– Какая тебе разница?! – закричала я, не сдержавшись. Упоминание об отце подействовало как таблетка ярости.
Он спокойно встретил мой разгневанный взгляд. Усмехнулся немного устало.
– Это выше моих сил…
– Не… не понимаю…
Пауза.
– Ты слепая, – ответил мужчина и отвернулся к окну.
Ревокарт высадил меня у дома отца. Перед тем как выйти, Таир пересел на мою сторону и резко прижал меня к себе.
– Не двигайся, – и, несмотря на моё сопротивление, крепко поцеловал.
Оторвавшись от меня, мужчина поправил на мне одежду и открыл дверцу.
– Выходи.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и вытереть губы, что вызвало у него ещё одну улыбку.
– Ты меня прогоняешь, друг мой Таир? – сыронизировала я, в душе смущённая резким переходом от крепкого поцелуя до холодного «выходи». Мне не хотелось, чтобы последнее слово было за моим врагом.
– Ты хочешь остаться, Клара? – спросил Ревокарт серьёзно, как будто не услышав насмешку.
– Ты снова издеваешься?
– Что, если нет?
– Тогда это ты – слеп, – и резво выбралась из авто.
Машина мгновенно рванула вперёд, а я так и не сдвинулась с места. Глядя вслед удаляющемуся авто, я размышляла о том, что занимало мои мысли всю дорогу, а именно…
Если я хочу его убить, почему так болит в груди от воспоминаний о нашем пробуждении? Момент, когда он и я открыли глаза и посмотрели друг на друга… Что для меня значили те несколько минут?
И что для меня значат воспоминания о Париже сейчас, спустя столько лет? А что, если Ревокарт прав, и я не любила того мальчишку, я любила то, что сама себе нафантазировала.
Жаль, я никогда не узнаю, могла ли быть рядом с ним счастливой. В моих воспоминаниях Париж навсегда останется двадцатичетырёхлетним мальчишкой, с которым я так часто встречалась в кабачке старины Генри. Я так и не познакомилась с его родителями, не узнала, как они восприняли новость о его смерти. Я так никогда и не удосужилась побывать в доме, где он вырос. От того периода своей жизни у меня не осталось ничего – ни друзей, ни образования, ни имени, – есть только разъедающее душу «если бы…».
Я вернулась в дом лишь спустя полчаса, когда мои руки от холода полностью посинели. Ричард в то время был на совещании в Пратте, и меня это, признаться, утешило – не придётся ничего объяснять, по крайней мере, сразу.
Я попросила слуг наполнить мне ванну, закрылась в комнате и залезла в горячую воду. Пар превратил помещение в подобие небольшого туманного облака. Тело как будто задеревенело и не желало двигаться.
Я откинула голову на бортик и попыталась собраться с мыслями.
В голове крутился вопрос: «Что дальше?». Клара Дегенерис не умеет существовать без Таира Ревокарта. Какая цель будет двигать этой женщиной после его смерти?
Ответ прозвучал голосом художницы Клары Мафодии: «У тебя есть сын, который за тобой безумно скучает».
Да, у меня есть сын, мой Астор – любознательный мальчуган, мечтающий в будущем стать платогоном.
С этой мыслью я полностью погрузилась в воду. Да, у меня есть сын – ребёнок Таира Ревокарта, названный в честь его умершего брата, того самого, который разрушил жизнь моих родителей и стал причиной приезда Таира в Древесны.
Жаль только, что у Таира Ревокарта тоже есть сын… и он никогда об этом не узнает.
•••
Уличный маскарад начинался рано утром. Именно в день зимнего солнцестояния людей не пугали ни холод, ни снег, ни раннее время начала празднования. В свой законный выходной они просыпались ни свет ни заря, тепло одевались, выходили на площадь и начинали веселиться.
Крепких напитков всегда хватало, музыки – тоже. Время от времени на площади можно было услышать иностранные слова. Спустя двадцать пять лет после Белой Войны пангийцы снова стали приезжать в Конгрес-Магеры как гости, ну а мы, в свою очередь, ездили к ним в поисках более тёплого климата.
Мир медленно восстанавливался не только между государствами, но и между людьми, хотя, стоит признать, мы, как победители, иногда позволяли себе излишнее высокомерие. Наша нация столетиями страдала от завышенной самооценки, несмотря на переворот, пошатнувший веру в то, что всё плохое происходит на чужих землях – не у нас.
То тут, то там, наплевав на ранее время суток, вспыхивали салюты. На сцене девушки в полупрозрачных национальных нарядах отплясывали бодрые танцы. Гладя на их синие улыбающиеся лица, хотелось только одного: укутать красавиц в тёплую одежду и вручить рюмочку крепкого напитка.
Уже к вечеру на главной площади Конгрес-Магер начнётся одно из наиболее масштабных представлений года, а дневное веселье сменится ночным. Увы, на ночное шоу президент не приезжал (по только ему известным причинам), так что наш план следовало осуществить днём.
Таврия Веганзу находилась в особом шатре, установленном для привилегированных гостей прямо посреди площади. Там же – мне доложили – были Дакниш Дорадо и Таир Ревокарт. И именно туда направлялась сейчас я.
На мне была шуба, на голове – пушистая шапка, но, войдя в шатёр, я сразу ощутила, как в лицо ударила тёплая струя воздуха. Слуга помог снять верхнюю одежду, кто-то вручил бокал шампанского. Я сделала один глоток и, сморщившись из-за неприятного привкуса, отставила его в сторону.
Людей внутри было много. Некоторые сидели на лавках, другие толпились около по-праздничному оформленных столов. Я увидела Таврию… а рядом с ней Таира Ревокарта. Дакниша не было и в помине.
– Госпожа Дегенерис, – радостно поприветствовала меня посол. – Вы ведь знакомы с советником, не так ли?
Она умела казаться показательно-наивной, добродушной. Этой жёсткой акуле в бордовом пальто доставляло удовольствие ставить людей в неловкое положение.
– Да, нам доводилось видеться несколько раз, – ответила я, встречаясь взглядом с Ревокартом.
«Сегодня ты умрёшь».
Мне не понравилась усмешка, брошенная в ответ на мой излишне самоуверенный взгляд. Опыт подсказывал: если советник так себя ведёт, на то есть веские причины. А какие могут быть причины для веселья у политика, провалившего переговоры с автономией?
– Советник, как вы съездили в Восточную Амарию? Вам понравилось?
– Дорогая Клара, – Таир поклонился, – там достаточно холодно в это время года. Конечно, снега нет, но в остальном… – и развёл руками. – Как ваша поездка?
– Моя поездка? – удивилась я.
– Вы ведь ездили на переговоры в Солоники, не так ли? Как они прошли, удачно?
– Не очень, переговорщики попались глупые.
Таврия с интересом наблюдала за нашей словесной дуэлью. Ей было любопытно, и я не могла её в этом винить. Но, увы, время поджимало.
– Думаю, нам пора выходить из этого душного места на улицу и присоединиться к уличному веселью, – сказала посол, хлопнув в ладоши.
То был сигнал – время приступать.
– А где же сам президент?
– Не волнуйтесь, Клара, – ответил Таир, не убирая с лица самодовольную улыбку, – он скоро прибудет.
В окружении охраны мы выдвинулись на улицу. Я ощущала присутствие Ревокарта всеми фибрами души, когда он шёл позади меня. Казалось, в шуме толпы я могу отличить его шаги. Они отпечатались у меня в голове много лет назад, как и ненавистные руки на моём теле. Столько времени прошло, а следы не смываются.
Скоро!
Воспоминание… одно, другое. Выстрел! Невольно я споткнулась, и он меня поддержал. Я обернулась – улыбки на лице Ревокарта не было. Было прикосновение – его рука на моей талии. И взгляд: сосредоточенный, чужой, серьёзный.
– Господин Таир Ревокарт, вы так и не спросили, согласна ли я выйти за вас замуж.
– Ты считаешь, что можешь выбирать?
– Да, я так считаю.
– Твои родители отдали все деньги до копейки за обучение сына. У тебя даже приданого нет. Ты в безвыходном положении.
– Ну а вам я тогда зачем?
– Зачем мужчине женщина?
– Почему вы не смеётесь, Таир? – спросила я, непонятно к чему и зачем. Хотелось прервать поток неуместных воспоминаний, болезненных, как порезы острым лезвием по запястьям.
– Должен смеяться?
Я убедилась, что Таврия уже покинула шатёр, а мы ещё только приближались к выходу. То был последний шанс поговорить с ним перед концом всего. Ещё немного – и прибудет президент, и тогда… да здравствует хаос, сработавший детонатор и несколько мёртвых тел на белоснежном снегу.
Небеса, Таир Ревокарт умрёт!
Эта мысль вызывала у меня желание бежать. Неважно куда, но бежать!
Мимо нас мелькали люди, выходя и заходя в тёплое помещение. Я подошла к Таиру ближе, по возможности стараясь не привлекать лишнего внимания.
– Тебе же весело сегодня, не так ли? Я это вижу.
– Как хорошо ты меня знаешь, Клара, – он был серьёзен, будто ощущая моё настоящее настроение.
– Знаю. И желаю тебе пережить всё то, что пережила я… Ты убил его, Таир. Ты похищал меня несметное количество раз, ты насиловал и требовал…
– Ты никогда не простишь мне смерть того мальчишки?
Меня удивил его вопрос – прямой и откровенный.
– Клара, неужели тебе никогда не хотелось перемирья? – спросил он с выражением на лице, которое мне не удалось расшифровать.
Я засмеялась, зная, что этим смехом положила конец той беседе, которая могла у нас быть. Но мне не нужен был серьёзный разговор, не тогда, когда я уже приняла окончательное решение.
– Мне – нет, а вот тебе… Дорогой друг, мне так приятно осознавать, что я – единственная женщина в Эпирах, которую ты хочешь, но не можешь иметь.
– Дорогая, я могу… иметь что угодно. Тебя – тоже, – зашипел советник. Его резко проявившаяся злость, как тёплая змея, согрела моё сердце. – Или ты забыла о нашем маленьком инциденте в мотеле?
– Я ничего не забыла. Тебе пришлось меня похитить и связать, чтобы я оказалась в твоей постели.
Неправильное место, неправильное время. Шум толпы, не позволяющий сделать наш разговор по-настоящему особенным. Но я не смогла отказать себе в удовольствии унизить его в последний раз… а может, просто хотела, чтобы он резкими ответами окончательно избавил меня от тревожащих душу сомнений.