мсомолец Рома личной своей жизни, не организовывал ничего, кроме комсомольских мероприятий. А в жизни так у него все гладко получалось лишь потому, что он инстинктивно огибал все острые углы.
Первое подношение Галаев принял, чтобы не обидеть сокурсника, благодарящего за доброе дело, первую взятку дал, чтобы упростить решение сложного вопроса. Не для себя — для коллектива. И его совесть была чиста, как у младенца. И, похоже, остается таковой до сих пор. Ведь главное — уметь находить компромиссы и с самим собой тоже.
Распределили молодого специалиста по холодильным установкам в Томск, где в незапамятные времена жили его родители и в котором у него давно уж не осталось родных или близких. Но так было спокойнее всего — не в глушь, где только зачахнуть, не в столицу, где могут сразу затоптать, а в приличный провинциальный город — с перспективой. На мясокомбинате он избирается комсоргом холодильного цеха. Через год — освобожденным секретарем комсомольской организации предприятия. Еще семь месяцев спустя вторым секретарем горкома ВЛКСМ. Ленинградский его покровитель перебирается тем временем в Москву, возносясь на заоблачные высоты.
Перемены, начавшиеся в стране, застали еще молодого Галаева в должности второго секретаря областного комитета партии. Это было весьма кстати: у него уже имелись прочные связи в высшем руководстве партии и собственная молодая, преданная команда. А с другой стороны, он еще не успел совершить ничего такого, что позволило бы демократам казнить его в политическом смысле.
Почуяв, куда дует ветер, Роман Романович прилюдно порвал партбилет. Этот демарш принес ему известность на всю страну, хоть и кратковременную. А «демократам» он продемонстрировал готовность молодого и энергичного партийного функционера играть в новые политические игры…
И его приняли в игру.
От самой значительной тогдашней партии «Свободная Россия» он получил партийное задание — готовить кадры для партийной работы, молодую поросль, юную смену…
Роберт же Максимович тоже начал свою карьеру, как и говорил ранее Соколовский, на комсомольском поприще, работая младшим научным сотрудником в одном из московских НИИ. Затем смышленого интеллигентного молодого человека приметили и взяли инструктором в райком. Где он быстро пробился в секретари. А после нескольких очень важных комсомольских заседаний в сауне он получил приглашение в ЦК комсомола. Потом его политическая карьера — по понятным причинам — на некоторое время прервалась. Когда же эта молодежная организация была реанимирована, каким-то макаром он оказался и в ее Центральном Комитете.
Там они — Асафьев с Галаевым — и встретились. И работали бок о бок несколько лет. Там же они научились разным политическим «премудростям», в основном мошенничеству, жульничеству, шулерству, обману, присвоению и циничному воровству.
К примеру, так случилось, что государство, в котором решения принимали члены той — самой правильной — партии, выделило комсомолу и Спорткомитету на спортивную работу сто миллионов долларов.
Куда ушли эти деньги, до сих пор никому не ясно. Ну со Спорткомитета отдельный спрос. А с комсомола и вообще никакого. На сегодняшний день ясно только одно, что новый комсомол не добился никаких спортивных успехов. Впрочем, он не добился вообще никаких успехов и сейчас подавляющим большинством населения нашей великой и могучей Родины успешно забыт. В отличие от его бывших руководителей — Галаева и Асафьева.
Ходили, правда, некоторое время слухи, что молодые комсомольские боссы попросту распределили эти деньги между собой. Но ведь слух, как говорится, к делу не пришьешь. Спустя годы слухи тоже забылись.
А затем на эти «спортивные» деньги через подставных лиц — активных комсомольцев, рьяно выполняющих комсомольские поручения за долю малую, — скупили у бабушек ваучеры. И завладели многими крупными промышленными предприятиями. В том числе предприятиями, добывающими нефть, газ, уран и прочие полезные ископаемые.
Один из их тогдашних приятелей — Дубовицкий — предлагал им верное дело — совместно приватизировать весь воздушный флот России. Но комсомольцы сделали ставку на недра. Хотя как к ним добраться, еще предстояло решить.
И еще много интересного рассказал следователю бывший полковник Соколовский. Рассказывая о хозяевах, он никак не мог пройти мимо их окружения. Перед Турецким развернулась картина больших денег, непрерывно перетекающих из кармана в карман — из государственного в частный. Стройными рядами прошли бывшие комсомольцы и младшие научные сотрудники, ставшие миллиардерами за полгода. Сначала за счет компьютеров, потом за счет нефти, газа, цветных металлов. Генералы и полковники, покупающие огромные заводы за десятую часть вывезенного ими из покинутой Германии. Мелкие бандиты, сумевшие скупить ваучеры у целых областей и приватизировавшие в них все, что возможно. Педерасты в ночных клубах, обсыпающиеся кокаином, как мукой, удовлетворяющие своих высоких покровителей под крики сочувствующих зрителей. Наконец, чиновники, получающие где десятину, а где и поболе от упомянутых миллиардов.
Даже привычного Александра Борисовича, которому повседневно приходилось сталкиваться с «нехорошими делами», к концу очередного дня допросов начинало от этой мерзости мутить.
Однако именно из этих откровений Соколовского, которого как знакомого милиционера пригласил «в упряжку» бывший сосед, складывалась наконец абсолютно ясная и стройная картина произошедшего.
Дав большую взятку профессору Ефиму Таганкину, заместителю директора Центра имени Вернадского, то есть фактически первому помощнику академика Шарова Павла Васильевича, Асафьев и Галаев получили первоначальную информацию о том, что в данном учреждении хранятся документы о месторождениях нефти, газа, урана и других полезных ископаемых на территории бывшего Советского Союза.
Эта информация и натолкнула их на мысль о завладении недоступными редчайшими документами. Но на пути варварства стоял неподкупный директор Центра.
Асафьев и Галаев искали подступы к Шарову. Действовали то лаской, то таской. Ни в какую. Тогда они — что явилось абсолютной новостью для Турецкого — с помощью Соколовского похищают академика в качестве «языка»…
Турецкий попытался проверить эту информацию. В дневнике сына академика нет упоминания о похищении. Вновь допросили Павла Шарова. Тот вспомнил, что незадолго до гибели дедушка действительно «летал в командировку на какой-то международный конгресс» на несколько дней. В архивах Центра никакой командировки директора в эти сроки не значится.
Выходит, что Соколовский рассказывает чистую правду. Действительно, кого же и похищать, если не Павла Васильевича? Кто же в стране лучше этого джентльмена может знать все эти материалы?
Шарова поместили на загородной вилле, обещая, будто с очень интересным предложением сюда же — в загородную резиденцию крупной российской компании — должен прибыть представитель международной нефтедобывающей корпорации. Создали ему особые комфортные условия, намекая на то, что такую жизнь профессор вполне может себе обеспечить. Если захочет, конечно.
Пытались с ним договориться. Выяснили, не захочет ли Шаров поделиться имеющимися у него сведениями о природных запасах страны. Радушно предлагали огромное вознаграждение. Но ответного радушия не встретили.
Тогда «заговорщики» попытались добиться цели в обычных беседах, провоцируя, обманывая, поочередно вызывая на откровенность. И частично ее добились. Введенный в заблуждение, честный человек проговорился, где именно и даже на каких стеллажах Центра размещены материалы об открытых, но еще не использованных месторождениях нефти, газа, урана и прочих полезных ископаемых.
Но, естественно, о самых главных материалах Шаров ни Галаеву, ни Асафьеву, ни Соколовскому не рассказал. Не потому, что что-то подозревал. Просто он вообще не понимал, как такие вещи можно говорить. Ведь это — государственная тайна!
Злоумышленники отпустили академика Шарова с Богом, полагая, что теперь-то они без труда завладеют всеми необходимыми материалами и всей нужной информацией.
Соколовский и его уголовники осуществили нападение на Центр имени Вернадского.
Они оставили кровавые следы, еще не догадываясь, что академик Шаров обвел их вокруг пальца.
Произошло нападение, убили одного милиционера, ранили другого. Вывезли документы со стеллажей, указанных Шаровым.
Разобравшись с документами, преступники поняли, что в их руках не все документы. Только с помощью одних этих бумаг им будет трудно приступить к разработке месторождений. То есть ареалы залегания черного золота и других полезных ископаемых в украденных документах определены. Но нет более четких сведений о глубине залегания, о мощности пластов, о наиболее доступных точках для организации буровых, рудников, перерабатывающих предприятий. Придется еще немало денег потратить на дополнительные изыскания. А тратить денежки ой как не хочется…
По указке боссов-«комсомольцев» Соколовский и бандиты проникли в квартиру академика, пытали его, пытаясь завладеть недостающими сведениями.
Шаров молчал, его истязали все сильнее и изощреннее.
Не раскрыв бандитам тайны, истекающий кровью академик Шаров умер…
Это все в общих чертах уже давно было известно следствию. Но Соколовский рассказал неведомые ранее подробности.
С помощью «своего» человека в правительстве, некоего Виталия Волошева, тоже в прошлом руководящего комсомольского работника, Галаев и Асафьев получили лицензии на разработку нескольких нефтяных месторождений. Деньги, конечно, вкладывать им все-таки пришлось. Получили кредиты, привлекли сторонние инвестиции…
Но затраты окупились сторицей.
Бывшие комсомольские вожаки стали владельцами и разработчиками богатейших месторождений черного золота, газа, алюминия, урана, очень богатыми людьми.
Затем, правда, их пути разошлись. Каждый не хотел делиться с другим большими деньгами. Собственные деньги каждый вкладывал уже только по своему усмотрению, потихоньку прибирая к рукам свой сектор рынка, не переходя дорогу другому…