— У каждого человека есть точки в сознании, сквозь которые проходит энергия, подпитывая саму душу. Это и называется фильтрами. У кого-то там многолетние пробки, у кого-то наоборот — в некотором роде, гуляет ветер. А у ведьм эти точки начинают работать не только на сознание, душу, но и на окружающий мир, воздействуя на него разными способами, — начинает объяснять Бегемот. — Ведьмы способны преобразовывать энергию, направляя ее на достижение результата — кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Так понятнее?
— Понятнее, — киваю я, — немного.
— Так вот, формула заставит твои фильтры работать иначе. Вот и все, — в этот момент кот отводит взгляд.
— Ты чего-то недоговариваешь?
— Ну, еще срок твоей жизни увеличится раз в двадцать, тебе придется долго учиться, скорее всего ты станешь другой, тебе надо будет сделать выбор…
— И?..
— И ты выберешься из Мередела и на твою душу никто не будет претендовать. Причем никогда!
— Почему? — с любопытством спрашиваю я. Я не воспринимала слова кота всерьез, это же просто сон. Ведь сон?
— Ну… — кот снова уставился на меня. — Потому что израненная душа никому не нужна.
— Израненная душа? — шепчу я.
— По ощущениям инициация похожа на… хм… Ну, представь, что ты фарфоровая балерина, стоящая на полочке довольно долгое время. Вдруг, тебя случайно задевают рукой, и ты падаешь на кафель, разбиваешься. Лежишь там сотней крохотных осколков, но тебя начинают собирать, относят мастеру. Склеивают, да так, что почти не видно трещин. Покрывают новой краской, заставляют сиять ярче обычного. И в следующий раз поставят туда, куда точно не смогут случайно добраться и навредить. Вот только мастер всегда будет знать, что ты уже не та. И, возможно, какие-то крупицы были прицеплены не на то место…
— Поэтично, — хмыкаю я. — Но желания стать ведьмой как-то поубавилось…
— Алина, в настоящее время, это единственное, что может помочь тебе избавиться от гнета Мередела, вернуться в свой мир.
— Я не оставлю Дэма, — категорично отвечаю я. Пожалуй, это стоило говорить в самом начале.
— Ну и глупая, — недовольно буркает кот.
Внезапно закружилась голова, кот, казалось, начал расплываться — словно картинка в старом телевизоре. Темнота вокруг подернулась дымкой, появился туман.
— Опять просыпаешься… — грустно говорит он. — Совсем скоро… Просто запомни эти слова. И произнеси их, когда поймешь, что стало слишком опасно…
Странные слова врезаются в сознание, проникают как сквозь вату. Каждый последующий слог я слышу все приглушеннее…
Раскрыв глаза, я увидела уже знакомые серые стены камеры, длинные толстые прутья, а за ними снующих туда-сюда ищеек. По бокам длинного коридора тоже располагались камеры с заключенными, но из-за густой желтоватой дымки их видно не было. Подозреваю, что примерно в том же виде и я предстаю перед ними — меня попросту не видно за желтым туманом.
Издали послышался цокот каблучков, по широкой каменной лестнице зашагали ноги, вслед за которыми показалось алое узкое платье, расходящееся книзу огненными павлиньими перьями. А после показалась и сама Лерия, с широким, прикрытым крышкой подносом в руках. Я подавила облегченный вздох — если Дарсан дал ей допуск в это место, то не раскусил наших тайн, а значит, мы все еще можем что-то придумать.
— Да еду я несу, еду, — рявкнула Лерия на ищейку, резко дернувшуюся в ее сторону. — В какой она камере?
Ищейка помотала головой, медленно приподнимая руку с крючковатыми пальцами и длинными ногтями в мою сторону. Зрелище жуткое, но мне уже надоело бояться. Страх убивает, заставляет страдать.
— Сними завесу, — грубо осадила ищейку Лерия. Существо недовольно вскинулось и оскалилось.
Другая ищейка, находящаяся ко мне ближе всего, махнула рукой. Для меня ничего не изменилось, но Лерия, похоже, меня увидела и уверенным шагом стала приближаться к месту моего заключения.
— Фух, ну хоть в камеру нормальную определили, — выдала нефилимка. Я огляделась — ну если это «нормально», то боюсь предположить, что значит — не нормально.
Она подошла к прутьям, прикрыла глаза — вновь открыла и недовольно посмотрела на резные железные палки.
— А отец-то блок поставил, — пробормотала она. — Не хочет, видимо, чтобы я к тебе заходила. Ну ничего… Кто к нам с запретами, тот от них же и пострадает.
Прозвучало зловеще. Похоже, нефилимка в дурном расположении духа.
— В общем, я уговорила отца на совместный ужин. Завтра. Это будет последний шанс на… — Лерия подмигнула, — налаживание отношений. Рассказала, как сильно мне не хватает подруги, как мне хочется иметь существо, с которым можно поговорить, рассказать о том, что на душе… И, если честно, он не сильно отнекивался. Похоже, у него есть какой-то план. Как бы дитятко не захотел новое сделать…
— Дитятко? — я икнула.
— Ну я же говорила, — протянула Лерия. — Есть у демонов влечение к вам, людям. Да, оно скорее похоже на влечение кота к молоку, собаки к мясу, а петуха к зерну. Но оно все же есть… Даже я порой чувствую к тебе влечение. Нет-нет, не бойся, не в таком смысле — исключительно подпитка, она для тебя не опасна, ведь я всего лишь помесь, не чистокровный демон. Но вот отец, возможно, захочет тряхнуть стариной и заделать нового ребенка, чтобы мне потом было не скучно, и я перестала ныть, занимаясь новым нефилимом. Кардинальное решение проблемы, я тебе скажу, но довольно дальновидное…
— Ребенка? — я все никак не могла понять, о чем речь.
— Ну да, — пожала плечами Лерия. — Неужели тебе надо объяснять, откуда берутся дети?
— Не надо, — ошарашенно прошептала я.
— Да, между демонами и людьми процесс все же немного не такой. Необходимо учитывать множество факторов, наподобие хоть какой-то ответной симпатии… А… еще нужно, чтобы ты вернулась в собственное тело, способное выносить потомство, а его должны привести в Мередел, так как отец тебя не отпустит. Так что это все достаточно долгий процесс, но шанс надо использовать завтра. — Лерия обернулась, прищурившись, глянула на ищеек, — на улучшение отношений, конечно же.
Я молча кивнула, обдумывая полученную информацию. Лерия определенно предлагает мне сбежать, но каким образом? Как я должна понять, что она задумала? Импровизировать? Если уж четко продуманный план обернулся полным фиаско, то что нас ожидает при не продуманном? И что с Дэмом? Я не могу бежать без него?
— А ты знаешь что-нибудь о судьбе второго заключенного? — осторожно поинтересовалась я.
— Тут он где-то, — ненадолго задумавшись ответила Лерия. — Найти?
— Да, — выдохнула я.
— Эээй, — прикрикнула Лерия на ищеек. — А где второй заключенный?
Никто не шелохнулся, даже не попытался ответить.
— Тупые псины, — сквозь зубы прошипела Лерия. — Еще хуже, чем тамми. Только эти заточены на охрану и поиск. Разговаривать не могут, только исполнять приказы. Но отец иногда может их понимать… Ладно, я все узнаю. А это… ешь.
Лерия поднесла к прутьям поднос, они чуть изогнулись, подстраиваясь под форму. Я приняла передачу.
— До завтра, — буркнула нефилимка и легким шагом направилась в сторону лестниц, недовольно ругаясь. Лерия производила впечатление очень экспрессивной девушки, яркой, эмоциональной. Похоже, она относилась именно к тому разряду существ, которых либо любить, либо убить. Причем если убивать, то с особой жестокостью, а если любить, то с абсолютной отдачей. Но за эти пару дней, что мы были знакомы, я научилась ее немного понимать, а в чем-то даже завидовать. Она была искренней в своем желании помочь, в мечте о побеге. Да, грубовата — но когда всю жизнь находишься среди тамми, оборотней, ищеек, демонов, когда рядом лес, на каждом шагу которого таится опасность, то какой еще можно быть?
Как только я приподняла крышку подноса, по камере разлетелся аппетитный аромат. На тарелке возвышался слабо прожаренный стейк огромных размеров, свежие нарезанные овощи и вареная картошка.
Я принялась за трапезу. Как только крохотный кусочек мяса оказался на моем языке, как только я его начала жевать, то почувствовала, как руки наливаются свинцом, как темнеет в глазах. Спустя несколько секунд пол начал неумолимо приближаться. Столкновение. Удар.
Лерия — предатель?
— Он говорит, что передал Алине слова формулы, — жуя, произнес Ракх, поглядывая на Бегемота.
— Как?! — возмутилась Альвина, ставя книжку на полку. — Ты хоть объяснил, чем это чревато?
— Говорит, что рассказал, что душа ее не станет прежней, что это тяжело, но зато спасет из Мередела. Просил напомнить, что фамильяр не может врать своей хозяйке, — немного погодя ответил оборотень.
— Ага, не может, как же, — буркнула ведьма, задвигая книгу вглубь. — Слышала я уже эти фамильярские сказочки. Все они могут, вот только хотят ли?
— Нет, это я передавать не буду, — спокойно ответил Ракх коту.
— Что этот вонючий тапочек говорит? — вскинулась ведьма, резко обернувшись.
— Что он не вонючий тапочек, — с легкой улыбкой ответил оборотень. Он уже привык, что Альвина крайне болезненно реагирует на этого кота. Даже подозревал, что наверняка за этим стоит какая-то своя история. Но спрашивать не хотел, так как искренне считал, что чем меньше знаешь, тем дольше воешь на Луну. Иными словами — никто не позарится на твой хвост, кишки и лапы.
— У Алины опять знак принадлежности проявился, — буркнула ведьма. Она была рада, что после того, как Ракх услышал подробности истории, старался поддержать. При этом Альвина понимала, что наверняка это все не за ее красивые глазки, что оборотень преследует какие-то свои цели, но отказаться от поддержки не могла.
— Опять? — глухо поинтересовался оборотень.
— Да, Дэм наложил на нее, чтобы следить удобно было. Потом знак пропал, а теперь снова на плече. Я б не заметила, если б он не подпалил край футболки.
— Не слышал о таком, — задумчиво произнес Ракх. — С этими вашими ведьмовскими метками сам Араатан лапу сломит.