н. Над ним в овальной рамке пестреет картина, запечатлевшая еловую ветку, на которой расселись снегирь и сойка. Настроение посетителей поднимает играющий на цитре сгорбленный старец в хламиде. Отмеченный бельмом музыкант то и дело задевал струны кончиком козлиной бородки, внося фальшь в мелодию.
Не успел Тод присмотреть себе место, а кухонная дверь отворилась, и к стойке бара подошёл плотный русоволосый трактирщик. По виду — весь в делах. Листал толстую тетрадку. Грифель за ухом. Не желая отвлекать хозяина заведения, зверолов решил позже договориться за комнату. Присел у окошка за круглый столик.
Стройная официантка споро подошла. Выглядела неплохо: тугая коса смоли, пухленькие губки, обрамлённые длинными ресницами выразительные, серые глаза.
— Обед, — заказал Тод и тут же добавил: — И посытнее.
— Сделаю, — проворковала девушка и игриво подмигнула. Небось, думает, что зверолов приехал сюда развлекаться. Ещё в родном Златолесье Тод пользовался вниманием девушек. Да и что греха таить, частенько то с одной, то с другой кувыркался на сеновале. Сейчас же надлежало малость охладить пыл, концентрируясь на исследованиях туннелей. Если удастся отыскать золотую жилу, тогда можно будет дворец отгрохать и поселить в нём целый гарем.
Тод ещё витал в облаках размышлений, а обед уже подали. К брюнетке присоединилась пышногрудая блондинка. Девушки переглядывались, из-под ресничек на широкоплечего зверолова томно посматривали красивые очи, милашки хихикали.
Сумев побороть смущение, Тод буркнул:
— Спасибо.
— Если что, мы всегда на кухне, — промурлыкала блондинка. Официантки тихонько засмеялись и пошли, виляя задами.
Лишь теперь зверолов начал глядеть, что же тут за обед. В глиняной миске паровал рисовый суп. Две краюхи ржаного хлеба. В плоской, как блин, тарелке лежали оладьи. Голубенькая пиала отводилась под сметану. Кружка полна пива. Тод не смог бороться с любопытством, отхлебнул. Так и есть, водой разбавили. Ну это ещё полбеды. Мяса-то на столе нет.
— Официантка! — зычно позвал зверолов.
Блондинка и брюнетка наперегонки выскочили из кухни. Подбежали и вытянулись как струны. В глазах искрилось озорство. Ведь точно же думают, что купился Тод на их девичьи уловки. Правда, зверолов разочаровал.
— А мяса какого-нибудь нет? — грубовато спросил он.
Прислужницы разом пригорюнились.
— Есть, — промямлила блондинка.
Видать, трактирщик был одарённым человеком. Несмотря на то, что писал в тетрадке, умудрился уловить все детали общения официанток с клиентом.
— Бесстыдницы, — не грубо, но сварливо пожурил он девушек. — Только и умеете, что глазки строить, а о сытном обеде забываете.
Прислужницы совсем сникли.
— Вот выпорю вас, — продолжал трактирщик, — тогда поймёте, что работа это вам не развлечение.
Взбучка подействовала. Брюнетка принесла жареную курицу. А напарница подала тарелку варёной картошки с подливой и паприкой.
Тод приступил к кушанью, мимолётом осматривая посетителей. Старался не очень и глазеть. А вдруг посчитают за воришку? Публика разномастная. Пуще всех выделялся громадный рыжий детина с лицом исполосованным шрамами. Таких парней и называли варварами. Наверняка из самого Роффа прибыл. Возле здоровяка-северянина приткнулась пара светловолосых мужчин. Оба комплекцией не уступали Тоду, но рядом с варваром смотрелись хило. За длинным столом толстощёкий старикан заливал какую-то байку. Гортанные смехи свидетельствовали о популярности рассказчика. Возле камина царила атмосфера азарта. Воздух прямо-таки трещал от накала. Чудилось, четверо мужчин жили в неком обособленном мирке, в мирке, где знамение бога — гремящие в стаканчике кубики. Вот поставленные на кон монеты загрёб плутоватого вида юноша с лицом узким, как клинок сабли. А вот уже удача заглянула к бритому крепышу. Лопоухий старик поморщился, узловатая рука выудила из кармана медяк. Последний игрок чернее грозовой тучи. Ему и в повседневной жизни не везло — глаза нет, кончик носа отсечён. Одноглазый кинул на кон кожаную куртку. Тод ухмыльнулся и продолжил есть суп.
Хохот мужчин, слушающих байку, совпал с бранью одноглазого. Тот матерился так, что дал бы фору Фазилю, угодившему в кучу навоза.
Одноглазый швырнул на стол рубаху, и посетители получили возможность лицезреть изрезанную шрамами от батога спину. Скорее всего, прошёл каторгу в Серебряном Хребте.
Фортуна вновь не улыбнулась одноглазому. Рубаху забрал юноша.
Проигравшийся любитель азарта до крови прокусил губу.
— Одолжи денег, Баир, — попросил он у крепыша.
— Чем отдавать-то будешь? — хмыкнул тот.
— Матушкин сервиз продам.
— Ты ж его на прошлой неделе пропил.
Одноглазый поскрёб затылок.
— Первый мешок золота из новых туннелей — твой.
Крепыш расхохотался:
— Ишь как губу раскатал.
— Одолжи! — побагровел одноглазый.
— Умерь пыл.
Уже весь трактир наблюдал за перепалкой, грозившейся перерасти в потасовку. Игра цитры оборвалась. Толстощёкий балагур приутих. Рыжий варвар в предвкушении мял кулаки. Тод разглядел, как под столом в руке юноши блеснул кинжал.
Трактирщик не пас задних. Огромный опыт работы помог прочитать ситуацию.
— Арнольдо! — заголосил владелец гостиницы.
Но одноглазого уже не остановить, рванулся на крепыша. А тот, видимо, с детства участвовал в драках. Столь ловко увернуться любо кто не мог. Кулак одноглазого просвистел над головой противника, крепыш засадил по рёбрам. Одноглазый охнул и получил локтём в челюсть. Хруст возвестил о серьёзнейшей травме. Горе-игрок рухнул без чувств.
А у трактирщика начался свой бой. На зов таки прибежал, вернее — еле протиснулся через кухонные двери Арнольдо.
— Идиот! — ревел хозяин заведения. — Поди, опять девок лапал?!
Вышибала пристыжено уткнул взгляд в пол. А Тод всё ещё дивился внешности Арнольдо. В росте тот не уступал рыжему варвару. В весе превышал многократно. Если у северянина сплошные мышцы, то Арнольдо буквально заплыл жиром. Определить возраст невозможно. Над верхней губой и на подбородке пробивались пучки юношеского пушка. Лоб прочерчен глубокими морщинами.
— А ну-ка выкинь отсюда этого одноглазого! — приказал трактирщик.
И шага не успел сделать Арнольдо, а крепыш заверил:
— Я сам. — Взвалил на плечо обездвиженное тело и понёс к выходу.
Инцидент исчерпан.
У Тода никогда не было тяги к азартным играм. А теперь ещё больше убедился, что это пустая трата времени, денег и нервов.
Быстро доев, зверолов подошёл к стойке, спросил:
— Сколько с меня?
— Два медяка, — не отрывая взор от тетрадки, сказал трактирщик.
— Мне б ещё комнатку снять.
— Пять медяков.
Зверолов расплатился и получил ключ с жестяной биркой, где был выцарапан номер.
— Второй этаж, по коридору направо, — растолковал владелец «Снегиря и Сойки».
Был полдень. Тод мог либо передохнуть до ужина, либо послоняться по городу. Если бы нс усталость от длительного путешествия, то, бесспорно, выбрал бы последнее. Зверолов затопал по лестнице, вслед доносились новая байка толстощёкого старикана и игра цитры.
Коридор такой узкий, что двум широкоплечим мужланам вовек не разминуться. Благо никого помимо Тода нет. Прошагав до окошка, зверолов увидел нужную дверь.
Вероятно, многие постояльцы удивлялись помпезности номера. Тод потрясённо изучал покои. На стене в окружении мудрёного орнамента висело панно; неизвестный живописец умело изобразил залитую лучами солнца дубраву. Два покрытых лаком шкафа не испортили б интерьер жилища барона. Над металлической кроватью красовался добротный ковёр: рыжий и чёрный коты. На тумбочке светлого дерева стоял изысканный светильник с абажуром.
Зверолов положил торбу под кровать и поставил у тумбочки посох. Разувшись, прилёг. Хоть чуть-чуть покемарит.
Странное состояние полудрёмы не приносило отдыха. Обрывки воспоминаний и фантазий смешивались в необычные видения. Чёрные косматые оборотни пробирались по мрачным туннелям, те почему-то выводили в обеденные залы, где шла игра в кости. Оборотни накидывались на людей. Растерзанные человеческие фигуры разлетались в стороны здоровенными окровавленными игральными кубиками. Потом прямо из воздуха материализовались мужчины в серых плащах. Не замечая оборотней, что-то обсуждали. Средь множества неясных слов Тод улавливал упоминания школ магии, названия заклинаний. Затем обеденный зал превращался в исчерченную белыми полосами, чёрную воронку. Облака тумана не позволяли разглядеть, что же там ворошилось на дне. Казалось, одно усилие, одно маленькое усилие — и оно покажет себя. Но ощущения обманывали столь же нагло, как и невеста, убежавшая из-под венца к любовнику.
Настойчивый стук воротил Тода в реальность. Лучше бы не отдыхал. Состояние точно после перепоя. Глянул в окно. Уже сумерки.
Стук в дверь повторился.
— Там открыто, — промямлил зверолов, вставая.
Дверь отворилась, вошла уже знакомая пышногрудая блондинка-официантка.
— Я принесла тебе пива, — перешла на «ты» девушка, протягивая кружку.
Тод не отказался. Посмаковав напитком — надо же, не разбавлен водой, — сел. Прислужница мило-премило улыбнулась. И юноша почувствовал, как щит силы воли дал трещинку.
— Присядь, — попросил зверолов, похлопав по кровати.
Официантка, будто целомудренная монахиня, застенчиво примостилась на краешек кровати.
— Меня зовут Дарина, — представилась, опустив глазки.
— Тод, — назвался зверолов. Сделав глубокий глоток пива, спросил: — А истории о новых туннелях — правда?
— Как сказать... В большинстве своём ложь. Я немало слышала от завсегдатаев «Снегиря и Сойки». Понимаешь, Тод, большинство силится похвастаться своими подвигами и уж очень преувеличивает. Сыплют байки про оживших костяков, зомби. Все это чушь, полная чушь. Одно могу сказать, новые туннели действительно открыли, и кое-что там имеется. Хотя «новые» это не совсем верное слово. Туннели-то старые, принадлежащие гномам до Тридцатидневной войны. Когда дворфы выгнали коротышек, тайные сокровищницы остались. Их только сейчас нашли.