Владислав снял с книжной полки тяжеленный том "Военно-горной энциклопедии" Рубанова, изданной в конце семидесятых годов небольшим тиражом исключительно для нужд "Сиборко". Так, аколит - химическая формула, изобретен в тридцатые годы, производился в небольших количествах на заводах компании в Иже и Петропавловске-Камчатском, использовался в больших авиабомбах. В 1948 г. решением комиссии Министерства вооружений снят с производства по причине больших затрат и малой эффективности, неиспользованная взрывчатка была сдана на склад. Находившаяся на Камчатке во время войны на островах была направлена на Сахалин, но транспорт "Афина", перевозивший взрывчатку затонул во время сильного шторма. А это уже интересно - аколит не имеет аналогов в мире. Верно, взрывчатку с такой трехэтажной формулой и еще более трудоемким процессом производства могла производить только "Сиборко". Управляющий заводами "Беретта" грохнулся бы в обморок, если бы знал, сколько рабочих занято на Ижзаводах над изготовлением тех самых знаменитых карабинов, единственное предназначение которых заключалось в том, чтобы служить взяткой. Итак, аколит уникален и нигде на поверхности суши его нет, вернее, не было, кроме забытого богом Ижа. Какой из этого можно сделать вывод? Правильно, аколит может понадобиться любому из двух миллиардов жителей Земли. Может, какому-нибудь романскому барону захотелось устроить пышный фейерверк по случаю свадьбы своей девятой дочки, или какой-то бурский фермер решил подобным путем избавиться от стада слонов, вытаптывающих его коноплю. Бред какой-то! Надо скорее радоваться, что кто-то соблаговолил освободить для компании целых 15 квадратных метров ценных складских помещений, но "Сиборко" хочет найти этого неизвестного и отнюдь не для того, чтобы отблагодарить. Владислав просто не видел никаких концов, которые помогли бы распутать этот запутаннейший клубок. Он встал, прошелся по комнате. Неизвестно почему, вспомнился господин, встреченный сегодня утром в Пермском банке - высокий, мощный, с квадратной челюстью, в наглухо застегнутом штатском костюме, серый ежик волос, темные очки. Этот человек показался Трещевскому знакомым, но он не смог вспомнить, где и когда его видел. Да и не важно. Заказав горничной еще кофе, инженер снова сел в кресло, снял с полки одну из любимейших своих исторических монографии - "Падение" Генриха Герзера, раскрыл ее. Тьфу, это же опять Рубановская энциклопедия. Нет, вот она, лежит на столике около кресла. А это ...Да, Герзер. Но откуда здесь формула аколита? Стоп. Яркой вспышкой пронеслось озарение - это формула вещества, абсолютно идентичного аколиту, видимо, какой-то взрывчатки, производившейся в старой Германии. Что там написано? "Единственной взрывчаткой, которую удалось применить в качестве взрывателя для атомистических бомб, оказался только что поставленный на производство эрлангспренгштофф, планировавшийся для использования в новейших торпедах германских подлодок". Могильным холодом повеяло из мрачных пещер подсознания и Владиславу показалось, что небо готово рухнуть на землю.
Глава VII
Иж,9 июля 1989г.,суббота,около 10 часов утра.
Из-под тяжелой голубой портьеры, закрывавшей громадное окно комнаты пробивался яркий свет летнего солнца и доносился слабый шум просыпающегося города, но Константину не хотелось вылезать из постели. Чувствовал он себя ... почти хорошо. Голова, вопреки обыкновению последних дней, не болела, но вчерашним вечером изголодавшийся кавалергард перебрал с едой и до сих пор ощущал заметную тяжесть на желудке. Настроение экс-поручика было вполне умиротворенным. Нежась в постеле, он подумал, что неплохо бы было подыскать маленький особнячок с видом на местный пруд. Мысль эта повлекла за собой действие.
- Тришка! - заорал Константин.
- Да. - послышался недовольный голос из другой комнаты.
- Живо за местной газетенкой, - по возникшей следом паузе можно было сделать вывод, что распоряжение хозяина удивило Трифона, привыкшего за последнее время к другим приказаниям.
Тришка вернулся минут через пять и вручил так и не покинувшему постель экс-поручику какой-то сероватый листок бумаги, сложенный вдвое. Вверху первой страницы затейливой вязью были выведены черные буквы: "Ижский городовой". Ниже, более мелким шрифтом: "Газета честных граждан города Ижа, издаваемая Енохом Талиным. Цена - 5 копеек". "Ну и дерет этот честный Енох,"- подумал Константин. Столько в столице не стоили даже солидные издания в 20-24 страниц, вроде "Русских ведомостей" или "Отечества". В центре первой страницы экс-поручик увидел фотографию своего вчерашнего знакомого в белой шляпе. Заголовок сообщал: "Новые бесчинства начальника ижской доброполиции". Константин углубился в чтение:
"Вчерашний погожий июльский день омрачили новые бесчинства известного всему городу хулиганствующего элемента, по непонятным для граждан нашего славного города причинам все еще занимающего должность начальника нашей доблестной доброполиции. Наши постоянные читатели могут отмахнутся - эка невидаль, чем же еще занимается херр Фолькофф последние годы .Но вчера он превзошел самого себя, всеразрушающим ураганом промчавшись по улицам Нагорного Ижа. Начал он свой "крестовый поход" с нападения на ступеньках полицейского управления на всеми уважаемого вотского гражданина Энлиля Кедровича Гаснидова, направлявшегося в полицию в целях разъяснения недавно произошедших печальных событий, связанных с падением башни храма Керемета. Выбежавший из здания херр Фолкофф, не дав ему сказать и слова, сорвал с господина Гаснидова очки, раскидал принесенные им бумаги, а самого его насколько раз ударил руками и ногами" - Константин читал с немалым интересом, немного огорчившись тем фактом, что его надежды на то, что херр Фолькофф после знакомства с кавалергардом будет выведен из строя хотя бы на день, не оправдались. - "Затем капитан, размахивая кулаками, прошествовал по улице Бодалевской. К сожалению, нам не удалось собрать полных сведений о всех его жертвах в ходе данного рейда. Но даже частичный список поражает. Тут и кондитер Егор Петрович Похлебаев, вышедший покурить на крыльцо своей кондитерской и получивший несколько ударов в лицо от капитана. Тут и оружейный мастер Ефрем Андреевич Анкундинов, выходивший из магазина господина Харина, - херр Фолькофф сбил с ног награжденного почетным кафтаном от Сибирской оружейной компании заслуженного мастера и разбил только что купленные им в магазине четыре бутылки пермской водки, приговаривая: "Пьянству - бой!"", - "Эка сволочь," - подумал Константин, решив, что взбучка от экс-поручика разозлила капитана и он выместил свою злобу на бедных обывателях города Ижа. - "Затем херр Фолькофф атаковал Церковный рынок, раскидывая прилавки частных торговцев. Здесь, в числе прочих, от его действий пострадали и два духовных лица - настоятель Александро-Невского собора батюшка Евстахий и пастор лютеранской кирхи отец Миллер, чью дружескую беседу по некоторым спорным вопросам веры прервал разбушевавшийся капитан. В результате его нападения был сорван нательный крест с отца Евстахия, ибо за него в тот момент держался отец Миллер, а у отца Миллера порвана сутана, ибо отец Евстахий в тот момент по-братски положил ему руку на плечо. Следом, херром Фолькоффым был разогнан пикет вкладчиков недавно обанкротившегося "Шевчук-банка", что порождает у нас вполне законные подозрения о причастности главы нашей доброполиции к этой нашумевшей афере. При этом одному из пикетчиков была сломана рука, еще нескольким - ребра, а гласный городской думы Иван Савельевич Загонников, известный на все Зауралье борец за демократические права наших граждан, от полученного им по голове со словами: "Умри Саул!", удара кулака потерял сознание. У другого участвовавшего в акции протеста знаменитого ижака, члена Консультативной ассамблеи при верховном комиссаре Его Императорского Величества в федеративных землях Владимира Исааковича Ингартина он вырвал из рук плакат, при этом ударив его же древом этого самого плаката в челюсть. После, наш потерявший всякое представление о реальности защитник правопорядка с помощью своего знаменитого на весь город лассо сорвал вывешенный господином Генцем над зданием своей аптеки флаг Российской Империи. Конечно, граждане Ижа по-разному относятся к идее присоединения Прикамья к России, но никто из них никогда не позволит себе такого откровенного надругательства над флагом соседнего государства. Так же, позволю себе напомнить господину капитану, что, согласно нашим демократическим законам, Фердинанд Феликсович Генц имеет полное право вывешивать над принадлежащим ему зданием все что угодно, хотя бы и стяг Махагалы. И не надо угрожать ему повесить его в следующий раз вместо флага", - Константин возмутился по-настоящему. Эта скотина за день сорвала два российских флага! Ну за это он ответит!, - "В завершении этого дня херр Фолькофф ворвался в закрытый для посетителей по причине чрезвычайных обстоятельств публичный парк господина Дыбиньского и с ножом в руках атаковал ведших расследование загадочного ночного происшествия, о котором, несомненно, уже хорошо известно нашим читателям. С большим трудом, вотяцкий туно Илья Озаров и казак Алексей Нилин смогли обезоружить вконец потерявшего человеческий облик начальника доброполиции и выдворить его за пределы парка". Константин отшвырнул газету. Настроение совсем упало. Эта сволочь доставила местным жителям массу неприятностей, а все из-за того, что он, экс-поручик кавалергардов Его Императорского Величества, поддавшись позорной жалости к своей персоне, не догнал этого гада. Он должен был прыгать за ним в парк! И крикнул Тришке принести гражданское платье.
Константин - в сером костюме и черных штиблетах - вышагивал по каменному тротуару Восьмой улицы, под зелеными деревьями, и удивленно крутил головой, потрясенно глазея на разнообразие особняков знатных обывателей города Ижа, которыми была застроена вся Восьмая от Колчаковской до Александро-Невского проспекта. Вот, за высоким серым бетонным забором, высится что-то в виде орденского замка, но с громадными фигурами святых на карнизе. Так, тут, значится, живёт купец Полятанский. Наверное, поляк. А это, княжеский терем Древней Руси, ну прямо из лент студии "Росскино". Но, помилуй боже, зачем к нему приделан портик с колоннами ионического ордера?! Весь вид особняков Восьмой улицы свидетельствовал о том, что в Иже, видимо очень любят всевозможные исторические фильмы. Вот эту варварскую крепость Константин несомненно видел в орденштатском "Возвращение Дитриха", а тот особнячок в китайском стиле заимствован из ниппонской "Войны городов Онин". От разглядывания зданий его отвлек чинно прогарцевавший мимо казачий разъезд. Местные казаки внешне ничем не отличались от известных Григорьеву по Империи. Но он слышал, что они, вообразить себе трудно, сами избирают себе предводителей и даже Несвияжскому не удалось навязать им наказного атамана из Екатеринбурга. С такими мыслями экс-поручик и достиг вершины холма, где надпись на серой бетонной игле сообщила ему, что он находится на высшей точке города Ижа, откуда в ясную погоду можно окинуть взором весь город и прилегающие селения. Константин скептически ухмыльнулся. Погода была ясная, но из-за окружавших его громад осо