— Нам?
— Конечно, нам. Мы же все-таки семья. Ты не расстраивайся, Буська. Поревнует и перестанет. Мы будем на Мертвом море. Сфотографируешься там во всех видах и предъявишь жениху. Он сразу уймется.
— Вот с этой прической?
— Ну и что? А ты разве не имеешь права изменить прическу?
— Имею, наверное. Но не в этом случае.
— Почему?
— По кочану! Внезапно уезжаю лечиться и делаю себе такую экстравагантную голову?
— Да брось, если он нормальный мужик, ему понравится! Тебе так идет!
— Видишь ли, кузенчик, ему ужасно нравилась моя гладкая голова. И строгий пучок.
— Просто он тебя такой еще не видел. Мне, например, ты раньше тоже нравилась, но теперь нравишься в сто раз больше. И Гордиенко, кстати, тоже. Так что не дрейфь. А если не получится… Ему же хуже. А ты и без него обойдешься прекраснейшим образом. Ты что, так безумно его любишь?
— Откуда я знаю?
— Ну вот видишь!
— Ты не понимаешь, у него полный контакт с Полиной. А это очень ценно. Двух претендентов она сгнобила.
— Но замуж-то за него ты собираешься, а не Полина.
— Отвяжись от меня. Ты, может, мне всю жизнь поломал!
— Дура ты, Буська. Я подарил тебе кусочек другой жизни. А выбор за тобой!
И он обратился с чем-то к Барышевой.
После спектакля хамсин окончательно сломался, было свежо и приятно. И мы решили всей компанией пойти ужинать в кафе «Лондон», что на набережной. Было весело, мило, Венька и Демин травили байки, и делали это на редкость талантливо и артистично. Барышева изредка что-то рассказывала. Лариса тоже пыталась, но она этого не умела, у нее получалось длинно, путано и не смешно. Андрей вообще помалкивал и только без конца курил. А мне рассказывать было как-то нечего, да я и стеснялась вылезать. С нами был еще и Оскар. Чувствовалось, что ему безумно нравится все, что тут происходит. Он основательно подвыпил и в какой-то момент вдруг прошептал мне:
— Бронислава, у вас завелся персональный поклонник!
— Да? И кто?
— Я говорю вам это по секрету! Он вас увидал в Ашдоде и теперь бывает на каждом спектакле!
— О! Я польщена! И кто он такой?
— Фигура неромантическая.
— Тогда к чертям его!
— Ну вряд ли вы его пошлете к чертям, когда он объявится. Я говорю вам это под большим секретом, даже Вениамин ничего не знает.
— Оскар! Я вас не понимаю!
— Видите ли, ему еще не все ясно, но у него уже есть кое-какие намерения…
— Гнусные?
— Отнюдь! Хотя кто его знает…
— Оскар, бросьте эту таинственность.
— Ладно, забудьте, язык мой враг мой. Может, ничего еще не будет.
В этот момент к нему подошел официант и что-то зашептал на ухо. Оскар встал и скрылся в темноте. Но вскоре вернулся.
— Броня, вас там спрашивают.
— Меня? Кто?
— Какой-то мужчина.
— Поклонник с гнусными намерениями?
— Наверное, но это не мой поклонник, вернее, я с ним незнаком.
— А почему он не подойдет сюда?
— Не хочет… Вот его визитка, вам это что-то говорит?
На визитке значилось: «Евгений Николаевич Фролов».
Я похолодела. Женя здесь? И вскочила как ужаленная.
— Я вас провожу! — вызвался Оскар. — И если вам неприятно, дайте мне знать. Я его спроважу!
За дальним столиком у выхода из кафе сидел Женя.
Он встал мне навстречу:
— Привет, не ожидала?
— Бронечка, я вам не нужен? — шепнул Оскар.
— Нет, спасибо, все в порядке, — шепнула я в ответ.
Оскар исчез.
— Ну и что все это значит? — каким-то ненатуральным голосом спросил Женя.
— Как ты меня нашел?
— А ты этого не хотела? Ну еще бы!
— Женя, вот видишь…
— Да уж, вижу! Я, как последний кретин, испугался, что такое случилось с моей Бронечкой! Заболела!
— Женя, я просто…
— Ну и ради кого ты ввязалась в эту авантюру? Ради Гордиенко? Он же старый!
— При чем тут Гордиенко? Я выручила своего двоюродного брата!
— Ты с ним спишь?
— Ты рехнулся?
— Не надо мне рассказывать, что в Москве, кроме тебя, не нашлось ни одной актрисы, которая могла бы подпрыгивать и трясти кудрями! Бред, чистой воды бред!
— Мне тоже так казалось. Но так вышло… Мне и самой странно… А ты что, видел спектакль?
— А как же!
— Тебе не понравилось?
— А что там может понравиться? Самодеятельность!
— Но людям нравится…
— Что им нравится? Им нравится, что к ним такие знаменитости приехали, в это чертово пекло! Халтура — она и есть халтура! Подсунули публике голосок с кудряшками, она и хавает! Кстати, с этой прической ты похожа на обезьянку.
— Ты хочешь меня обидеть?
— Правда всегда звучит обидно!
— Тогда зачем ты пришел сюда? — разозлилась я. — Посмотрел, не понравилось, сел в самолет и улетел. А потом прислал эсэмэску: «Прости, дорогая, нам дальше не по пути». Зачем разводить турусы на колесах?
— Потому что я тебя любил!
— Любил? А теперь разлюбил? Ну и до свидания!
Я хотела уйти, но он схватил меня за руку:
— Броня, подожди, я, наверное, погорячился, мне обидно, что ты меня обманула… Если ты завтра утром улетишь со мной, я обещаю никогда больше не вспоминать об этом! Забуду раз и навсегда!
— Нет, я не могу! Пойми, я же связана с людьми, я не могу их так подвести!
— Глупости, обойдутся и без тебя!
— Если бы могли обойтись, не тащили бы меня сюда.
— Ну что ж, обольщайся… Но тогда.., тогда конец. Мне не нужна такая жена.
С одной стороны, мне было обидно до слез, а с другой — я вдруг испытала неимоверное облегчение.
— По-видимому, ты давно это понял, а теперь просто придрался к случаю. Кстати, откуда ты узнал?
— От Полины! Мне жаль, что она.., остается с такой матерью.
— Здрасте, я плохая мать?
— А что хорошего? Обыкновенная блядь! Пока! Он встал и быстро пошел прочь.
Вот и нет у меня жениха. Может, и к лучшему? Он был из той смертельно надоевшей жизни… Но все-таки обидно…
Я стояла у столика, подставляя лицо морскому ветру, чтобы поскорее смыть слезы обиды и возмущения.
— Ты чего тут стоишь? — спросил тихо Андрей, — очевидно, на пути из сортира он заметил меня. — Кто этот мужик?
— Жених. Бывший.
— Это сейчас выяснилось?
— Что?
— Что бывший?
— Да.
— Ты его любишь?
— Наверное, нет.
— Тогда чего страдать? Пошли. Будут у тебя еще женихи. Ты такая милая… — Он положил руку мне на плечо.
У меня вдруг комок подступил к горлу.
— Не вздумай реветь.
— Я не буду… Сейчас… Ты иди, я приду…
И тут вдруг возле нас опять вырос Женя.
— Ну вот я все и выяснил, — проговорил он насмешливо.
Я почувствовала, что он взбешен.
— Андрей, иди. Я сама…
— Нет. Я постою рядом. А то мало ли…
— Ну а как же! Сыграть рыцаря ничего не стоит. Но не волнуйся, я человек цивилизованный, женщин не бью. Даже таких блядей…
— А я вот нецивилизованный и хамов всегда бью!
— Андрей! — завопила я. — Не надо! Уходи, Женя!
В этот момент прибежал Венька:
— Что тут происходит? Буська, в чем дело?
— Буська? А что, собачья кличка тебе очень подходит. Прости за «обезьяну», ты и в самом деле больше похожа на собаку. Настоящая сука!
Течная!
Андрей рванулся к нему, но Венька его опередил и сильно пихнул Женю. Тот только рассмеялся:
— Точно течная сука, вон кобели как ярятся. Пока, Буська!
И он перепрыгнул через парапет прямо на песок пляжа.
Андрей рванулся было за ним, и Венька тоже.
— Не надо! — крикнула я. — Не надо, не связывайтесь!
Хорошо, что в кафе еще играла музыка. Андрей пожал плечами.
— Вообще-то хамов надо наказывать, но желание дамы — закон. — С этими словами он вернулся к столу.
А я разревелась, прижавшись к Веньке.
— Ты чего ревешь? Жених бросил? Да тебе перекреститься надо. Он тебе не пара совсем. Говно мужик!
— Я не знала…
— Что он говно? А почему брату не предъявила? Я бы сразу разобрался, что к чему. Ну все, не реви! Я терпеть не могу, когда ревут… Пошли, выпьешь немножко — и успокоишься.
— Нет, я пойду в гостиницу.
— Тоже дело. Я тебя провожу.
— Не стоит.
— Что за чушь! Пошли! Слушай, а как он пронюхал?
— Полька меня сдала.
— Вот паршивка!
— Она его любит, а мной гордится… Вот и решила, что он тоже будет гордиться…
— Если хочешь знать, он никуда не денется. Попсихует и успокоится.
— Я не хочу больше…
— Вот и умница. Нам такой хоккей не нужен. А кстати, что там делал Андрюха?
— Проходил мимо.
— Что-то он часто проходит мимо…
— Не выдумывай, он помешан на Лариске, следит за ней, проверяет…
— Будем надеяться.
Венька поднялся со мной в номер.
— Буська, ты собираешься тут реветь в одиночестве?
Я прислушалась к себе. Плакать не хотелось.
— Нет, лягу спать. Устала очень.
— Заснешь?
— А если нет, ты будешь меня убаюкивать, колыбельную петь? Вень, а правда, что Вовик «голубой»?
— Ты не знала?
— Нет, он мне так нравился…
— Бедная Буська, сколько разочарований…
— Да ну тебя, дурачина!
— Но не простофиля! Но Полине всыпь по первое число! Что за дела!
— Больше всех пострадала она сама. Она в Жене души не чаяла.
— Ну и дура!
Утром я проснулась довольно поздно. Как ни парадоксально, спала я прекрасно. Море за окном было уже синее, и видны были легкие волны. К тому же я зверски проголодалась. Вчерашний день, такой длинный, насыщенный, отодвинулся очень далеко. Женю я вспомнила без злости, скорее с какой-то сторонней иронией. Как будто он не со мной объяснялся, а с кем-то другим, а я со стороны на это взирала. Наверное, все к лучшему, в этом, безусловно, лучшем из миров.
За завтраком я встретила Барышеву. Остальные то ли еще спали, то ли уже поели.
— Броня, что вчера был за скандал? Андрей молчит как партизан. Вы с Вениамином смылись потихоньку…
— Ой, Татьяна Ильинична, ничего интересного. Скандал на почве ревности.