в жизни! Явиться к нему домой? А если там Лариса? Или другая какая-нибудь баба? Я умру. Так как же быть? Позвонить ему на мобильный? Он ведь тоже знает мой телефон, но не звонит же… Ничего, я позвоню сама, к черту гордость и все эти глупости. Мне просто жизненно необходимо если не увидеть, то хоть услышать его. Я и по голосу все пойму. Позвонить с домашнего телефона? Этого номера он не знает. Нет, позвоню с мобильного. Он увидит, что это я, и, если не захочет, попросту не ответит. Но он ведь может, к примеру, не услышать звонка. Но тогда завтра он его обнаружит… Как мы жили без мобильных телефонов? С одной стороны, многое было проще, но… Я сосчитала до десяти. Мне даже в голову в тот момент не пришло, что может быть уже поздно. Один гудок, второй…
— Это ты? — В голосе нескрываемая радость.
— Да. Я посмотрела кино…
— Какое кино? — засмеялся он. — О чем ты?
— «Сны наяву».
— В жопу!
Мне вдруг стало так хорошо! Гормон счастья даже от звука голоса…
— Ты где сейчас?
— Дома.
— Я сейчас приеду к тебе, говори адрес.
— Но у меня тут дочка.
— Тогда я приеду за тобой.
— А дочка?
— Она же, наверное, спит?
— Нуда…
— Я не буду звонить. Ты просто открой дверь.
— Я лучше спущусь.
— Хорошо. Говори адрес.
Я сказала.
— Так, буду у тебя минут через двадцать. Все. Господи, какое счастье! Ни сомнений, ни лишних слов, просто радость и желание немедленно, сейчас, среди ночи, увидеть меня… А я? Как я хочу увидеть, услышать, прижаться к нему… Импотент? Ну и пусть. Не важно. Да и не импотент, глупости все. Тут вдруг затрясся мобильник. Андрей! Передумал? Охолонул? Сердце ухнуло в пятки.
— Алло!
— Ты не спускайся. Я не хочу, чтобы ты ночью выходила одна. Я поднимусь за тобой. Какой этаж?
— Восьмой.
— Еду.
Я кинулась приводить себя в порядок и увидела новую прическу. А вдруг она ему не понравится? Меня еще никогда в жизни не била такая дрожь. Разве что в детстве, когда хоронили деда по отцовской линии. Дети боятся покойников… А больше — никогда. Я чего-то боюсь? Да, боюсь, вдруг все-таки что-то сорвется?
— Мам, ты чего? — За моей спиной стояла Полина, сонная и недовольная.
— Ты почему не спишь?
— Писать хочу!
— Ну писай скорей!
— Быстро только кошки трахаются.
— Ты что, спятила?
— Я — нет! А ты куда собралась? Второй час ночи.
— Мне надо!
— Куда?
— Не твое дело!
— О! Суду все ясно!
— Полина, не смей так со мной разговаривать!
— Но должна же я знать, куда тебя ночью несет? На свидание?
— Перестань глупости говорить! Просто мне.., позвонила Светка, у нее.., квартиру ограбили, и ей страшно!
— Пусть милицию вызовет.
— Ей нужна дружеская поддержка.
— А! Ну ладно. Утром вернешься?
— Естественно, вернусь. Мне же на работу.
— А ты не возвращайся. Возьми все необходимое, утром вместе со Светкой поедете. А я уж как-нибудь сама…
— Полина, писай и ложись спать, а я без твоих советов обойдусь.
— Ясное дело. Ну пока!
А в самом деле, куда я несусь среди ночи? Завтра мне на работу… Но тут в кармане опять завибрировал мобильник.
— Я уже за дверью.
— Да, Светик, еду!
Я схватила с вешалки куртку и выскочила из квартиры. Неоновая лампа на площадке мигала, давая понять, что вот-вот перегорит. Я едва закрыла дверь — и сразу очутилась в его объятиях.
— Андрей!
— Бронечка, маленькая моя.
Лампа мигнула в последний раз и погасла.
Мы втиснулись в лифт, не разжимая объятий. Внизу у лифта стоял какой-то сильно поддатый мужчина, Андрей отпустил меня и вдруг воскликнул:
— Зачем ты отрезала свои кудри? Жалко.
— Я надеялась, что так скорее забуду.., тебя.
— Ты хотела меня забыть?
— Да. Но не получилось.
— Ты обиделась, что я так уехал?
— Я не обиделась. Мне просто было больно… Очень… Но я даже не отдавала себе в этом отчета.
Мы сидели в машине, он прижимал мою голову к своей груди и шептал:
— Маленькая моя, как хорошо, что ты позвонила, как вовремя, ты даже представить себе не можешь, как вовремя.
От него слегка попахивало коньяком и мятной жвачкой. И табаком. И счастьем.
— Когда я увидел, что это ты звонишь, как будто тиски ослабли.., мне как будто горло сжимало и вдруг отпустило… Я смог вздохнуть, понимаешь?
— Да.
— Мне без тебя плохо было.
— Почему ж ты сам не позвонил?
— Боялся.
— Ты? Ты боялся?
— Да. Я. Боялся.
— Меня?
— Нет. Не знаю… Я боялся, что.., что не нужен тебе… Что опять ошибусь… Что… Меня много предавали в этой жизни… Я бы позвонил все равно, только позже. Ты мне нужна, очень-очень нужна. Но я ведь знаю, что у тебя дочка… И первые дни тебе будет не до меня… Я все время думал, считал дни. Когда ты приедешь.., и когда можно будет позвонить…
— А мне Полька сказала, что по НТВ идет твой сериал. Я включила…
— Да ну, есть о чем говорить!
— Есть! Есть, Андрюша, ты там такой… Неотразимый. Совершенно неотразимый…
Мне вдруг показалось, что это слово определяет для меня этого человека. Неотразимый!
— Но я ведь не такой, Бронечка. Я хуже.
— Нет. Лучше. Потому что живой.
— А знаешь, почему живой?
— Я не понимаю…
— Я живой, потому что ты есть… Потому что ты мне позвонила ровно тогда, когда было нужно.
— Андрей, — испугалась я, — что ты хочешь сказать?
— Нет, я не собирался в тот момент кончать с собой… Но к горлу вдруг подступило… Как будто тиски, как будто кто-то меня душил. И вдруг твой звонок — и так легко дышать стало.
— Андрюша, поцелуй меня еще.
— Нет. Хватит. Поехали ко мне.
— Ну пожалуйста…
— Нет. Поцелую на светофоре, — засмеялся он.
И правда, на всех светофорах он меня целовал.
— А где ты живешь?
— На Спиридоновке.
— О, в самом центре.
— Да. Десять минут до театра.
— А…
— Ты хочешь спросить о Ларисе?
— Да.
— Ее там больше нет. Не надо никаких вопросов, ладно? Я потом расскажу. Мне не до нее сейчас. Мне хорошо.
Когда я на цыпочках, как вор, вошла в квартиру, Полька еще спала. И Андрей спал, когда я уходила. И город еще только просыпался. Первым делом я приготовила завтрак и побежала в ванную. Ого! — сказала я себе, поглядев в зеркало. Невооруженным глазом видно, чем я занималась в эту ночь. Он не был импотентом. Отнюдь! И мне еще никогда в жизни ни с кем не было так хорошо. Более того, я даже не подозревала, что способна на такую страсть. Меня обуревали столь сильные и противоречивые чувства, что я запуталась в них.
Ладно, потом… Сейчас надо будить Полину. И притвориться, что я давно дома и даже успела поспать.
— Полька, подъем!
— А? Мам, ты пришла?
— Вставай, вставай, кудрявая!
— От кудрявой слышу! — проворчала она. — Ну что?
— Что?
— Ну как?
— Что?
— Как провела ночь?
— Весело! Светка рыдала, причитала… Сама понимаешь!
— Мам, ну не гони!
— Куда я тебя гоню?
— Не гони пургу типа…
— Ты у меня сейчас схлопочешь. «Типа»! Чтобы я больше этого не слышала.
— Ладно. Тогда скажи, кто был тот мужик?
— Какой еще мужик? — похолодела я.
— Ну с которым ты в машину села? Или это Светка была? Тогда она здорово выросла за месяц. Раньше вы с ней одного роста были, а теперь ты ей до плеча не достаешь.
— Господи, что ты порешь? Я встретила в лифте Владимира Сергеевича. Он спросил, куда это я ночью собралась и подвез меня.
— Мам, уши вянут. Прямо завяли совсем, вот-вот отвалятся.
— Ну все, хватит, иди быстро мойся — и за стол.
Да, от моей дочурки не спрячешься.
Она явилась на кухню уже одетая, причесанная, но надутая.
— Между прочим, у нас сегодня последний день, — напомнила она. — И тебе надо зайти в школу.
— Зачем?
— Маятник велел. Он давно уж тебя требовал, но ты уезжала.
— Что ты натворила? — перепугалась я.
— Ничего. Просто ему зачем-то надо.
— Но я смогу сегодня только после работы.
— Ты ему позвони. И договорись.
— Поль, ну правда, в чем дело-то?
— Не знаю! Все, я пошла. Кстати, дай мне денег, мы с девчонками хотим в Макдоналдс сходить после уроков. Ага, спасибо. Это взятка? — спросила она, держа в руках пятисотрублевую бумажку.
— Отнюдь. Просто в день окончания… Ну вроде премии.
— А вдруг я в чем-то провинилась, а? Тогда что, отберешь?
— Ну если б что-то серьезное, ты бы вела себя иначе, не хамила бы, а подлизывалась.
— Это неизвестно еще! У меня же переходный возраст. Ну пока!
Обычно она меня целовала, уходя, а сегодня только кивнула. А я не стала к ней лезть. Когда она ушла, я закрыла глаза и сразу увидела лицо Андрея. И вдруг ощутила, что в нем я обрела сразу любовника и второго ребенка. В нем было много детского, мальчишеского, а еще была какая-то щемящая ранимость и даже беззащитность. Его хотелось оберегать… Заботиться о нем… Готовить ему, стирать.., я не знаю… Это какой-то бред. Но я никогда еще не испытывала ничего подобного. Эта ночь была полна новых, неведомых мне ощущений. Но тут позвонили с автомобильной стоянки с сообщением, что надо срочно погасить образовавшуюся задолженность, иначе лишусь места. Это была серьезная угроза. Терять стоянку, находящуюся в пяти минутах ходьбы от дома, очень не хотелось.
Я заплатила долг и еще за месяц вперед и наконец села за руль. Как всегда, включила музыку. Любимого барда Тимура Шаова. Его блистательные по остроумию и музыкальности песни заряжали меня бодростью. Придавали куража или, как сейчас модно говорить, «драйва».
— О! Бронька, привет! — воскликнула Светка и тут же получила от меня израильский сувенир. — Спасибо! Слушай, какая прическа! Вот от тебя не ожидала!
— Это еще что! Видела бы ты меня в Израиле!
— Да я уж понимаю… Там что-то было? Раввина сбила с пути истинного?
— Подымай выше!