Совершив положенный ритуальный круг по городу, паланкин вернулся на утёс. Там уже жрец украсил алтарь расположенный под открытым небом, что бы боги видели происходящее действие.
Наконец на солнечный свет показался и разодетый для церемонии Спарток. Его длинные, фиолетовые, одеяния струились по земле. Переливаясь под солнечными лучами. Он медленно идёт и опускается перед жрецом на колени, тот воздав молитву богу солнца одевает на голову Спартока митру.
Всё огласило криком чаек, резко взлетевших ввысь. Горы, море и солнце, перед их глазами власть принял сын покойного архонта, и они засвидетельствовали перед ахурой это действие.
Барзик, как паразит при правителе, помог ему подняться. По его приказанию развернули носилки, подготовили их для правителя. Личный отряд архонта перестроился. Фригиец не слезая со своего скифского коня с мохнатыми ногами, быстро промчался осмотреть дорогу, и довольный вернулся к правителю. Его волосы развевались по ветру так же как хвост и грива его солового коня. Они были под стать друг другу.
Спарток медленно залез в паланкин, оплывший живот не позволял ему действовать быстро, впрочем, никто его не торопил, теперь он стал архонтом Понтийских земель. И отряд, следом за Барзаном двинулся вперёд.
У поворота стоял Маржик, контролировал один из неблагоприятных участков дороги. Фригиец весело подмигнул ему, и проехал мимо. Там, впереди ждали Лешай и Скуса, на ненадёжных участках.
Барзик красовался на своём коне, молодой, сильный, смелый, быстрый, со своими развевающимися по ветру волосами он успевал проскакать вперёд и вернуться, и ещё объехать вокруг медленно передвигающегося паланкина. Они стремились завершить день за разгульным застольем. Спарток не обиделся, что Барзик оказался не тёткой, они даже подружились. Наконец то сын Левкона нашёл с кем пить, и баб тискать. К тому же, фригиец ещё умело играл на кифаре, что только добавляло красок к их дружбе.
Сегодня, за вином Барзик должен уговорить Спартока отдать свою сестру замуж за Бесса. За разговорами об оружие он сможет навязать нужные мысли, К тому же, самой девочки уже не будет. Сейчас её уже должны отправлять в Ифес, а оттуда в Кадингир.
После прохода процессии Маржик встретился с Лешаём прям в церемониальном здании, убранном согласно празднику.
Барзик пил с архонтом и его паразитами.
Маржик привалился плечом к закрытой двери.
— Как он там?
— Разговаривают…
— Дозу просчитал, какую давать? Что бы не было, как в прошлый раз. Этот боров Спарток проспал трое суток.
— Да кто же знал, что он такой слабый. Я же по внешнему облику смотрел. Думал, что он тяжелее. А у него одна вода в организме.
— Осторожнее… Барзик его сейчас спать уложит и всё за него подпишет. Невесту Ракшашу довезём. Перисад в Феодосии, вякнуть не успеет. Так, что пусть берёт девку и валит. Пригляди.
— Дня два-три у нас будет. Я ему коней на станциях оставлю, весть дам, всё готово будет. Ты только печать дай, что бы без вопросов.
— Да… сватовство оно такое, дело долгое. Задержимся, к переправе не успеем, потом жди три месяца. Так, что тянуть некогда. Начинайте.
Лешай кивнул и пошёл.
Калос сидел в гинекее вместе с девочкой, она вышивала, искоса поглядывая на смазливого юношу. Девочка не погодам была развитая. В свои десять лет она была крепкая, рослая, скорее напоминала насупленного медвежонка, чем будущую невесту. Её узкие глаза на круглом лице были наивно открыты всему миру, которого она не знала, и которому доверяла. Вышивая, она о чём-то рассказывала юноше, но он не слушал, отвечал односложно. Калос пытался думать. Предстояло серьёзное дело, а у него болела задница, возвращая все мысли к прошлой ночи. Возникал то образ Маржика то Барзика.
Они не спали всю ночь. Калос давно уже сидит здесь, а ощущение, словно Барзан так и забыл вытащить из него свой фалос. Вспоминались тёплые руки Маржика, его ласковые пальцы. Перед глазами всплывал его образ. То выражение на лице. С которым лугаль всматривался в лицо юного любовника, ловя малейшие изменения на нём, упиваясь всеми чувствами, которые на нём отражались.
Калосу нравилось, когда с ним общались ласково, его любили, целовали, восхищались… Пожалуй, ради этого восхищение, которое он читал в глазах Маржика, он мог бы остаться с ним. Но потом. Сейчас он не мог простить лугалю того, как его встретили. И не важно. Что потом сам лидиец с ним возился, втирал в тело охлаждающую мазь, рассасывающую кровоподтёки, делал компрессы на губы, кормил и поил сам, пытаясь загладить произошедшее. Так они наказали мальчишку за пропажу общака.
Лешай объяснил мальчишке, что за такое убивают, а его всего лишь учили, так, как это делали с щенком в любой стае. И простили ему только потому. Что щенок. Был бы взрослый, прикопали и всё, забыли как об ошибке в семье. Но на него у всех большие надежды, он их и они его любят. Вот теперь Калос сидел и думал, что же такое любовь и любит ли он кого-то?
— Если там тепло, то много одежды мне брать не нужно, — отвлёк его от размышлений голос девочки. Он даже забыл, что в комнате не один.
Девочка убрала свою вышивку, поправила длинную юбку, начинающуюся под грудью, и вопрошающе уставилась на юношу.
— Мы много брать и не будем, — юноша уловил почти убежавший от него вопрос. — Если тебе там что понадобится, там и купим. Бери только то, что тебе необходимо.
— А украшения? — девочка достала объёмную шкатулку, открыла её. Чего там только не было. Там лежали золотые вещи от диадем до серёжек, колечек, браслетов. В основном всё эллинское, с тонкой чеканкой, зернью и чернью. Калос тут же прикинул, что такую шкатулку прихватить необходимо целиком.
— Вот это мне подарил отец, когда меотов разбил, — девочка показала ему оплечье, — а это брат подарил… А это тоже отец. Это…
Калос поднялся, подошёл поближе посмотреть. Девочка копавшаяся в массивных золотых украшениях в этой части дома смотрелась очень странно, как-то не правильно. Всё вокруг было деревянное, прялка, утварь, посуда, стулья, лежанка, всё украшено яркими красками. Нигде не было ни золота ни серебра ни какого другого звонкого метала. И большая шкатулка полная золота.
Девочка продолжала перебирать свои украшения, рассказывая историю каждого.
— Если брат считает, что мне надо ехать, я поеду, — наконец решилась она, достав серьги. — Только я их одену.
Калос забрал тяжёлые золотые украшения из её рук и назад убрал их в шкатулку.
— Ты же хочешь быть хорошей девочкой, вот и должна слушаться, — даже не желая этого, юноша повторил слова и интонацию Маржика. Кажется, с ними он сжился, они стали частью его самого. И опять вспомнились глаза лугаля. Как он смотрел, ловя сладострастные стоны, как Маржик ловил их губами…
— Хорошо, как брат скажет, так и будет, — согласилась девочка.
Калос опять сел, закинув ногу на ногу и подперев голову кулаком. Девочка, с его точки зрения, была глупой, кони её не интересовали, оружие тоже. Разговаривать с ней было не о чем, ну не о вышивке же, а говорила она постоянно, писклявым голоском. Он, словно крючок, вытаскивал юношу из его, личных, переживаний, не давая погрузиться целиком в воспоминания ночи. Он от этой девочки просто устал за те дни, что готовит её к поездке. И насколько легко было общаться с Лонкой.
Жаль, что её отец не оставил в Македонии. Хотя басилевса тоже понять можно, кто он ему? Он и шпионом мог бы оказаться.
Калос вздохнул, слишком всё для него сложно. Жизнь каждый раз подкидывает новые сюрпризы. Боги за что-то ополчились на него, или проверяют на прочность. Калос думал, что если ему приходится проходить такие испытания. Что же боги хотят из него сделать?
Во время эпидемии, когда вокруг все болели, он, будучи сыном доктора, сидел с дочерью архонта, выхаживал ей. Теперь же девочка была на его попечении. Богобоязненная, верующая в богов, без пророчества и указания свыше, ехать она боялась. В храм, перед отъездом, они собирались пойти, что бы испросить разрешение.
Дверь открылась, на пороге возник Лешай.
— Собирайтесь, пора, — тихо проговорил он, и протянул мальчишке узелок с деньгами. — Это от нас со Скусой, трать не бойся.
Глава 13 А
Эбер-Нариили Заречье — Сатрапия ахеменидского государства, на территории Передней Азии. На нынешний момент территория современных Ливана, Сирии, Палестины. На период Артаксеркса Оха, сатрапом был Балес, другое прочтение этого имени Валесий, какое из них правильно сейчас трудно сказать.
Кандис персидский мужской халат.
Девочек в зороастризме старались выдать замуж как можно раньше. До того, как у них начнутся месячные крововыделения. Любая кровь исходящая считалась грязной, в этот период времени женщина тоже считалась нечистой. Любой кто дотрагивался до неё — осквернялся. Данная тенденция в средние века, через Византию, попала в Россию, когда женщине во время менструации был запрещён вход в церковь. Интересно, что в раннем христианстве этого не было. Позднее, на христианство слишком большое влияние оказал зороастризм, не только в России, но больше в Европе. Именно туда хлынула волна магов, алхимиков, всего этого продукта учения Ахура-Мазды. Что же касается Эллады и их соседей, менструальная кровь считалась священной, входила во многие очистительные ритуалы, а так же использовалась в колдовстве и нанесении вреда.
Что касается косметологии Мудраи или проще говоря, Древнего египта, то египтяне имея навыки в области пластической хирургии, акцент всегда делали на профилактике. Уже использовали золотые нити, операция популярная по сей день и дающая стойкий эффект омоложения. Нити изготавливали из золота высшей пробы и тоньше человеческого волоса. Эти нити являлись каркасом, который держал кожу лица в том виде, когда их ввели.
Вот что о Золотых нитях я нашла в интернете:
Влияние Золотых Нитей на кожу:
— Корректируется контур лица, восстанавливается четкость овала.
— Разглаживаются микроморщины, повышается упругость.