Я опустилась на песок, зажав руками рот. «Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься!» Кто-то из врачей набросил на меня плед. Мне начали задавать какие-то вопросы, но я ничего не слышала. Мне сунули в руки чашку с чем-то горячим, но я не смогла удержать ее в руках. Я тупо переводила взгляд с океана на внедорожник Боунса и обратно. И тут мой взгляд наткнулся на изящную фигурку, осевшую на песок у черной машины. «Любовь всей его жизни» вытирала с лица слезы и тряслась от рыданий. А потом наши глаза встретились.
Я сжалась в комок, когда девушка вскочила на ноги и быстро побежала в мою сторону. По ее глазам мне показалось, что сейчас она ударит меня, врежет с размаху по лицу, а потом потребует объяснить, почему ее парень помчался сломя голову за мной, как только узнал, что произошло. Ведь он помчался? Или что там случилось после моего бегства и до его появления здесь?
И тут она, подбежав, упала на колени рядом и судорожно меня обняла.
– Почему не сказала, что ты та самая… Морковь?! Я молчала, онемев от неожиданности.
– Он просто с катушек слетел, когда узнал, что я тебе сказала! Мне впервые показалось, что он может меня ударить. Я думала, ты одна из этих, которые все никак не оставят его в покое! Мне так жаль!
– Ты не его девушка? – задыхаясь, выговорила я и зажала в ладонях две горсти песка – так крепко, что ракушки впились в ладони. – Не любовь всей его жизни?
– Теперь-то уж точно не любовь, – сникла девушка, закрывая руками лицо. – Я его сестра.
Глава 11
С трудом помню себя после того, как осознала, что он где-то там – в море. Посреди отбойного течения. С температурой под сорок. Ищет меня.
Я пыталась броситься в воду и поплыть на поиски, но мне не позволили. Меня держали за руки, как буйного пациента психиатрической клиники. Потом я случайно заехала в глаз кому-то из врачей, после чего терпение у них закончилось. Мне вкололи успокоительное, и какой-то бородатый мужик в жилете в надписью «Служба спасения» силой усадил меня на песок и набросил мне на плечи красный, пропахший лекарствами плед.
– Меня зовут доктор Крюгер, дорогуша, – сказал он, поправляя на носу круглые очки в золотой оправе, какие обычно носит Сайта-Клаус в кино, и приглаживая седые бакенбарды. – И я тут главный.
– Мистер Крюгер! Разрешите мне поплыть!
– Деточка, если вы хоть на шаг приблизитесь к воде, я привяжу вас к носилкам.
Меня не нужно было привязывать: я больше не могла ни ходить, ни даже стоять. Укол уже подействовал. Голова разом отяжелела, руки и ноги стали неподъемными, перед глазами все поплыло.
– Ты не должна была пускать его в воду, – повернулась я к сестре Боунса.
– Ну извини, я не умею останавливать поезд на ходу! – выпалила та. – Это тебе следовало остаться и спокойно потребовать от него объяснений! Тем более если у вас все так серьезно! Какого черта было бежать к морю и лезть в воду?!
Я успела изучить ее красивое лицо – панк-версия Одри Хепберн, ровная челка, удивленно разлетевшиеся брови, невинный рот – и впервые заметила легкое сходство с братом. Только что сказанные ею слова прочно засели у меня в голове: «Тем более если у вас все так серьезно!»
Разве?
Разве у нас все… серьезно?
Я мысленно повторяла эти слова, снова и снова, и с каждой секундой верила в это все сильнее.
Мистер Крюгер, который расположился неподалеку с журналом и биноклем, прижал телефон к уху, а потом повернулся ко мне.
– Да, она здесь. Что мне сделать? Пусть скажет сама. Эй, мисс! – позвал он меня.
Я подошла к нему, едва не теряя сознание от волнения. Спасатель протянул мне телефон:
– Скажите ему, что вы в порядке. Он не верит. Я выхватила телефон.
– Боунс? Ты там?! Ты слышишь меня?
– Флоренс, – услышала я спустя чудовищно длинную секунду и подскочила от радости.
– Гарри…
– Мне тут говорят, что моя девушка на берегу, жива-здорова, а я уверен, что лапшу мне на уши вешают, – хриплым голосом произнес Боунс, и я прижала к лицу ладонь, пряча слезы от суетящихся рядом людей.
– Твоя девушка? – тупо переспросила я. – Она сказала, что она – твоя сестра. Или я все опять не так поняла?..
Успокоительное сделало меня странно заторможенной. Я сомневалась, что полностью понимаю смысл сказанных им слов.
– Стоит на берегу. Невысокого роста, с мокрыми рыжими волосами. Кутается в красный плед и, судя по голосу, плачет. И она – моя, правда, я еще не успел сказать ей об этом, – тихо говорил Боунс, и по мере того, как смысл его слов начал доходить до меня, мои ноги все хуже справлялись с тяжестью моего веса. – Но, как только доберусь до берега, она тут же об этом узнает.
Я вскинула голову и всмотрелась в приближающийся катер. Он подошел к берегу, сбросив скорость. Боунс в прилипшей к телу майке спрыгнул в воду и двинулся в моем направлении, шатаясь от накатывающих волн. Я уронила плед и бросилась к нему навстречу. И больше никто не пытался меня удержать.
Не знаю, о чем он думал, пока расстояние между нами быстро сокращалось. Не знаю, чувствовал ли то же, что и я. Но для меня смысл существования внезапно воплотился в этом человеке, одном-единственном, не сводящем с меня глаз. Он едва держался на ногах. Мокрая одежда облепила его тело – он, не раздеваясь, бросился за мной в воду. Над нами нависло тяжелое темное небо, не сулящее нам обоим ничего хорошего.
Я бежала к Боунсу, увязая в месиве из морской пены, тины и песка. Не отдам его стихии! Как только мои руки обхватят его за шею, он станет принадлежать мне. Я заберу его домой – под надежную крышу, под теплое одеяло, в мои горячие объятия. Я отогрею его, заставлю его забыть, что мы едва не потеряли друг друга. Я буду любить его. Уже люблю.
– О небо, – выдохнул он, прижимая меня к себе. И то ли это восклицание прозвучало как мое имя, то ли мое имя прозвучало как восклицание.
– Боунс, – ответила я, обнимая его, грея поцелуями его лицо.
– Я поклялся, что если вновь увижу тебя живой, то скажу все, что не решался сказать. Флоренс, я хочу видеть тебя рядом бесконечное число дней и ночей. Хочу, чтобы ты была в моей жизни, в моем доме и в моей постели. И пусть катятся к дьяволу все, кто считает, что я хочу слишком много. Ты выйдешь за меня?
Воздух. Он закончился. Во всей Вселенной больше не осталось ни молекулы кислорода. Я стала задыхаться, открыла от изумления рот и заглянула Боунсу в глаза. Они блестят так ярко. С волос течет вода. Лицо – нездорово-бледное, взволнованное. На губах – дерзкая улыбка.
Так и есть. Он бредит.
– Ты не в себе. – Я обняла его за талию, желая поддержать. – Идем-ка…
– Нет, я очень даже в себе, – возразил он. – И мне нужен ответ прямо сейчас.
К нам подошла пара спасателей с одеялами и горячим питьем. Следом за ними приблизился доктор Крюгер в очках как у Сайты. И всхлипывающая Фиона. Я отошла в сторону, но Боунс последовал за мной, отмахиваясь от сестры и суетящихся рядом врачей.
– Флоренс! – произнес он возбужденно. – Если ты не скажешь да, то…
– Боунс, это все стресс. Ты не осознаешь, что говоришь.
Я не на шутку встревожилась. Конечно, мне не впервой было слышать всякий бред от Боунса, но на этот раз он и правда меня беспокоил. Особенно полыхающее пламя у него в глазах. Только бы с ним все было хорошо! Я прижала ладони к его лицу и стала легко растирать кожу. Она была холодной, как лед, но изнутри его явно одолевал жар.
– Я не подпущу к себе никого, пока не услышу «да», – громко сказал Боунс, удивив спасателей. Но больше всех – меня.
Путаясь в ногах, я подошла к доктору и тихо сказала ему, оглядываясь на Боунса:
– Мистер Крюгер, я думаю, ему тоже требуется успокоительное. Двойная доза.
– Мисс, – негромко заговорил доктор, – а может, проще будет сказать «да»? Одно дело – поставить укол миниатюрной девушке, как вы. И совсем другое – крепкому парню вроде него. Вы знаете, что он увлекается тайским боксом и холодным оружием? К тому же мистер Оушен спонсировал закупку новых вертолетов для нашей службы в прошлом году, нам бы не хотелось… Ну, вы понимаете, портить отношения…
Я всмотрелась в Боунса, который стоял неподалеку и был явно взбудоражен.
– Да он болен, мистер Крюгер! Вы что, не видите? Он в бреду! – громко зашептала я на ухо доктору. – Мы познакомились с ним два дня назад! Я не могу сказать «да»!
– Позвольте вам кое-что рассказать. – Он взял меня за руку и отвел чуть дальше. – Сначала мистер Оушен позвонил нам и сказал, что его девушка – да-да, его девушка — тонет в море. Потом он поднял на уши еще и береговую охрану соседнего города. Это их вертолет кружит над морем, видите? А потом разругался с мисс Фионой, хотя он души не чает в своей сестре, уж поверьте. Она мне все рассказала еще до того, как вы появились на пляже, я давал ей успокоительное. А потом мистер Оушен бросился в море и не собирался вылезать из него без вас. Вы ему не безразличны. Странно, что вы этого еще не поняли.
Услышанное не просто меня потрясло. До меня наконец дошло, что предложение Боунса – никакой не бред. А пламя бушует у него в глазах, вероятно, вовсе не из-за болезни, а например, ну…
Да быть этого не может.
– Это горячка, мистер Крюгер, – возразила я, нервно оглядываясь на Боунса.
– Это любовь, мисс Флоренс, – заключил врач.
Самообладание оставило меня. Сила, выносливость, выдержка – все растрескалось, рассыпалось в пыль. Осталась уязвимая сердцевина, и обнаженная душа, и слезы, которые больше не получалось скрывать. Боунс рванулся ко мне, как только понял, что я плачу, и стал обнимать – горячо, отчаянно.
– Черт, я просто придурок, да? – зашептал он. – У тебя кто-то есть там, в другом полушарии?
– Нет! – ответила я, уткнувшись лицом ему в шею.
– Я не нравлюсь тебе, и ты…
– Я без ума от тебя!
– Тогда ты боишься всего этого бейсджампинга[27], который именуют законными отношениями? Хочешь, мы не спеша начнем по порядку, как все нормальные люди? Свидания на нейтральной территории, конфеты-букеты, знакомство с родителями, смена статусов в «Фейсбуке»?