переходи к плану «Б», времени будет в обрез. Ты или схватишь сокола за хвост, или он упорхнет в небо. А летает он быстро.
Я скручиваю с маленькой бутылки голубую крышечку и делаю глоток воды. Прошел год с тех пор, как я расставляла такие же бутылки на столе. Теперь это делает кто-то другой. А печенье все то же – карамельный «Лотус» в красной упаковке.
– Запомните, он не уйдет с вечеринки в одиночку. Еще никогда не уходил. Так что шансы велики. Главное – не будьте навязчивы и создайте для него иллюзию выбора. Вы все должны находиться в радиусе пяти метров от цели. Если он отошьет Алишу, пробуйте установить зрительный контакт. Если его взгляд задерживается на одной из вас дольше двух секунд – подходи ближе, пытайся завязать разговор. Если он не клюет, отходи, освобождай место для коллеги. Перепробуем все варианты…
– Разве не Скай должна была быть первой скрипкой? – щурится Брук.
– Скай приболела, и звезды с кометами в ее глазах потухли, – говорит Лилит, глядя на меня в упор. – Ни искорки.
«Я увольняюсь вообще-то, – готова сказать я. – Я увольняюсь, и мне все равно, что случится на вечеринке Бобтейла!»
Но Лилит явно не хочет говорить об этом сейчас. Она смотрит на меня, не мигая, сжав челюсти. Судя по ее тону, она не потерпит возражений. Поспорь я с ней сейчас – и это будет равнозначно плевку в кобру.
Гончие смотрят на меня и, наверно, думают о том, что я совсем не похожа на заболевшую. Я улыбаюсь, расслабленно попиваю минералку, накручиваю на палец прядь рыжих волос и мечтаю о самом восхитительном мужчине из всех, которых когда-либо встречала. О мужчине, за которого выхожу замуж, черт возьми!
Только в глазах Алиши не отражается недоумение. Она улыбается мне и подмигивает – едва уловимое движение ухоженных длинных ресниц. Вот с кем мне жаль будет расставаться, когда придет время покинуть «Мальтезе». С этой маленькой золотой лисой.
Два дня до встречи с тобой, мой Океан.
Ты – мой океан, и совсем скоро я утону в тебе.
Зачем мне воздух, если у меня есть ты?
Я бездумно бросала в чемодан вещи первой необходимости. У меня в мозгу не осталось ни одной клетки, которая бы не думала об Боунсе. Все они хором слагали поэмы нашей любви, писали картины нашей будущей жизни, пели и танцевали в пленительном танце.
Короче, голова отказалась мне служить. Я забывала поесть, надевала правый босоножек на левую ногу, а левый – на правую, сожгла лазанью в духовке до углей. Стоило Боунсу позвонить мне, и я забывала, кто я и где нахожусь. Оставался только его голос, его дыхание и пьянящее предвкушение того, что мы скоро будем дышать с ним одним воздухом.
Я чуть не опоздала на самолет до Эл-Эй. Прибежала к своему гейту за минуту до завершения посадки. С трудом припоминая, что положила в чемодан, и едва помня свои имя и фамилию. В салоне самолета меня дожидалась белая как мел Лилит.
– Ты чуть не опоздала! – напустилась на меня она.
– Прилетела бы следующим рейсом.
Я сунула чемодан на полку и попросила у стюарда бутылку воды. А Лилит уже, видимо, успела пропустить перед полетом бокал вина. Вокруг нее витали едва уловимые пары алкоголя и… страх. Я точно почувствовала страх. Неужто Лилит опасалась, что я не приду?
– Этот Бенни Бобтейл. Почему ты так боишься провалить это дело? – не выдержала я. – Ты всегда философски относилась к неудачам. Если мы кого-то упускали, то откладывали дело до следующей попытки. Ты никогда так не нервничала, как сейчас. Что с ним не так – с этим Бенни Бо?
Лилит прижала тыльную сторону ладони к губам и уставилась в иллюминатор, так ничего и не сказав. Самолет дрогнул и покатил по взлетной полосе.
Клубы и ночные бары были моей стихией. Но «Гиена» оказалась не тем местом, где я могла бы расслабиться. Здесь не звучал разбитной фолк или пресный лаунж – воздух сотрясала надрывная, агрессивная музыка. Причем настолько, что впору было вставлять затычки в уши. Холодное, яркое сияние голубых ламп наводило на мысли о лабораториях и допросных комнатах. Барные стулья на длинных металлических ножках, светильники с плафонами из черного стекла, странные мрачные картины на темно-красных стенах окончательно лишили меня покоя. Тревожность усугубляли сутолока и нетрезвый хаос.
Лилит, как обычно, выбрала самый дальний угол зала и, вцепившись в мою руку, повела меня за собой. Мы протискивались сквозь толпу визжащих разряженных девиц и пьяных парней. Воздух отравили этанол и едкая смесь парфюмов.
– Ну и местечко. Как здесь можно отдыхать? – Мне хотелось спрятаться, сделаться невидимкой.
– Только напившись до чертиков и нанюхавшись кокаина. А то и чего позабористей.
Пока я разглядывала сидящую за соседним столом девушку в металлической сеточке вместо блузки, Лилит разлила вино и вручила мне бокал.
– Расскажи о нем. О своем женихе, дорогая, – проговорила она, пригубив вино и отставляя бокал с отпечатком темной помады. Сегодня на ней был яркий красно-рыжий парик, очень похожий на мои волосы, отчего меня не покидало ощущение, что передо мной мой двойник.
Я глотнула вина и откинулась на спинку стула, стараясь отрешиться от шума, музыки и всего, что меня окружало. Интересно, кто по доброй воле посещает подобные места?
– Обычный парень, очень милый, с чувством юмора. Он жил по соседству с твоей виллой. Он и пара собак. Когда приехала, я обнаружила, что дом пуст: ни еды, ни предметов первой необходимости, даже туалетной бумаги не нашлось. Я пошла в соседний дом и постучала в дверь. И дверь открыл он…
– Мило, – кивнула Лилит.
– Мы начали общаться, и… закрутилось.
– Я могу представить весь этот кураж, и драйв, и прогулки под луной, но женитьба? Адекватные мужчины не делают таких предложений спустя пару дней после знакомства. А адекватные девушки их не принимают.
– Ну вот, снова, – вздохнула я.
– Тебя это не насторожило?
– А должно было? Лилит, самые ужасные решения в своей жизни я приняла после долгих мучительных раздумий. А самые лучшие, которые изменили всю мою жизнь – мгновенно: например, когда сбежала из Дублина или когда согласилась работать на тебя. И теперь я не собираюсь испортить все собственной нерешительностью. Я хочу принадлежать ему. Только, прошу, не кори меня за это.
Я потерла виски. Какая-то жуткая смесь депрессивного рэпа и хардкора начинала вколачивать кол мне в левый висок. Голубовато-белый свет иногда прорезали ярко-красные лучи, и если один попадал на мою сетчатку, боль усиливалась втрое.
– Нам предстоит провести здесь еще какое-то время. Как ты себя чувствуешь? Хочешь таблетку обезболивающего? – Лилит порылась в сумочке и протянула мне блистер адвила.
Я вытряхнула на ладонь прозрачную капсулу и запила ее глотком вина. Только бы продержаться здесь еще хотя бы полчаса.
– Если мне и есть кого корить за все это, то только себя, – сказала Лилит.
– Да, пожалуй, мне не стоило приходить в этот клуб.
– Я не о клубе. Имею в виду ситуацию в целом. Мне следовало дать тебе немного больше информации перед тем, как отправлять тебя в Африку, – хрипло произнесла Лилит.
– Какой еще… информации? – подняла голову я. Взгляд Лилит стал задумчивым и отстраненным.
Красные блики вспыхивали в ее волосах. Она смотрела куда-то поверх моего плеча не мигая. Я обернулась, но не увидела ничего, кроме барной стойки у противоположной стены, оккупированной пьяной толпой.
– Лилит?
– Больше информации о том, на кого тебе предстоит охотиться.
– Я здесь и не прочь послушать, – сказала я. «Что, черт возьми, происходит?»
– Налей себе еще, Скай. Полный бокал. Выпей все…
– Заказ на Бенни Бобтейла поступил несколько месяцев назад. Я начала собирать информацию о нем. Несмотря на то что когда-то его имя не сходило с полос газет, последнее время он вел довольно-таки скрытный образ жизни. Не светился. Потребовалось немало усилий, чтобы узнать, где он живет, чем занимается, где ест, с кем спит. Потом папарацци продали мне адреса нескольких клубов, где он время от времени появляется, и я установила чуть ли не круглосуточное наблюдение за этими местами. Мне нужно было выяснить, одинок он или нет, клеит ли он девушек в клубах, кого предпочитает – брюнеток или блондинок, белых или цветных, худых или полных… О, этот мужчина всеяден. Я могла послать к нему любую из гончих, и она бы не ушла от него с пустыми руками. Проще пареной репы. Но мне пришло в голову задействовать здесь именно тебя. Порадовать тебя круглой суммой вознаграждения и заодно оценить твои навыки самостоятельного планирования. Обычно я сама создаю сценарий искушения – подсказываю, о чем вам говорить с объектом охоты и как к нему лучше подступиться. Но тут мне показалось, что пришло время дать тебе немного свободы, самостоятельности, предоставить возможность импровизировать. Чтобы ты своими силами сделала все от и до. Поэтому я отправила тебя в Африку. Познакомиться с Бенни там, где он превратил свое бунгало в настоящий бордель, где его кровать никогда не пустует. Где он сам с разбегу прыгнет в твою постель…
Мои зубы начали выбивать чечетку. Я все еще не понимала, к чему Лилит клонит. Отказывалась понимать.
– Я не встретила в Африке никого, похожего на Бенни Бобтейла, – произнесла я натянутым голосом. Еще чуть-чуть, и он сорвется от напряжения, лопнет, как струна.
– На фотографии в досье не Бенни.
– А кто же?
– Мой повар. Хосе Гонсалес. Отлично готовит мясо.
Я уронила бокал, и он со звоном разлетелся на осколки.
– На фотографии не Бенни, Скай, а в блистере не адвил.
Я почувствовала, как немеют мышцы шеи и спины. Пальцы перестали меня слушаться. Язык распух, и я уже с трудом им шевелила.
– Это транквилизатор. Еще немного, и тело перестанет подчиняться тебе, перестанет быть твоим, но соображать будешь так же ясно, как всегда. Прости меня, Скай, но, боюсь, ты сейчас не слишком адекватна и можешь испортить очень важное дело. Стрела Амура поразила тебя в самое сердце. Клянусь, я испытала шок, когда ты сообщила мне о свадьбе. Все то великолепное будущее, которое я тебе уготовила, рассыпалось в пыль. Лишиться в одночасье прекрасной гончей, которую сама вылепила, своей будущей правой руки – это еще полбеды. Но отдать тебя тому, кто… Не пытайся кричать, не пытайся сопротивляться. Я скажу секьюрити, что ты просто сильно пьяна, и мне все поверят. Скажу, что моя сестренка перебрала, ведь мы с тобой сейчас так похожи…