отчаяньем бил по ней кулаками.
— Лучше бы я там сдох… — Не так он ожидал встретить своего лугаля. Тут лидиец не выдержал. Сгрёб мальчишку в объятиях, прижал к себе, как что-то самое дорогое, родное.
— Непристойно так, — Калос, размазывая слёзы по щекам, спрятался на груди у Маржика.
Барзан навис над ними.
— Люди, я с вами свихнусь, вы больные на всю голову…
— Я только чуть-чуть выпил… Я хотел оружие посмотреть… Меня чуть не… — шмыгая носом, невнятно лепетал лаконец.
— Обещай мне больше в рот не брать. Не умеешь пить, не берись. Не зря вам, лаконцам, Леонид запретил вино пить.
— Я больше не буду…
— Живите тут, как знаете, мне всё равно уезжать, — Барзан схватился за голову от всего, в том числе и бессонной ночи.
— Нашёлся? — отодвинув шкуру, закрывающую вход вошёл Скуса. — Пойду тогда Лешая верну. Барзик, иди, ложись поспи, тебе скоро ехать.
Провожать фригийца Калос шёл за руку со Скусой, Маржик, напоенный Лешаём успокоительным сбором, спал в комнате. Да и сам травник остался с ним. Потом Скуса слазил в таверну, вытащил тело мужика, забитого Ласиком, и у водоёма прикопал. Всё выяснив у мальчишек, они пришли к выводу, что ксены той таверны не могли быть не в курсе, что творится у них под крышей.
На следующей день, Лешай под видом свободного лучника, зашёл к ним. Общительный, обаятельный, мужчина быстро нашёл общий язык с ксеном, узнав, что тот азартен, предложил сыграть пару партий в местную игру. Шутил, смеялся.
Ксен, на половину скиф, вместе с женой держал трактир, к ним племянник приехал, да вот куда-то запропастился, а он не местный, людей не знает, ещё потеряется.
Они еще сыграли партию. Лешай купил себе яблоко и с удовольствием впился в него зубами. Яркое солнце пробивалось через большие окна, освещая добротную таверну. Чистую, ухоженную. Ксен признался, что недавно купили, взаймы брали, даже до конца не расплатились. Народ бывал часто, хозяйка сама готовила. Наверху было всего четыре комнаты, но пока никто не поселился, и то, что сегодня народу у них нет, не показатель.
Лешай с интересом слушал всю эту болтовню. Трактир ему понравился, на отшибе, маленький, уютный, хорошо сюда будет перебраться.
Они удвоили ставки… Маленькие напёрстки замелькали у него перед глазами.
Хозяйка подсела к ним, тоже послушать весёлые истории, посмеяться. Лучник её очаровал, даже из своей щедрости мужчинам подала глиняные кружки с горячим сбитнем. Лешай поблагодарил, разулыбался.
— Жарко у вас тут, душно, не буду я пить горячее, а то ещё сомлею, — он заговорчески подмигнул женщине, — Пойду ка я холодной водички попью. Видел у вас гидрию у двери.
— Ой, не цените вы моей доброты, — улыбнулась хозяйка, игриво отмахнувшись от него полной дебелой рукой. — Сама выпью.
— Пей, дорогая, пей, не пропадать же, — Лешай с улыбкой, прикрыв ладонью кружки, пододвинул их паре.
Очень хозяйке по душе пришёлся весёлый лучник, комплементы делает, очень душевно было с ним за жизнь поговорить.
Подбросив последний раз кости, лучник поднялся, выигрыш убрал в горит, красный лук повесил на стену.
— Сейчас вернуть, — уверил он хозяев.
Лешай вышел, попил водички, посмотрел хозяйственные помещения, они ему тоже понравились. Всё вокруг было пусто, и чисто. Ой, не посетителей привечал этот трактир.
Когда он вернулся, ксен и его жена были уже мертвы. Лешай ощутил себя подлецом, ну а что делать, жизнь такова. Им Ласика можно было, а они и не ответь. Кривясь от омерзения, он дотащил супругов до кровати, раздел и уложил в ней. Выбросит потом он эту мерзость отсюда.
Уходя, мужчина оставил дверь открытой. Вскоре соседи уже бежали за врачом. Тут подсуетился Маржик. Новый врач, опытный, богатый, он сам вызвался осмотреть.
— Даэвы убили, — вынес он свой вердикт, осмотрев трупы. — Нужно заклинателя искать, что бы дом очистить. Вот вы говорите у вас и дети пропадают. Сильный заклинатель нужен. Не чистое это место.
Когда через два дня объявился племянник, за которого себя выдал Скуса, его узнали, многие даже сопереживали.
— Вот как человек почернел от горя.
Скифская торговка тоже исчезла с рынка. Через несколько дней её нашли в канаве, с перерезанным горлом.
Калоса решили с документами отправить в Византий, пока старшие немного с делами разберутся.
— Вот здесь документы Союза, заверишь их в Византии. — Маржик передал юноше свитки, убранные в кожаный футляр. — Здесь документы, что ты мой сын. Вот здесь твои документы с родословной, мало ли, нужно будет.
Калос готовился к отъезду с видом побитой собаки, начал нервно грызть ногти.
— Не грызи, — мужчина дал ему по рукам.
— Пойми, малыш, сейчас так надо. Так лучше будет, — уверял его Маржик, прижимая к себе. — Мир посмотришь. Кто-то всё равно должен ехать на этот Коровий брод, подписывать. Деньги я тебе положил. Должно хватить с избытком.
Скуса с Лешаём тоже готовились съезжать. Теперь фракиец стал владетелем таверны, они звали с собой Маржика.
— Нет, не пойду, что я буду на ваши счастливые морды смотреть? — только и вздыхал он. Калос даже улыбнулся, почему-то это ему было необыкновенно приятно.
Маржик смотрел на лицо юноши, казалось, запоминая каждую чёрточку, каждую деталь, такие родные морщинки в уголках губ, когда мальчик улыбался. Провёл пальцами, по начинающемуся пробиваться пушку над губой. Когда вернётся, уже бриться будет. Надо будет сказать Лешаю, чтобы научил сводить волосы соком горных трав, что бы кожу не портить.
— Пора, — тронул Маржика за плечо Скуса.
На голове у Калоса была шапка каусия, сверху тёплого хитона Маржик намотал тёплую хламиду, с меховым подбоем, посмотрел, заправлены ли в сапоги штанишки, что бы мальчишка себе ничего не отморозил в дороге.
Юноша один вышел на дорогу, Маржик остался стоять на пороге, оперившись рукой о деревянные перила. Ему было тяжело смотреть в уходящую спину Ласика.
— Мальчик мой, сделаешь всё, и сразу домой, — не сдержавшись, закричал он в след. Люди с сочувствием смотрели на отца, провожающего своего сына, успевшего здесь набедокурить.
Калос, не оборачиваясь, шёл вперёд, по кривым улочкам, по лесенкам. Рядом с воротами никого не было, но из караулки его окликнул страж.
— Отец знает, куда идёшь, а то опять весь город на уши поставит?
— Знает, — тихо вздохнул лаконец. И нехотя буркнул, — сам и отправил отсюда.
Юноше было страшно остаться одному. Сначала он всегда был в семье, потом учился, и там опять была группа ребят, потом он стал больше и был отряд. Даже в тюрьме он не был один. И у Маржика не был. Калос очень боялся этого одиночества.
— «Скажи, что сделать нам.
Мы все исполним!»
«Короткие пути вы удлините,
А дальние пути — укоротите!
Гора высокая пусть низкой станет,
А низкая гора — высокой станет!
Поймайте Волка голыми руками,
Льва оседлайте и за пасть схватите!
А в реку бросьте сеть!
Поймайте Змея.
И во дворец его доставьте тут же,
Чтобы судить его судом законным!»
— Запел Калос, что бы отогнать страх. Он пел песню родины Маржика, и тогда казалось, что они и не расставались.
Глава 9 А
Мудрая так в ахеменидской Персии называлась сатрапия куда входил древний Египет.
Бумеранг в Египте.
Согласно египетской военной доктрине, наиболее эффективный «огонь» должен вестись на дистанции не более полутора сотен метров, когда лучников могут поддерживать мастера других видов метательного оружия. Для дротиков это расстояние великовато, а вот для пращи и бумеранга — самое то.
Боевые бумеранги были толще, тяжелее и менее согнутые, чем охотничьи: последние бывают тоньше и длиннее.
Эвксинский понт в античное время так называлось Чёрное море.
Левкон правитель Боспора. В официальной титулатуре Левкон на этот момент стал именоваться как «архонт Боспора и Феодосии и архонт синдов и всех меотов».
Синды (Σινδοί) — одно из многочисленных племён Северного Причерноморья, обитавшее в I тыс. до н. э. — первых веках н. э. на Таманском полуострове и прилегающем к нему побережье Чёрного моря до Новороссийска.
Мео́ты (Μαιῶται) — племена, в I тыс. до н. э. проживавшие на восточном и юго-восточном побережье Азовского моря. В античную пору Меотидой называли территорию от Чёрного до Азовского моря, последнее же обыкновенно обозначалось как «Меотийское болото». В IV–III веках до н. э. многие из общин меотов вошли в состав Боспорского архонства.
Стоит отметить, что помимо политики по захвату и присоединению соседних земель, Левкон налаживал экономические связи с Афинами, Митиленой, Аркадией, Хиосом, Синопой, Пафлагонией, Херсонесом, Ольвией, Тамиракой, Гераклеей, Кромнами, Сиракузами, а также имелись контакты Боспорского государства с малоазийскими княжествами, подвластными Персии.
Успехи развивающейся экономики были подкреплены при Левконе выпуском первой боспорской золотой монетой, ставшей платежным средством не только на внутреннем, но и на международном рынке. В битве против Феодосии боспорский царь Левкон I (4 в. до н. э.) выставил скифских лучников не впереди войска, а сзади. Тем не менее задачу они свою выполнили, принеся царю победу. Захват обширных плодородных земель способствовал росту боспорского экспорта хлеба, особенно в Афины, что благоприятно влияло на состояние всей экономики и культуры Боспора.