– Мы и дальше будем игнорировать тот факт, что в прошлом мире твое пророчество напрочь не сбылось?
Казимир поежился.
– Ох уж эти пророчества. Иногда приходится импровизировать по обстоятельствам.
– И, по-твоему, это должно нас утешить?!
– Спасибо, сэр! – агент Дернович повесил трубку и посмотрел на них. – Поздравляю, у нас есть армия.
У Хью была машина. Он сам ее купил, подрабатывая после школы. Ужасно длинная, голубого цвета, без единого пятнышка – даже в скверную погоду. Он заботился о ней, как о родной: увидел какую-то пылинку, стер ее пальцем – и лишь затем они с Малкольмом вскочили внутрь и помчались на север.
Ехали они и правда очень быстро. Раз! – и проскочили границу. Малкольм все равно успел распаниковаться, но их не то что не остановили – даже ручкой вслед помахали! До адреса, который назвал тогда Нельсон, было еще миль сорок пять. Нет, все-таки события развивались с дикой скоростью.
– А ты… – Хью покраснел так неистово, что даже на шею хватило. – Кроме того, что целовался с мужчиной, ты…
– Да, – помог ему Малкольм.
– И потом тебе не было стыдно?
– Совершенно нет, – Малкольм нахмурился. – Да и с какой бы стати?
– Потому что это… ну, сам знаешь… – ужасный грех.
– Перед кем это?
Хью проглотил слюну.
– Перед Богом, наверное. Люди ненавидят это. Ненавидят таких, как я.
– Это они виноваты, не мы.
Хью аж повернулся посмотреть на него.
– Да, – твердо сказал Малкольм. – В моем мире тоже есть такие, кто в это верит. Меня учили, что это их слабость – не моя.
– То есть ты совсем не стыдишься…
– Я много чего стыжусь. Многого из того, что сделал. Но только не Нельсона. Не наших объятий. Не его тела. Не того, что он был во мне.
– Ох, господи…
– Ничего из этого. Ни нежности, ни близости, ни плоти. В этом нет стыда, – Малкольм почувствовал, как глаза наполняются слезами. – А есть любовь. И я… выбросил ее прочь.
Хью бросил на него еще один взгляд.
– Напомни, почему мы не тебя к нему везем?
– Потому что я нужен моему Нельсону. А этому нужен ты.
– Гм… судя по карте, мы уже почти на месте, – сказал Хью.
Бедный квартал на окраине Ванкувера. Домишки еще меньше, чем всю дорогу досюда, зато чистенькие и ухоженные.
– Какой там был номер? – Хью прищурился на свою сторону дороги.
– Двести двадцать один.
Дом в середине улицы. Рядом никого. После недолгих препирательств в дверь стучать пошел Малкольм. Никто не ответил.
Он вернулся в машину.
– Может, его в школе задержали, – предположил Хью и коротко невесело хохотнул. – Черт, какое разочарование. Я ведь даже никогда раньше не прогуливал. Вот, думаю, подъедем к дому, и на тебе – мужчина моей мечты, и… Ну, не знаю. Заживем долго и счастливо?
– Такого я тебе никогда не обещал, – возразил Малкольм. – И никто бы не смог пообещать, можешь мне поверить.
– Он меня вообще узнает?
– Нет.
Лоб Хью избороздили складки.
– Тогда что я ему скажу?
– Спроси, не нужно ли ему безопасное место. Спроси… – Малкольм задумался на секунду. – Про дедушкин грузовик спроси, вот.
– Почему?!
– Потому что это его единственный путь к отступлению.
– А дальше что?
– А дальше я не знаю, Хью. Могу только сказать, что увидел его… и он увидел меня, и… Мы сразу поняли. Чисто случайно такой глубины не бывает.
Хью нервно закачал ногой – вверх-вниз, вверх-вниз… но потом улыбнулся.
– Жаль, что нельзя записать все, что ты мне сказал.
Малкольм расхохотался, и его второе «я» – вместе с ним. «Один из самых лучших моментов за всю мою жизнь», – невольно подумал он.
– О, черт! – Хью внезапно перестал качать ногой: к ним по улице шел молодой парень. – Это он?
Некоторое время они смотрели, как Нельсон – да! о да – это был он! – бредет по тротуару, понурив голову, сгорбившись, словно залезши в панцирь, как черепаха.
– Он выглядит таким несчастным, – вырвалось у Малкольма, и ему пришлось собрать всё, все свои умения, всю тренировку, чтобы не выскочить из машины, не кинуться следом, не схватить Нельсона в объятия.
Чего он ждет от Хью… или для Хью, Малкольм не знал. Что за будущее каждый из этих парней сможет для себя выковать? Они жили в разных странах, начать с того… два подростка в мире, который не дает подросткам особого шанса на свободу. Да был ли у них вообще этот шанс, хоть один, хоть какой-то?
Да, черт возьми. Шанс должен быть. И он, Малкольм, мог им его дать. Пусть знают, что в мире есть возможности – да, даже в этом.
Так и не подняв головы, Нельсон свернул на подъездную дорожку, вытащил ключ и вошел к себе в дом.
– Твоя очередь идти стучаться, – он толкнул Хью локтем в бок.
– Что я ему скажу?! – немедленно ударился в панику тот. – Это же безумие! Полное безумие! – Он мертвой хваткой вцепился в рулевое колесо. – Я не пойду! Это был просто сон, пора просыпаться…
Малкольм накрыл руку Хью своей – с ума сойти, какая горячая у него кожа, особенно на этом холоде! Малкольм ласково снял ладонь Хью с руля, поднес к лицу, уткнулся щекой, потерся носом. Плоть об плоть… Хью едва слышно ахнул.
– Сделай это для нас, – тихонько сказал ему Малкольм. – Для него, да, но еще и для нас.
– Но что я…
– Просто иди и постучи. Притворишься, что ошибся адресом, если он тебе не понравится. Клянусь тебе, это не шутка. Ты сейчас касаешься меня – и чувствуешь, что это ты, что моя плоть – твоя. Я должен тебя спасти!
– Почему?
– Потому что меня никто не спас.
Малкольм выпустил его руку, и, ни слова не говоря, Хью вылез из машины, захлопнул дверь, постоял немного, собираясь с силами. Пробормотал: «Полное безумие!» – и зашагал через улицу.
Малкольм не смог заставить себя смотреть, как он стучит в дверь… как ему открывает Нельсон. Хью не заглушил двигатель, и Малкольм включил радио – что угодно, только бы отвлечься. Нельсон так близко и вместе с тем так невозможно далеко – это было слишком больно.
– …по приблизительным подсчетам количество жертв достигает сотен тысяч, – сказало радио.
Малкольм слушал еще несколько минут, потом бросил быстрый взгляд на дом: Хью стоял так, что открывшего дверь за ним было не видно, и говорил, говорил… Ну и тем лучше. Малкольм тихо выскользнул через пассажирскую дверь и незамеченным помчался к шоссе. Осталось поймать попутку и поскорее попасть обратно, на юг… настолько быстро, насколько это вообще в человеческих силах.
– Я просто хочу сказать, что вам, ребята, лучше бы поскорее убраться отсюда, – покачала головой Сара.
– Мой па точно никуда не поедет, – ответил с шоферского места Джейсон. – Знаешь, сколько труда он вложил в эту ферму?
– Знаю.
– Да ну? Ты – не та Сара, которую я знал. И понятия не имею, что ты знаешь обо мне.
Они сидели вдвоем в грузовике мистера Инагавы. Солнце уже успело сесть. Никакого дракона во Фроме так и не объявилось. Вместо этого чудище отправилось в Сиэтл и оставило от его семи холмов жалкие кучки дымящихся развалин. Количество сосчитанных жертв продолжало расти с каждой минутой. Лучшие машины американских военно-воздушных сил не оставили на драконе даже царапины – это им сообщил агент Дернович. Даже в сочетании с движущейся ко Фрому армией ничего хорошего это не сулило.
И какие же у них с Казимиром, спрашивается, шансы?
Да так, одно пророчество. Одно-единственное глупое пророчество.
Но это пророчество хотя бы привело ее сюда.
– Мой Джейсон тоже жил с папой, – сказала Сара. – Его мама погибла в лагере для интернированных в Айдахо во время войны. Так что да, я знаю, сколько труда его папа вложил в эту ферму. Именно он посоветовал моему папе нанять Казимира, так что в некотором роде с него это все и началось.
– Казимир, – протянул Джейсон. – Предположительный дракон внутри, ага.
– Я тоже ничего из этого не понимаю, можешь мне поверить, – Сара пожала плечами. – Но, может быть, нам и не обязательно. У нас есть проблемы и поважнее. Возможно, нам удастся как-то это исправить. И, возможно…
Она заглянула ему в глаза. Слишком темно, цвета не разглядеть, но она и так знала, какого именно оттенка коричневого они были… и маленькую оспинку сбоку от носа знала (у этого Джейсона она тоже имелась, Сара успела разглядеть еще на кухне), и как напрягался мускул у него на челюсти, когда Джейсон усиленно над чем-то думал.
– Возможно, не стоит придираться ко вторым шансам, когда они тебе вдруг выпадают.
– Там, у вас, моя мама тоже умерла? – тихо переспросил Джейсон. – Вот от какого второго шанса я бы точно не отказался.
Он побарабанил ладонями по рулю. Новая привычка, у прежнего Джейсона такой не было. Просто удивительно, как все подчас похоже – вплоть до этой оспинки у него на лице… и как по-другому – мама вот жива.
– И еще этот дракон, – добавил Джейсон.
– У нас и других полно. Уж что-что, а дракон для меня – не новость.
– Зато здесь – новость. И очень плохая.
– Именно поэтому вам и надо уехать.
– Ты за этим прошла сюда всю дорогу пешком? Чтобы нас предупредить? О том, что мы и так благополучно знаем?
– Да, – ответила она. – Может быть. Не знаю.
Они немного посидели молча.
– Так вот почему я был с тобой.
– Что?
– В твоем мире. Я был с тобой, когда началась вся эта катавасия. В которой, если я правильно понял, меня застрелила женщина, которая потом превратилась в дракона – вот этого самого, который сейчас разнес Сиэтл.
– Ну, застрелил тебя на самом деле шериф. Хотя это дела особо не меняет.
– Полное безумие, – тихо сказал Джейсон. – Все это – полное безумие.
Он поглядел на нее, потом отвел взгляд.
– Как я уже говорил, я об этом и правда думал. – Стук, стук, стук пальцами по рулю. – О нас с тобой.
– Что, правда?
– Ага. Но ты умерла.
– Этого добра сейчас везде полно.
– Хорош зубоскалить. Это было ужасно. И… это была не ты. Ты не вернулась к жизни – девочка по имени Сара сейчас лежит в могиле.