Длинные столы ломились от всевозможных лакомств, гости отдыхали, танцевали, сплетничали, создавая приятную атмосферу. Хозяева вечера решили проявить изобретательность: пригласили всех в зимний сад под прозрачным куполом, среди множества цветов и зелёных деревьев, но высокие окна не давали позабыть – на улице зима. Я признала, что у хозяев вечера – четы Едравье – отличный вкус.
Непостижимым образом, но он всегда меня чувствовал. Стоило мне войти в бальный зал – Таир Ревокарт сразу обернулся.
Момент, когда наши взгляды встретились, мне помнится так, как будто это случилось вчера. Это была наша первая встреча за долгое время, хоть не случалось и дня, чтобы я не думала о Таире Ревокарте.
Вот в этом теле, думала я, находится дух, характер и ум, разрушивший всю мою жизнь. Жестокий тиран – закован в одну-единственную оболочку. Непозволительно близко – бесконечно далеко.
Захотелось оскалиться, что я, не удержавшись, и сделала.
«Ну здравствуй, мой самый жестокий друг».
Несколько секунд он смотрел на меня, оценивая, а потом его взгляд скользнул влево, и он увидел Дакниша. Этого момента я тоже ожидала с нетерпением. Рядом с Таиром Ревокартом – Марица Дорадо, рядом со мной – её старший брат Дакниш. Что ты на это скажешь, друг мой?
Глаза советника сузились, и показалось, я услышала, как Ревокарт щёлкнул пальцами – привычка, подмеченная наблюдательным взглядом художницы очень давно… И тогда он направился ко мне.
Подобного я не ожидала. Мы с Дакнишем только прибыли, я была не готова начинать войну так быстро. То ли нарочно, то ли случайно я взглянула на Дакниша. Он был обеспокоен, в глазах напряжение.
– Клара, всё хорошо? – спросил мужчина.
И я поняла, что уже в который раз недооценила этого баловня судьбы. Всё он успел подметить: и Таира, и мою нервозность, и наши острые переглядывания. Когда нужно, Дакниш сбрасывал маску беспечного наглеца.
– Конечно, – ответила холодно. Держать лицо я умела.
Советник тем временем пробирался ко мне, приковывая внимание гостей.
В какой-то миг у меня возникло подозрение, что если бы кто-то внезапно остановил игру оркестра, а люди перестали разговаривать, я бы услышала звуки шагов Таира Ревокарта. Эти сапоги – они поразительно громкие… как когда-то…
– Здравствуйте, госпожа Дегенерис.
Таир Ревокарт поклонился. Я медленно подняла взгляд с его сапог – к лицу, и встретила лукавую ухмылку.
– Здравствуйте, дорогой советник, – и покосилась в сторону его невесты. Девушка осталась на прежнем месте, в окружении своих подруг, и не сводила с нас напряжённого взгляда.
– Ваш спутник не будет против, если я приглашу вас на танец?
«Какой наглец!» – хотелось выкрикнуть мне, а потом подкрепить свою мысль резкой репликой. Тоже вслух, чтобы сволочь Ревокарт ощутил мою «вежливость».
Согласно правилам, если я явилась на вечер не с мужем или официальным женихом, разрешения от моего спутника не требуется.
На мгновение наши взгляды встретились.
«Ты помнишь, Таир, как убил моего мужчину? Как закрыл меня в той комнате и снимал одежду. Как насиловал, тоже помнишь?»
– Спутник – против! – отрезала я.
– А ты, Клара? – усмехнулся Ревокарт.
Я молча вложила свою руку в его ладонь.
– Я вернусь как можно быстрее, – сказала Дакнишу напоследок. Мужчина мгновенно включился в игру и, не сводя с Ревокарта буравящего взгляда, поцеловал меня в щёку. Советник даже не дрогнул.
– Интересно, ты уже познакомила мужа со своим новым помощником? – спросил Таир. И непонятно, кому был адресован вопрос: мне или Дакнишу.
– Конечно. Мы иногда до вечера засиживаемся у камина… втроём, – и усмехнулась, уловив удивлённый взгляд Дакниша.
– Что ж, бывает и так, – съехидничал Ревокарт, но я прекрасно видела, что и на него моя невинная шутка произвела впечатление.
Когда Таир вёл меня к паркету, я остро ощущала нежеланные прикосновения. Его рука на моей талии! Его тело! Будто во мне проснулась чёрная ядовитая змея и, не находя себе места, пыталась вылезти через рот, через уши, а потом задушить. И в то же время… ожидание.
– До сих пор ненавидишь, дорогая Клара? – прозвучал хриплый голос над ухом.
Я заметила – мы идём не к танцевальному паркету. Он вёл меня через весь зал в закрытую часть дома.
– Я знаю этот дом очень хорошо. Тебе понравится то, что ты увидишь, – «успокоил» любимый враг, улавливая моё удивление.
– Кто бы сомневался. Но почему ты думаешь, что я хочу остаться с тобой наедине?
– Почему ты думаешь, что мы будем наедине?
– А разве нет?
– Возможно, Клара, – ответил он со смешком, останавливаясь у двери. – Ты бы хотела остаться со мной наедине?
Таир открыл дверь, за которой прятался грязный мрак, и непонятно было, где я окажусь, переступив порог.
– Таир, не путай свои сны с реальностью. И ещё, – я остановилась на пороге, заглядывая ему в глаза. – Если с моей головы хоть один волосок упадёт – Тритоны тебя в землю закопают.
– Поэтому у тебя так много охраны, Клара? – поинтересовался советник, не обращая внимания на угрозу. – От меня прячешься?
– А почему, в таком случае, у тебя так много охраны, друг мой? От кого прячешься ты?
– Думаешь, от тебя? – он склонил голову набок.
– Думаю!
Я подошла к мужчине впритык и заглянула в глаза. Затихла и начала рассматривать его лицо и отпечатавшееся на нём удивление. Его изумило то, что я захотела приблизиться к нему так близко.
– А ещё я думаю, что ты слишком много обо мне думаешь, – и вошла в комнату.
Мы оказались в затемнённом пространстве с прозрачным куполообразным потолком и множеством деревьев и растений. Небо было чистое, безоблачное.
Это – известная на весь город обсерватория Артуриа Едравье.
– Мило…
– Согласен, – сказал Ревокарт, закрывая входную дверь. – Мне показалось, что такой вид искусства ты тоже оценишь. Ты ведь до сих пор рисуешь, не так ли, Клара?
Я оторвалась от наблюдения за небом и окинула Ревокарта напряжённым взглядом.
– Нет, друг мой, – покачала головой, – давно не рисую. Видишь ли, та дурочка-художница умерла.
– Жаль. Мне нравилась та дурочка.
– Так сильно, что ты решил её убить?
Ревокарт скривился.
– Не стоит становиться банальной.
– В таком случае, – парировала я, – не задавай банальных вопросов.
Мы оба замолчали, задумавшись о тех самых, наивных и глупых, вопросах и ответах на них.
«Если я сейчас вытащу из подкладки платья лезвие, успею ли я им воспользоваться до того, как…»
– Что ты задумала, Клара?
Теперь его голос звучал по-другому. Исчезла вся вежливость, слащавость тона. Передо мной был мой Ревокарт, и эхо в обсерватории лишь усиливало этот эффект.
– Что я задумала? Я просто пришла на приём, чтобы потанцевать с красивым мужчиной, – пауза, – с Дакнишем Дорадо.
– Ты ничего не делаешь просто так, – возразил Таир. – Все твои действия направлены на то, чтобы…
– Чтобы что?! – спросила я сквозь зубы. – Чтобы стереть с земли одного подонка, неспособного держать свои желания в штанах!? Ну скажи мне, мой жестокий друг, оно того стоило? Разрушать жизнь девочки, которая всего лишь хотела рисовать дурацкие картины!?
Я засмеялась. Подошла к нему и погладила Ревокарта по щеке. Я ожидала, что советник оттолкнёт мою руку, но мужчина лишь сцепил зубы, следя за моими движениями.
– Приятно было со мной спать, Таир?
– Приятно, – ответил он, хватая мою руку и не позволяя её отдёрнуть от своего лица. – Опыта тебе, конечно, не хватало, но сейчас-то, наверное, ситуация исправилась?
Не переставая скалиться, он потянул мою руку вниз, к своему паху.
– Пусти! – зашипела я, освобождаясь.
Ревокарт засмеялся.
– Ты сама не знаешь, чего хочешь! Строгая-сдержанная, а плюёшься слюной, стоит тебя задеть.
В моей голове вертелась мысль: если я попробую его сейчас убить, сойдёт ли мне с рук эта попытка?
Он не заслужил скоропостижной смерти! – кричал здравый смысл. Он должен страдать!
Ну так смотри, Таир, я тоже могу ударить в ответ.
– Как думаешь, Марица Дорадо доживёт до свадьбы?
– Не смей!
– Почему ты не смеёшься, Таир? Ну же, продолжай! Неужели тебе не понравился мой вопрос?
– Клара, если с ней что-то случится, – он резко приблизился ко мне, – я с тебя шкуру спущу. – Ревокарт снова ощерился. – Думаешь, Тритоны непобедимы? Я ведь за тебя даже серьёзно не брался.
Он схватил меня за плечо – этот сильный мужчина, которого я так хотела сделать слабым, а потом съесть.
– Смотри на меня, Клара, и слушай внимательно. Если с Марицей что-то случится – неважно, залает ли на неё собака или собьёт одно из излюбленных тобой авто, – я тебе убью. Физически! Ты поняла меня?
На секунду мне действительно стало страшно, ведь я уже видела это хищное выражение на его лице и знала, чем оно грозит. Но душу мне грел список, вручённый Дакнишем. Он как будто стоял на страже, не позволяя испугаться по-настоящему. Пришло время о нём рассказать.
Я усмехнулась в лицо Таиру и сказала с придыханием:
– Мил Барно уехал из Эпир, не так ли? Когда он вернётся, откажется поддерживать твою реформу в сенате. Знаешь, почему?
Я встала на цыпочки и шепнула в ухо своему врагу:
– Потому что маленькие художницы умеют кусать.
Его лицо окаменело.
– Удивлён?
– Откуда ты узнала? – спросил Ревокарт. Он понимал, что я каким-то образом раскопала о сенаторе то, что раньше знал только он, и именно благодаря этой информации советнику так долго удавалось влиять на несговорчивого политика.
По моим венам потекло торжество.
– Не смей мне больше угрожать, Таир, – сказала я с нажимом. – Иначе я тебя… укушу. Укушу так, что даже президент от тебя отвернётся!
Затем – резко вырвалась из его рук и зашагала прочь, оставляя проклятого мужчину в полумраке обсерватории.
В коридоре, у двери, нас терпеливо ожидали с десяток человек. Охрана Ревокарта косо поглядывала на моих людей, Тритоны хищно скалились в ответ. Как ни крути, а то была сходка полиции и воров в законе, только костюмы получше.