— Ну, во-первых, оформлю отцовство. И буду добиваться, чтобы Венчика отдали мне, — ответил он очень серьезно.
— Безнадега.
— Ничего подобного! Оскар сказал, что в Израиле есть закон, по которому даже ребенок может подать в суд на родителей за издевательства, ну разумеется, с помощью адвокатов. На худой конец, может сгодиться и это.
— Ты с ума сошел? Чтобы четырехлетний пацан подавал в суд на родную мать?
— Она не мать, а ехидна! Кстати, я вовсе не уверен, что все с самого начала не задумано как хорошо срежиссированный спектакль. И явление прабабушки к тебе… Согласись, это довольно странно. И потом, как вовремя эта дама улеглась в больницу…
— Да ну, Венька, непохоже…
— Откуда я знаю, похоже — не похоже. Но факт налицо: эта падла подкинула ребенка совершенно чужому человеку.
— Но ведь она своего добилась — ты привязался к Венчику!
— А зачем ей это?
— Вероятно, она надеялась таким образом заполучить тебя.
— Да сдался я ей… Столько лет не напоминала о себе, и вдруг…
— А может, она все глаза выплакала?
— Ты еще ее защищаешь? — вскипел он.
— Даже не собираюсь! Просто я размышляю вслух. Какую-то цель она преследовала. Но вот какую… Слушай, а давай я позвоню бабке? Может, она уже не в больнице?
— Попробуй, — пожал плечами Венька. — Но что ты ей скажешь?
— Я не скажу, я спрошу, чего от нас хотят?
— От нас?
— Конечно, от нас. Ты же мне не чужой, между прочим.
— Да, Буська, хорошо я все-таки тебя воспитал!
— У тебя завышенная самооценка.
Мы пошли к нему в номер, уложили Венчика, который все требовал, чтобы ему почитали. Пришлось Веньке прочитать ему наизусть большой кусок из «Конька-Горбунка». Наконец он уснул. Спал он всегда крепко и обычно не просыпался до утра.
Мы перебежали ко мне в номер, и я набрала телефон Рахили Степановны.
Она мгновенно сняла трубку.
— Рахиль Степановна, это Броня!
— Ай, Бронечка, я уж думала, вы никогда не позвоните! Что вы хотите сказать? Я не знаю вообще, стоит ли нам разговаривать… Моя ненормальная внучка спрятала Венчика.
Я безмерно удивилась:
— Что значит — спрятала?
— Она его отвезла к каким-то подружкам в Тверию, чтобы я не показала его отцу..
— Очень интересно! А где она сама?
— А что, Вениамин хочет с ней поговорить? Я думаю, не стоит…
— Подождите, Рахиль Степановна, я ничего не понимаю…
— Ну она взяла Венчика и увезла в Тверию, это такой город на Киннерете… Она там с ним прячется…
— Извините меня за странный вопрос, вы лежали в больнице?
— В какой еще больнице? Я, слава богу, на здоровье не жалуюсь! Только без Венчика очень скучаю…
— Он без вас тоже. — Я была просто в бешенстве.
— Ну конечно, маленький мой… Постойте, что вы говорите?
— Рахиль Степановна, ваша внучка случайно не сумасшедшая?
Старуха закашлялась.
— Нет, она просто нервная девочка… А почему вы спросили?
Тут уж я не выдержала и все ей рассказала.
— Ай, боженьки, что же это делается? Подкинула ребенка и скрылась? Я не верю! — вдруг заголосила она. — Вы все врете. Дайте мне послушать его голос, я хочу поговорить с Венчиком!
— Венчик спит, он устает, у нас нет возможности вовремя укладывать его. Но с отцом мальчика можете поговорить! — Я сунула ему трубку.
— Добрый вечер, Рахиль Степановна, к сожалению, Броня (чудеса, он назвал меня Броней) сказала вам чистую правду. Но я хочу вас предупредить, что я сей возмутительный факт, так сказать, официально зарегистрировал, скрепил подписями множества свидетелей, и, если ваша внучка попытается меня шантажировать… — Он долго молчал, слушая старуху, потом сказал уже довольно миролюбиво:
— Мне очень грустно все это слышать, но вы не волнуйтесь, Венчик в полном порядке. Конечно, он скучает, но ничего. Через два дня наши гастроли заканчиваются, мы с Броней привезем Венчика к вам и тогда все обсудим. Нет, мы поживем еще неделю в Натании. Вы, главное, не нервничайте из-за Венчика. Он чудесный парень, мы очень с ним подружились. Да-да, конечно. Она тоже вам передает привет. Непременно.
Когда он повесил трубку, вид у него был весьма озадаченный.
— Буська, мы, кажется, влипли.
— Во что?
— Там все далеко не так безоблачно, как она тебе рассказывала.
— В каком смысле?
— Ну я с твоих слов понял, что у Соньки есть папа и мама, хорошо устроенные врачи, так?
— А что, их на самом деле нет?
— Есть, но что-то там все равно не так. И они с дочкой не общаются.
— Немудрено, с такой тварью…
— Короче, старуха плачет и обещает все рассказать при встрече. Знаешь, у меня появилась надежда… Вдруг удастся забрать парня, а?
— Ты действительно этого хочешь? Он ведь не игрушка. А ты даже не женат.
— А я женюсь.
— На первой попавшейся шлюхе?
— Ничего подобного. У меня в Москве есть Маруся, она хорошая… И очень хочет замуж.
— Замуж — одно, а чужой ребенок — совсем другое.
— Ну если она меня любит…
— А ты-то ее любишь?
— Не-а. Но ничего, ради Венчика…
— Замолчи, дурак, уши вянут.
В последние дни как-то так все складывалось, что я почти не видела Андрея. Лариса все время была рядом с ним. Но он выглядел довольно мрачно. Я только раз видела его веселым, когда мы всей гурьбой явились на пляж на Мертвом море и стали мазаться черной грязью. Кто-то фотографировал, как мы сидели и лежали на воде, которая выталкивала нас. Мне все это не понравилось. От воды нестерпимо воняло, она была липкой и тяжелой, а ночью море в свете луны отливало жестяным блеском. Нет, я предпочитаю живое море. Я поняла, что уехать раньше не смогу: нельзя бросить Веньку в такой сложной ситуации. Хотя я уже безумно скучала по Польке.
Как-то днем ко мне вдруг подошла Лариса. Интересно, что еще она мне расскажет про Андрея? Что он серийный убийца или вампир?
— Слушай, Бронь, это правда, что ты встречалась с Ципельзоном?
— Правда, а что?
— Что он тебе предлагал?
— Петь в его ресторане в Нью-Йорке.
— Супер! Ты согласилась?
— Нет.
— С ума сошла? Или он мало предлагал?
— Да нет, не мало. Но я просто не хочу!
— Почему не хочешь?
— Не хочу, и все.
— Дурочка ты, — сказала она даже с жалостью ко мне, убогой. — Я бы согласилась.
— А как же Андрей?
— А что — Андрей? Все равно мы редко бываем вместе. У него вечно съемки, гастроли, антрепризы, у меня тоже.., и потом, ты же знаешь, что он.., болен. Обойдется. Но мне никто не предлагал такого. Ты, между прочим, могла бы ему сказать про меня.
Ну и наглая же она!
— А я и сказала.
— Врешь!
— Нет, я в тот момент еще считала, что ты… Одним словом, я предложила ему обратить внимание на тебя, а он сказал, что ты для него слишком высокая.
Она оторопело на меня взглянула, а потом зашлась от хохота.
— Значит, он тебе предлагал гонорар с нагрузкой? Понятно, почему ты не захотела! И понятно, почему он на тебе остановился. С тобой он не чувствует себя недомерком. Все они ублюдки! И Андрей тоже ублюдок, имей в виду.
Я молча пожала плечами.
Последний спектакль мы играли в Иерусалиме. Я очень рассчитывала, что успею хоть немного посмотреть город, но по дороге у нас сломался автобус, мы потеряли уйму времени, и ни о каких экскурсиях речь уже не шла. А сразу после спектакля мы уезжали в Натанию, именно там на следующий вечер предстоял фуршет в честь окончания гастролей.
В момент, когда я по ходу пьесы на минутку выбегаю за кулисы, я наткнулась на Андрея, который стоял и смотрел.
— Уйди, пожалуйста! — пробормотала я.
— Я тебе мешаю?
— Да!
— Хорошо, — очень серьезно сказал он и ушел.
И вот все кончилось! Я это выдержала, смогла, не опозорилась, но больше я не хочу! Ко мне подошел Венька с Венчиком.
— Спасибо, Буська! Ты самая лучшая в мире сестра, и не важно, что двоюродная. Венчик, эта тетя твоя родственница.
— Какая?
— Что — какая? Родственница? А черт ее знает. Двоюродная тетка, скорее всего, я в этом плохо разбираюсь. Но она хорошая, даже очень.
У мальчонки уже слипались глаза, и Венька взял его на руки. Мы разгримировались и стали собираться у автобуса. К нам подбегали люди, просили автографы, что-то спрашивали. Артисты часто говорят в интервью, что поклонники им докучают, что надоели… Не верьте! Я видела, что суперзнаменитые актеры нуждаются в этом как в допинге. И Венька, который на гастролях не выходил на сцену, был просто счастлив от внимания зрителей, окруживших его. И какое счастье, что я не подсела на этот наркотик! Зато подсела на другой. Я уже не могла обходиться без взглядов Андрея… И когда в автобусе я увидела, как Лариса положила голову ему на плечо, у меня помутилось в голове. И тошнота подступила к горлу. Мне стало дурно, и я начала сползать с кресла.
— Буська, ты что? — как сквозь вату донесся до меня вопль Веньки. — Остановите автобус, ей плохо!
Потом я отключилась, но, видимо, ненадолго, потому что, когда я очнулась, вокруг меня были все те же лица. Я лежала на обочине на каком-то брезенте.
— Думаю, ничего страшного, — услышала я голос Гордиенко. — Веня, влейте ей в рот немножко коньяку. Это реакция, вы только представьте себе, в каком напряжении жила все это время наша Бронечка. — Ага, вот видите, она открыла глаза. — Он наклонился надо мной:
— Тебе лучше, деточка?
— Да, — прошептала я.
— Буська, как ты нас напугала… Сейчас вызовем «скорую»…
— Не надо. Мне лучше. Я немножко еще полежу, ладно?
Через десять минут я с помощью Веньки поднялась в автобус. Все прошло, осталась только слабость. Наверное, Гордиенко прав, это реакция организма. И как хорошо, что можно будет недельку отдохнуть, Венька все правильно спланировал. А Лариса и Андрей тут вовсе ни при чем. Я вскоре заснула, прижавшись к Веньке, и смутно помнила, что он на руках отнес меня в мой номер. Наверное, я могла бы и сама дойти, но было приятно… Ведь это он меня втравил в эту историю. Вот пусть и носит теперь на руках.