— Происходит естественное увлажнение кожи.
— Активизируется дренажная функция кожи, за счёт чего уменьшается отёчность лица.
— Способствует синтезу коллагена и эластина и росту новых клеток.
Золотые нити подтягивают и разглаживают кожу в местах «растяжек» — на бедрах, на груди, на животе.
При длительной практике Золотые нити даже помогают в борьбе с целлюлитом.
Фатеи один из этносов входящих в меотов, жили в деревнях, по берегу реки Фат, дома были поставлены на сваях, это где-то на территории Кубани.
Паразит παράσιτος — эллинское слово обозначающее сотрапезника, παρά «подле, у, при» и σίτος «хлеб», первоначально оно было нейтральным и обозначало гостя, сотрапезника, но постепенно стало приобретать отрицательную окраску. Это помощники при исполнении религиозных культов, имевшие право участвовать в общих застольях.
Параситами называли людей, выбранных для участия в священной трапезе. В обязанности архонта-басилея, в Афинах отвечавшего за исполнение религиозных обрядов и проведение праздников, входила среди прочего забота о том, чтобы «от демов с соблюдением законов были выбраны параситы».
Клеарх Солейский, один из учеников Аристотеля, писал (в передаче Афинея), что в его, т. е. в древние времена параситом был человек, «внесенный в особые списки имеющих общий стол», и, что «в большинстве городов параситы, согласно древним постановлениям числятся среди наиболее почетных официальных лиц».
Соловая — желтовато-золотистая с белыми гривой и хвостом.
Гинекей γυναικείον или γυναικον — женская половина в задней части дома.
Глава 14
Девочка перекладывала в торбу собранные с собой. Её разноцветная юбка задралась, представляя взгляду юноше лёгкие широкие штанишки.
Калос не обратил на это внимание. Он перевёл взгляд на разбитые костяшки пальцев. Тренировки, драки дают о себе знать. Но его не это интересовало, а то, что руки обветрились, и по суставам пошли трещины. Последнее время Калосу приходилось постоянно тренироваться, Барзан взялся за него по серьёзному, восстанавливая лаконское военное воспитание. Ко всему положенному, фригиец выделил ему одного из понтийских коней, на котором он смог заниматься выездкой. Юноша много дрался на палестре, сидел с заболевшей девочкой, и, с удовольствием, занимался конём. Всё это благодаря дружбе Барзана со Спартоком. А вот руки, холод, влага сделали своё дело, кожа плохо заживала на костяшках, пошла трещинами. Надо было сказать Маржию, что бы мазь дал.
Уже не лугаль, уже Маржий. Что-то поменялось в душе юноши, только он ещё не понял что. Он поёрзал, сидеть было не удобно, тело помнило прошлую ночь, ощущение что сидит на фалосе, так и не проходило.
Честолюбие юноши требовало исправить ошибки и стать лучшим. Калос хотел, что бы в семье его ценили как воина, а не кинайдос, он старался приложить все силы, что бы его старания оценили.
Ошибка с общаком его многому научила, и теперь юноша боялся брать семейные деньги, а своих почти что не было. Лешай со Скусой его необыкновенно выручили. Калос всегда чувствовал поддержку от них, не раз они спасали его от разбушевавшегося Маржа.
Лешай учил юношу таким премудростям, о которых ни один воин не знает, как правильно косметикой пользоваться, как менять свой облик, не только лицо, но и фигуру, походку. Скуса показывал городскому мальчику природу окружающего их мира. Фракиец знал всех птиц, мог подражать их пению, он знал всех животных, и как на них охотиться. В Калосе мужчина встретил усердного ученика, старавшегося постичь всё, чего был лишён в Книдах.
Юноша чувствовал от мужчин любовь, исходящую на него, отеческую, тёплую, словно они воспринимали его своим сыном. Особенно Лешай привязался к нему.
Но, не смотря на отцовские чувства, мужчины никогда не нарушили законы стаи, и для них для всех он был тем маленьким щенком, которого надо было учить. Калосу было обидно и всё его существо отвергало военную семью Митры, но он принял эту религию, и обратного пути уже не было.
Уже больше полу года лаконец странствовал вместе с отрядом Маржика, каждый, за это время, стал ему близок, не только в сексуальном плане, но и в психическом. В своих снах он часто видел как пять бабочек вились над цветами в танце навеянном Зефиром. Почему именно Зефир вёл пятёрку, юноша не знал, просто воспринимал сон как данность. А потом бабочки летели высоко вверх, и падали со сломанными крыльями. Когда снился этот сон у Калоса в страшных предчувствиях сжимало грудь, он метался во сне, и просыпался с влажными глазами. Тогда Маржик прижимал юношу к себе, стараясь утешить, убрать губами слезинки из его глаз. Единственное во что верил их лугаль, это во сны и в предсказание Лешая.
Калос знал, что Лешая Маржик знал много лет, и на практике убедился, что гадания того сбывались. Так же как знал о силе вещих снов, их трактовке обучали его в Асклепионе.
— Я готова, можем идти к оракулу, — наконец девочка капуша собралась. Калос рывком поднялся. Он больше любил действовать, чем рассуждать. Охнув от резкой боли в заднице, юноша закинул на спину собранные вещи понтийки, и взяв её за руку поспешил в путь, по дороге вспоминая не добрым словом похотливого как сатир Барзана. Лаконец бы с удовольствием миновал храм перед дорогой, но мелкая зануда могла устроить истерику, чем привлечь ненужное внимание стражи. Пришлось идти у неё на поводу и посетить оракул.
Маленькое подземное святилище совсем не впечатляло. Хорошо, что оно было близко от городской стены, куда они и направлялись. Пока богомольная девчонка делала жертвоприношения богам, Калос перебрал её вещи, выкинув половину, золото и всё ценное он оставил в условленном месте, куда по договорённости должен был придти Скуса и забрать тяжёлую ношу. С одной стороны. Юноше лишний вес в походе был не нужен, а с другой, он побаивался связываться с ценностями, не желая за них отвечать.
Как только девчушка с забавными косичками и откормленным лицом вышла из храма, Калос схватил её за руку, и, не давая опомниться поволок её через городскую стену. Подсадив её под попу, он руками почти закинул её наверх, ворча и сквернословя в адрес Барзика, юноша подтянулся и оказался рядом с ней. Через несколько мгновений, они были уже вне города.
Весеннее тёплое солнце заливало весь склон возвышенности, на которой стоит город. Разогретая трава источала опьяняющий аромат терпкой зелени, она ещё не приобрела сочного летнего цвета, и в лучах казалась салатовой. Калос вниз вёл девочку за руку. Малышка сама несла свою торбу, будучи упорной и упрямой она готова была преодолеть все препятствия, чтобы выполнить переданное ей решение брата, и выйти замуж в Великой стране, и жить в Кадингире. Внизу. Почти у дороги стояла выбеленная временем ерма.
Девочка хотела подойти к ней, чтобы сделать подношение на удачу в дороге, но Калос рывком потащил её за собой, не объясняя, не уговаривая. У них не было времени на все эти богомолья. Понтийка плелась за ним, держась за руку, что-то бормоча своим высоким детским голосом, но юноша даже не прислушивался, по теням от деревьев он просчитывал время, оказалось что у них его предостаточно, но терять тоже не стоило. Чем дальше они сразу уйдут от города, тем безопаснее будет.
Именно его обвинят в краже сестры архонта. Все будут говорить, что девочка ушла с ним от великой любви, поланой им Эротом. Якобы юный сын врача и дочь и сестра правителя полюбили друг друга во время эпидемии. Когда он заботился о девочке. Теперь они бежали. Когда Спарток узнает, что сестра выходит за муж вовсе не за какого-то сына лекаря, а за племянника самого Оха, обрадуется. Это сейчас сыновья Левкона противятся этому браку. Даже пьяный Спарток пытается продолжить линию отца на самоопределение. Ан не выйдет, всё равно под Оха лягут, хлеб в клювике как приданное принесут.
Вот и оговорённое дерево.
— Жди меня здесь, вот сядь и седи, жди… — Оставив девочку на траве, юноша скинув мешок, находившийся у него за спиной, быстро взобрался по веткам в крону, где для него был оставлен короб со всем необходимым. Заглянув во внутрь он увидел сапоги, какие-то тряпки, небольшой мешок с косметикой, всё что ему нужно. Прихватив короб, Калос спрыгнул на траву, разбиться он не боялся, тренированное тело прекрасно умело приземлятся с высоты.
Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки, юноша даже в Пантикапее не не оставлял занятия, Маржик поощрял рвения, учитывая то, что так смазливый Калос привлекал к себе больше внимание, а это было необходимо для их целей. Искать его будут именно таким, молодым, красивым, сильным юношей, внешность которого хорошо запоминалась, слишком он был яркий.
Девочка совсем не может сидеть спокойно, не сидится ей на мягкой траве. Сам бы Калос не против был бы поваляться, да кто же ему даст, сам себе он такую вольность разрешить не мог. Пока его спутница не переставая о чём-то рассказывать ходила вокруг, юноша переодевался.
В грубые разбитые сапоги он заправил широкие штаны, специально для него сшитые Лешаём. Сверху они казались обычными фракийскими, но это если не приглядываться. На самом же деле они были простеганы, как для театра, что бы увеличить объём ног. Тёмный хитон, одетый поверх его, модного и яркого, не должен был привлекать внимания.
Волосы Калос зачесал на одну сторону, и по верх одел колпак, тёмный, застиранный, уже не держащий формы. Откуда эти вещи взял Лешай, юноша старался не думать.
Дальше он занялся своим лицом, прикрепил бородавку. Не любят люди видеть такое уродство, глаза будут отводить, рассматривать никто не станет. Зато сразу запомнят. Завершающим штрихом образа стала борода, тёмная, всклокоченная.
Собрав грязь из под травы, Калос намазал ей руки, скрывая молодость. В рот вставил пластину, для изменения прикуса. Теперь он совсем не выгладил как смазливый худой и жилистый подросток, на дороге вместе с богато одетой девочкой был сутулый мужчина то ли простолюдин, но ли раб, в меру страшный, с толстыми, опухшими ногами, гнилыми зубами и неухоженными волосами.