Сильвестров выставил вперед кулак с оттопыренным вверх большим пальцем и заявил:
— Нормально.
Понравился план и остальным.
— Ну вот, в общем‐то, и все, — млея от похвал, высказанных в адрес его светлой головы, проговорил Егор. — Остается только распределить роли.
— Я, пожалуй, уже знаю, где буду находиться, — икнув, проговорил Николай с глуповатым выражением лица, какое бывает у пьяных людей, не контролирующих свою мимику. — В щитовой.
— Только трезвым, — вставил я язвительно. — А то еще пальцем ткнешь, куда не следует, и закоротишь что‐нибудь.
— А это не твое дело! — с вызовом сказал пузатый.
— Как это не его дело? — вступилась за меня женщина‐хлорофитум и повернулась к Николаю: — Это наше общее дело. И правильно Игорь говорит, нечего пьяным за сокровищами лезть. Натворишь что‐нибудь и сорвешь нам всю операцию.
— А если мы тебя с собой не возьмем ввиду нетрезвого состояния, — добавил я, подначивая, — то, естественно, доли своей не получишь.
Сильвестров что‐то пробубнил, но на него уже перестали обращать внимание.
— Чур, мы с Женей датчики отключаем! — подняла руку вверх и затрясла ею самая младшая участница нашего «бандформирования» Лерочка.
Это была самая простая задача из всех имеющихся, как раз по плечу молодым особам, это все понимали, и потому никто не возражал.
— Значит, решили, — подвел итог Егор. — Женю с Лерочкой ставим на датчики движения. Кто будет у будки охранника?
Мария Тропинина оглядела присутствующих, но никто не горел желанием брать на себя роль стременного на «шухере», и она подняла руку:
— Я буду стоять!
Егор в знак одобрения кивнул.
— Кто отключит сигнализацию?
— Я думаю, сделать это должна Саша, — вдруг поспешно, очевидно, опасаясь, что его опередят, произнес Михаил Березин и, видя недоуменный взгляд Смольниковой, пояснил: — Потому что в храм, по‐видимому, придется лезть мне и Игорю. А отключить сигнализацию задание несложное, и с ним запросто справится женщина. Не полезешь же ты со мною или Игорем в собор ворочать могильные плиты, а потом тащить тяжеленный ларец из храма, в то время как кто‐то из нас будет стоять с приборчиком у щитка с сигнализацией?
Аргумент был железный, и Саша ничего не могла возразить.
«Все такие умные, — подумал я про себя с иронией, — взяли себе задания попроще, мне же, дураку, всучили задание посложнее, нелегально пробраться в гостиницу и вломиться в собор, за это и срок, в случае чего, самый большой впаяют. Но ничего, все же, надеюсь, до проникновения в храм дело у нас не дойдет. Пусть резвятся пока, играют в бандитов, распределяют роли и делят сокровища». И когда меня спросили, согласен ли я вместе с Березиным влезть в собор, я ответил положительно.
— Ну что же, на этом будем считать наш план в целом разработанным, — заявил Егор. — Остается проработать его в деталях.
— В частности, — подхватил Михаил Березин, — мне бы хотелось уточнить место, где мы все вместе будем отсиживаться перед началом операции, где встретимся позже и в какую сторону пойдем.
— У тебя есть какие‐то конкретные предложения? — поинтересовалась женщина‐хлорофитум.
— Разумеется, — ответил Михаил и начал рассказывать об укромном местечке, которое он присмотрел, пока изучал окрестности монастыря Барбера.
За обсуждением деталей плана по изъятию из собора Санта‐Лучина сокровищ Христофора Колумба мы провели еще пару часов. Скинулись на необходимые расходы, в частности на покупку переговорных устройств, усыпляющего газа, кое‐какой одежды. Распределили, кто и что будет на следующий день покупать и чем заниматься при подготовке к проникновению в собор Санта‐Лучина. Разошлись за полночь. Спали мы с Сашей Смольниковой снова в моем номере.
Глава 14 Подготовка
На следующий день с утра наша компания разъехалась для приобретения нужного оборудования и других вещей и предметов, необходимых для проникновения в собор Санта‐Лучина. Кто‐то поехал за баллончиком с усыпляющим газом, кто‐то отправился за переговорными устройствами, а кто‐то за продуктами — наверняка за время, проведенное в горах в окрестностях Барберы, нам захочется есть, а кто‐то выполнял иные поручения Егора. Сам же Тепляков вместе с Женей Аксеновой поехал в Барселону приобрести кое‐какое темное одеяние, чтобы быть похожим на паломника, а затем сразу же из столицы Каталонии двинуться в монастырь. Мы же договорились ехать в Барберу позже, поодиночке, чтобы не привлекать к группе лишнего внимания. Встретиться решили на горе в пустующем ските, на который наткнулся осматривавший вчера окрестности монастыря Михаил Березин.
Весь день вместе с Сашей я купался и валялся на пляже, прячась под зонтиком от палящих лучей солнца, а во второй половине дня ездивший за переговорными устройствами Михаил Березин собрал всех оставшихся из нашей компании в Сусанне Круз в своем номере. Переговорные устройства с обратной связью он покупать не стал, стоили они безумно дорого, а взял в аренду за пару сотен долларов на сутки туристическую, с двухсторонней связью, аудиосистему на восемь персон. Чтобы опробовать устройство, мы разошлись по своим номерам, где прикрепили к уху наушник, к воротнику — микрофон, а к поясу — приемопередающее устройство и подключили их. Связь работала так себе, но переговариваться друг с другом на расстоянии было можно.
Час спустя, расставшись со своей подругой, я отправился к месту встречи нашей шайки. Прибыл в Барберу часов в шесть вечера, незадолго до закрытия собора, и, следуя данным ранее указаниям Березина, где располагается место встречи, двинулся в гору. Походив по дорожкам, поплутав по тропинкам среди искривленных деревьев, я наконец наткнулся на скит. Он представлял собой небольшое, вырубленное в скале помещение, с вставленной в него дверью. В нем были лежанка, стол и ниша в скале, служившая полкой. Скитов в окрестностях монастыря, как нам вчера рассказывала экскурсовод, несколько. Служили они для монахов Барберы, желающих уединиться и побыть некоторое время отшельником, предаваясь молитвам, размышляя на теологические темы, питаясь лишь водой и хлебом. Очень хочется надеяться на то, что сегодняшнюю ночь никто из монахов не захочет провести в молитвах именно в этом ските, иначе у нас и у монаха появятся большие проблемы. И неизвестно, у кого больше: у монаха, потому что его придется вырубить, что довольно болезненно для члена религиозной общины, или у нас, ибо о нашем проникновении в собор Санта‐Лучина станет известно полиции, в которую непременно обратится монах, после того как очухается. Но, возможно, участники нашей банды все же одумаются и откажутся от своей безумной затеи.
Когда я приоткрыл дверь скита, в полумраке блеснули три пары глаз. В ските уже находились Михаил Березин, Мария Тропинина и Евгения Аксенова. И хотя сидевшая на ложе троица знала, что должен прийти кто‐то из своих, все трое были напряжены — вдруг это кто‐то чужой.
— Ну, что нахохлились, козлята? — спросил я, прикрывая за собой дверь. — Расслабьтесь, ваша мама пришла, теперь вам серый волк не страшен!
— Все шутишь? — как‐то кисло проговорила женщина‐хлорофитум.
— А как же! — воскликнул я, шаря в темноте в поисках свободного местечка, куда можно присесть. — В тюрьме‐то не до шуток будет.
— Да ладно каркать‐то, — буркнул Березин. — И так тошно.
У меня у самого на душе кошки скребли от предстоящей операции, но, тем не менее, я, не показывая вида, сказал:
— Если тошно, в номере надо сидеть, а не по церквям в поисках бриллиантов таскаться.
Я, наконец, нашарил в темноте что-то упругое, оказалось бедро Аксеновой, и она негромко вскрикнула.
— Прекрати лапать! — сказала она строго, однако чувствовалось, девушка сдерживала смех, ей мои приколы, очевидно, понравились.
— Нужна ты мне! — пробормотал я, нащупывая рядом с бедром Жени свободное пространство, и пристроил на него зад. — Я Саше верен. И хватит хихикать. Доложи-ка лучше об обстановке в гостинице для паломников.
Тоже изрядно волновавшаяся Женя была не прочь поговорить, чтобы снять напряжение, и она охотно ответила:
— В гостинице все в порядке было. Приехали с Егором во время обеда, я поговорила с каким‐то мужчиной в сутане, очевидно, распорядителем в гостинице, объяснила ему, что мистер Александрио, как я представила Егора, прибыл из России, чтобы прикоснуться к святым для каждого католика местам. Он ни слова не понимает ни по‐испански, ни по‐каталонски, и я приехала с ним в качестве сопровождающей. Но на ночь, разумеется, в мужском монастыре не останусь. Когда потребовали документы, я сделала вид, будто спохватилась, и сказала, что документы остались в Барселоне, а завтра с утра я их привезу вместе с вещами Александрио. Распорядитель был, правда, недоволен тем, что нет оригинала паспорта, но согласился подождать до утра. Регистрировались мы на сайте, указав вымышленные данные вымышленного паспорта.
— Будем надеяться, что никто в гостинице не раскусит, зачем именно Егор прибыл в монастырь, — заметил я.
— Да! — вдруг вспомнила Женя. — Егор сказал, что позвонит мне и скажет, когда тебе следует спуститься на площадь перед собором и проскользнуть в ворота гостиницы, потому что переговорного устройства у него пока нет.
— Да если бы и было, он все равно не мог бы им воспользоваться, — заметил Березин. — От нас до гостиницы — метров четыреста, а переговорные устройства действуют всего лишь на сто метров.
— Ну, я в этих тонкостях не разбираюсь, — призналась девушка, дернув плечиком.
Хотела, видимо, что‐то сказать и Мария, она даже издала звук «А…», но в этот момент кто‐то завозился у двери, и мы все притихли. Через секунду‐две дверь распахнулась, и на пороге возник Николай.
— Ну вот в наш «Теремок» медведь пожаловал, — проговорил я невесело, окидывая неприветливым взглядом внушительную фигуру Сильвестрова. — Сейчас всех нас тут передавит.
Николай был трезв, а потому не в духе.
— Заткнулся бы ты, клоун недоделанный, — процедил он сквозь зубы и, войдя в скит, громко хлопнул дверью.