Амалия некоторое время молча ехала рядом с леди Сьюзен. Но в деревне Лодер, когда они проезжали под высокой стеной ее знаменитой крепости, построенной сто лет назад для защиты этого важного подхода к Эдинбургу от английских захватчиков, Сьюзен сказала:
— Я хочу переговорить с сэром Кеннетом.
Промолвив это, она резко развернула и вывела свою лошадь из линии всадников.
Амалия вздохнула, зная, что Сьюзен, худая и долговязая, с длинным лошадиным лицом, до сих пор незамужняя, и в свои тридцать пять лет лелеяла надежду, что сэр Кеннет Маклейн, холостой рыцарь примерно того же возраста, возможно, ищет себе жену.
Как бы там ни было, Амалия порадовалась, что некоторое время будет ехать одна, находя утомительным вести вежливый разговор с женщиной, не скрывающей своего презрения.
— Добрый день, миледи. Хороший денек, не так ли?
Амалия бросила на Гарта угрюмый взгляд:
— Вам обязательно нужно всегда подкрадываться к человеку?
Он ухмыльнулся, пуская своего коня шагом рядом с ее лошадью:
— Если выдумаете, что кто-то может подкрасться во всю скачь, то вы рехнулись!
Леди Нэнси, ехавшая впереди них, обернулась и посмотрела на него с сильным неодобрением.
— Если вы простите мне такие слова, миледи, — торопливо добавил он в адрес Амалии. Значительно понизив голос, он пробормотал: — На самом деле, девушка, вы, должно быть, глубоко задумались. Тешу себя надеждой, что вы решили рассказать мне то, что я хочу знать.
Поскольку она едва ли могла рассказать ему, о чем действительно думала, тем более что леди Нэнси могла услышать, Амалия полюбопытствовала:
— Почему вы не едете вместе с другими рыцарями?
— Потому что я ехал с Маклейном и леди Сьюзен велела мне отъехать куда-нибудь, — объяснил он, продолжая улыбаться. — Думаю, она осаждает крепость Кеннет.
Не в силах удержаться от улыбки в ответ на такой оборот речи, Амалия сказала, не повышая голоса:
— Причем уже давно. Но пока что ей не удается пробить стену.
Он усмехнулся:
— Я наблюдал за ней всего несколько дней, поэтому, возможно, мне еще многое предстоит о ней узнать. Но она столько болтает, что может свести человека с ума.
— Странно, что рыцарь позволяет это, — заметила Амалия.
— Может, он считает это частью своих обязанностей — не давать ей раздражать принцессу, — предположил Гарт.
— С Изабеллой она так не болтает.
— Значит, Изабелла, без сомнения, сказала ей, что это ее раздражает, — с удовлетворением заключил он.
Бросив на него взгляд, Амалия высказала свое предположение:
— Возможно также, что леди Сьюзен просто нервничает, когда она с сэром Кеннетом, поэтому и болтает, поскольку сам он немногословен… по крайней мере так мне кажется. Думаю, он просто дубина.
— Вижу, вы не питаете к нему большой симпатии. Но куда бы это годилось, если бы все фрейлины принцессы осаждали ее беззащитных рыцарей?
— Это было бы глупо, даже если бы они были беззащитны, — парировала Амалия. — Изабелла держит при себе двух-трех рыцарей, которые бы защищали ее и командовали вооруженным отрядом, когда она отправляется в дорогу, и для поддержания порядка, когда она дома. До того как погиб Джеймс Дуглас, — добавила она, — Изабелла всегда путешествовала с собственной вооруженной дружиной, которую он ей предоставил. Потом Файф приказал распустить этих людей, сказав, что ей не подобает разъезжать с таким большим отрядом. Но Изабелла не доверяет Файфу. Она знает, он просто хочет, чтобы она жила у него под башмаком в Стерлинге.
Осознав, что могла сказать слишком много, Амалия попыталась определить его реакцию, бросив быстрый взгляд.
Он хмурился, но когда она встретилась с ним глазами, хмурое выражение исчезло.
— Это крайне необычно для любой женщины, — сказал он, — путешествовать с дружиной, которая ни в чем не уступает дружинам многих баронов. Но почему-то…
— Почему-то это не кажется странным для Изабеллы, — договорила она за него. — Более того, ее рыцари всегда ей преданы.
— Надеюсь, — отозвался он, пристально взглянув на нее. — Они ведь служат ей, в конце концов, значит, обязаны хранить верность.
— А вы преданы ей, сэр?
— Конечно, — ответил он. — По-другому было бы бесчестно.
— Но вы дружны с Файфом, — напомнила Амалия. — Возможно, вы не знаете, но она уверена, что он убил ее мужа.
— Девушка, ее муж — сэр Джон Эдмонстон, — мягко напомнил он.
— Вы знаете, что я имела в виду Джеймса Дугласа… во всяком случае, должны знать. Это верно, Изабелла замужем за сэром Джоном уже скоро год. Ноя видела его только дважды. Она почти не бывает с ним. Наверняка вам известно, что когда она говорит о намерении теперь, после ремонта, жить дома, она имеет в виду Суитхоуп-Хилл-Хаус, а не Эдмонстон.
— Вам опять удалось увести меня от темы, — усмехнулся он. — Я хочу знать, почему вы подвергаете сомнению мою преданность принцессе.
— Но я же сказала вам, — возразила Амалия. — Потому что вы дружны с Файфом.
— А я вам сказал, что не дружен с Файфом. Более того, что бы там кто ни думал о нем, он не убивал Джеймса Дугласа. Файф был с Арчи в Камберленде, когда Джеймс погиб, — по меньшей мере в девяноста милях от него.
Она смерила его презрительным взглядом:
— Вы должны знать, что человеку не обязательно находиться рядом, чтобы прервать жизнь другого человека. — Наклонившись ближе, она пробормотала: — Вы также должны знать, что Файф никогда сам не пачкает руки.
— Иисусе, это Изабелла сказала вам такое?
— Да, она, но и другие тоже.
— Какие другие?
— С какой стати я должна вам говорить, когда вы с ним дружны?
— Девушка, даже если бы мы были с ним друзьями, это не уменьшило бы моей преданности принцессе, раз я ей служу.
Она начала было возражать, но он вскинул руку, останавливая ее, затем добавил:
— И не стал бы повторять ничего из сказанного вами без вашего разрешения, ни ему, ни кому-либо еще.
— И вы никогда не лжете?
— Никогда.
— Ну, этому я не верю, так почему должна верить остальному?
У него был такой вид, будто ему хотелось ее убить, но она ничего не могла с собой поделать. Все время от времени говорят неправду.
Взяв себя в руки, он сказал:
— Вы можете мне верить, когда я говорю, что не дружу с Файфом и никогда не дружил. Когда вы видели нас разговаривающими, он сам подошел ко мне. Я уже объяснял это.
— Как получилось, что вы присоединились к нам? — спросила она. — Вы знаете сэра Дункана Форреста? Это он послал вас вместо себя?
— Нет. Я знаю, кто он. Я слышал его имя на турнирах, но познакомился с ним только в понедельник, когда мы уезжали из Скона.
— Тогда как же вы поступили на службу к Изабелле?
— Один общий друг это устроил, — ответил он, явно испытывая неловкость.
— Кто?
— Этого я не могу сказать, — покачал он головой. — Я же сказал вам, что никогда не лгу, и сейчас не буду. К тому же я не обязан отвечать на каждый вопрос, который вы мне задаете.
— Что ж, верно, хотя я не могу представить, почему вы не желаете ответить на этот вопрос.
Она с надеждой посмотрела на него, но он промолчал.
— Ой, ну хорошо, — сдалась она. — Полагаю, вы будете рады узнать, что до Суитхоупа осталось всего две-три мили.
— А по-моему, еще миль пять или около того.
— О, выходит, вы знаете Суитхоуп? Бывали там раньше?
— Я знаю, что Суитхоуп-Хилл лежит в десяти милях от Лодера и возвышается над рекой Идеи, — сказал он. — Я также знаю, что мы проехали не больше половины этого расстояния.
— Да, Изабелла говорила, что он в десяти милях от Лодера, — признала она. — Но вы-то откуда знаете? Она и вам говорила?
— В этом не было нужды. Видите ли, мой дом находится вблизи Лодердейла. Я знал о Суитхоуп-Хилле с детства, еще до того как Джейми Дуглас закрепил это владение за принцессой после их свадьбы.
— Да, и Изабелла говорила мне, что Дугласы были этим раздражены, считая, что он должен сохранить все земельные владения Дугласов. Но без сомнения, он ожидал, что все их общие владения однажды перейдут к их сыну, — добавила она. — Если бы у него было время зачать сына.
— У него было время зачать много сыновей, — возразил Гарт. — Он просто всегда был слишком занят. В любом случае я знаю, что Суитхоуп расположен в десяти милях от Лодера.
— Он также находится в десяти милях от Мелроузского аббатства, — заметила Амалия. — И вы можете быть уверены, что если мы надолго останемся в Суитхоупе, то часто будем навещать аббатство.
— Потому что там похоронен Джеймс Дуглас? — произнес он.
Она кивнула.
— А сейчас, девушка, вы должны рассказать мне то, что слышали, — напомнил он, продолжая говорить тихо, но тоном, исключающим шутку.
— Я уже рассказала вам все, что могла, — повторила она, глядя прямо перед собой. — Я не слышала, о чем они беседовали.
— Вы говорите неправду. А ложь еще никому не помогала.
— Передача сведений неподходящему лицу тоже никогда не помогает, — парировала она.
— Какая жалость, что вы не можете заставить себя мне довериться! — произнес он со вздохом.
— Я уже говорила, что никому не верю.
— Иисусе, но кто же довел вас до такого состояния?
Она не могла ответить, хотя от одного лишь вопроса у нее на глазах выступили слезы. К счастью, в этот момент к ним подъехала леди Сьюзен, избавив Амалию от необходимости придумывать такой ответ на его вопрос, который бы не подверг ее чувства еще большему испытанию.
Гарт вернулся к сэру Кеннету, и остаток ее путешествия прошел как в тумане, ибо Амалия боролась с образами, встававшими перед мысленным взором и бередившими душу.
Она не станет вспоминать. Не может. Они въехали на конюшенный двор Суитхоуп-Хилла, и она перебросила ногу, чтобы спешиться. В этот момент какой-то красивый мужчина появился из ближайшей конюшни и зашагал навстречу принцессе.
— Добрый день, мадам, — сказал он, поклонившись Изабелле. — Я Харальд Бойд и всецело к вашим услугам.