Крыло было полностью искорежено, металлические перепонки погнулись, рецепторы пришли в негодность. Механик взялся за крыло, чтобы высвободить его из ловушки. Услышав женский голос, он вздрогнул – от расстройства изобретатель начисто забыл о присутствии Джекс.
– Давай помогу. Вместе мы сможем вытянуть его быстрее.
Он кивнул. Взявшись за холодный металл, он почувствовал тепло ее рук, обхвативших крыло рядом. Прутья жалобно заскрипели, но через мгновение ребенок был свободен. Робот сразу же отскочил от Джекс. Ее теплое присутствие нервировало его.
– Оно умерло? – робко спросила девушка.
– Он, – поправил изобретатель.
– Так он умер? Робот покачал головой.
– Я починю его в мастерской.
Механик подошел к туловищу существа, разжал зажимы, крепившие две части, и вытащил все шесть аккумуляторов. За ними можно вернуться и попозже, и так дотащить ребенка – задача не из легких. Джекс молча наблюдала, но, когда механик принялся поднимать корпус с земли, вызвалась помочь. Робот взял тяжеленную голову, а Джекс взвалила на плечи нижнюю часть туловища.
Возле мастерской механик отрывисто поблагодарил девушку, недвусмысленно выпроваживая, но она осталась. Ей явно хотелось помочь, и Роботу пришлось позволить держать крыло, пока он рылся в инструментах и готовился к работе.
Механик сосредоточенно разбирал перепонки, стараясь не отвлекаться. Копаясь в искореженных деталях в поисках уцелевших частей, он затылком чувствовал ее любопытный взгляд. Затем Джекс вышла из гаража, и Робот было вздохнул с облегчением, но через некоторое время девушка вернулась, неся в руках один из аккумуляторов. Еще пять походов, и все шесть батарей стояли на полу гаража. Но и после этого она не ушла. Девушка примостилась на капоте старого автомобиля и тихонько сидела, наблюдая, как он собирает крыло из новых частей.
– Не очень-то ты разговорчивый, – нарушила она наконец молчание.
Робот ничего не ответил, и она быстро добавила:
– Да нет, ты не думай, я это в хорошем смысле. А то большинство здесь рта вообще не закрывают.
Он работал. Она не уходила.
– Почему тебя зовут Роботом?
– Потому что я робот.
– Да? А на вид – человек как человек.
– Но я не человек.
– Робот – это вообще как? Что-то типа часов?
– Гораздо сложнее часов. Меня создали еще до Чумы. Тогда люди куда лучше разбирались в технологиях. Поэтому я и выжил.
Джекс нахмурилась.
– По-твоему получается, что все, кто выжил, – машины?
– Конечно, нет, – нетерпеливо перебил Робот. – Некоторые люди тоже смогли выжить. А некоторые просто не знают, что они машины.
– Вот оно что… А вот ты как думаешь, Дэнни может быть роботом?
– Нет, он слишком безалаберный и неорганизованный. Зато я бы не удивился, если бы узнал, что Звездун – робот.
Девушка энергично замотала головой.
– Да ты что! Слышал бы ты, как он матерится! Самый обычный человек!
– Ну, какая разница! – Робот посмотрел на нее и, увидев растерянное лицо, продолжил уже мягче: – Я тоже иногда ругаюсь, но тем не менее я Робот. Генерал – всего лишь маленький винтик в огромной военной машине, запущенной еще до Чумы. Его не остановить.
– Тут ты прав.
Девушка замолчала. Робот с удивлением осознал, что потихоньку привыкает к ее ненавязчивому присутствию.
Когда он прервал работу, она все еще сидела на капоте. Вместе они вышли на улицу и устроились в тени.
– Ну как, сможешь ее починить? – поинтересовалась девушка.
Он кивнул.
– Я рада.
Молчание. На сороконожку, нежившуюся на лужайке, упала тень от фонарного столба. Недовольно вращая головой, ребенок лениво приподнялся и переместился так, что все тело вновь оказалось залито живительным светом. Затем существо вновь замерло. Робот, наблюдая за ним, в который раз подумал, какое все-таки счастье, что с ним его дети. Они определенным образом реагируют на определенные импульсы, с ними спокойно и надежно. Не то что эти Люди.
– Зачем пришла? – задал он вопрос. Прозвучало это грубо, почти враждебно.
– Пришла навестить тебя.
– Никто никогда меня не навещает.
– Значит, буду первой.
– И зачем?
Она не отвечала, и Робот взглянул на нее. Девушка сжимала руки, и, казалось, стала меньше и слабее. Ему стало немного стыдно, но ответа он решил дождаться. Наконец она пожала плечами:
– Хотела спросить у тебя кое-что…
Робот ничего не отвечал, и Джекс, притянув колени ближе к себе, словно пытаясь защититься, нерешительно продолжила:
– Понимаешь, когда я только пришла в Город, я встретила Ангела. Половина его лица была сделана из металла. А руки… – девушка вытянула к солнцу свою тонкую руку, – руки были тоже металлические, с шарнирами, как вон у той штуки. – Джекс показала на сороконожку. – Поэтому я и хотела узнать, это ты сделал Ангела?
Робот отрицательно покачал головой, сразу вспомнив сон, приснившийся ему несколько месяцев назад.
– Нет, ничего похожего я не делал. Я, собственно, ничего не придумываю, только воплощаю мечты и мысли Города. То, что ты видела, наверное, и было мечтой.
– Мне показалось, что тот же Ангел забрал мою маму. Робот вновь взглянул в ее лицо. Самоуверенность ушла, осталась маленькая растерянная девочка. Одна в чужом городе.
– Наверное, твоя мама принадлежит Городу. А Город всегда берет то, что ему принадлежит, – неловко попробовал он утешить ее.
– Но где же она сейчас? Я не могу найти ее… Джекс с надеждой смотрела на Робота. Он опустил глаза.
– Не знаю.
– Иногда мне кажется, вот-вот – и я найду ее. Сверну за угол, и она ждет меня там. Я сворачиваю и снова вижу пустую улицу, и иду дальше, еще один поворот, и еще. Но никого нет. Ты понимаешь?
– Да, понимаю.
Робот с удивлением услышал облаченные в слова собственные искания и непонятную тоску, которая постоянно тянула его в бесконечные скитания по Городу.
Ее тепло перестало казаться враждебным. Роботу вспомнилось, как однажды на улице он подобрал крошечного котенка. Малыш ничего не ел у него, и механик отнес его к Дэнни-бою. Дэнни умудрился накормить его молоком из бутылочки, но через несколько дней котенок все равно умер. Его Дети куда лучше. Если они ломаются, их всегда можно починить. Роботу стало тоскливо. Все равно лучше бы она ушла, но не выгонять же ее теперь.
– Майлз скоро будет в Городе. Он мечтает разрушить его. – Девушка уронила голову на колени. – Иногда мне хочется бежать отсюда, куда глаза глядят, но я не могу. Я ведь обещала маме, что помогу. И Дэнни-бой…
Неоконченная фраза повисла в воздухе, и Робот так и не узнал, что же там Дэнни-бой. Джекс совсем сникла, и механик напрягался изо всех сил, пытаясь сообразить, что бы такое сделать, чтобы приободрить незваную гостью.
– О! А! Хочешь пить? – брякнул он первое, пришедшее на ум.
Увидев ее слабую улыбку, осмелел:
– У меня есть холодная кола. Там, в холодильнике. Сейчас принесу.
Джекс взяла из его рук банку холодной кока-колы, а он уже говорил, сам не понимая, откуда берутся слова. Наверное, из прошлой жизни до Чумы. Когда он еще не был Роботом.
– Не переживай, все наладится. Можешь на меня рассчитывать, я помогу тебе.
Она так доверчиво смотрела на него, что Робот тут же пожалел о своих словах. Но сказанного, как ни крути, не воротишь.
После того как Джекс ушла, воздух в гараже еще долго пах ею. Робот пытался сосредоточиться на солнечной батарее для нового ребенка, но крошечные детали то и дело валились из его рук. Потеряв терпение, он взялся за ветряной механизм, но и тут работа не пошла. Испортив моток проволоки, он плюнул и вышел на улицу.
Даже вымыв руки холодной водой, он ощущал ее теплое рукопожатие. Стоя на пороге гаража, Робот задумчиво изучал пустую улицу. Солнце уже садилось, и фонарные столбы отбрасывали длинные тени.
Когда на землю спустились сумерки, он внезапно отчетливо ощутил, что что-то произойдет. Прохладный синий вечерний воздух был пропитан напряжением. Улицы ждали тайного сигнала, и он ждал с ними. Но ничего не произошло. Просто село солнце.
ГЛАВА 14
Ученый был удивлен и обрадован, когда Джекс зашла навестить его. Сразу засуетившись, он выставил на стол перед ней мятный чай и печенье в круглой жестяной коробке.
– Ну, конечно, печенье немного… м-м-м… жестковатое, но ничего, вполне сносно. Нашел больше дюжины упаковок в «Мэйсис». Ешь, не стесняйся.
Примостившись на краешке деревянного стула, Джекс взяла предложенное угощение и отгрызла кусочек.
– Я уж думал, ты и не зайдешь, – вздохнул Ученый.
– Город сам привел меня к вам, – ответила Джекс. – Я шла, шла и внезапно оказалась здесь. Решила, надо зайти.
– И правильно решила, очень рад тебя видеть! Итак, нравится тебе у нас?
Джекс неопределенно пожала плечами.
– Ну… много новых знакомых.
– Разве это плохо?
– Нет, наверное. Все хотят поговорить, о чем-то расспросить.
– Думаю, ты скоро поймешь, что большинство людей здесь очень дружелюбны, – мягко сказал Ученый.
Девушка задумчиво грызла печенье.
– Я не очень-то в этом разбираюсь. У меня никогда не было друзей. Мы всегда были вдвоем… я и мама.
Ученому неприятно резануло ухо отсутствие грусти в ее голосе. Она лишь констатировала факт. Похоже, девушка смирилась с одиночеством.
– Наверное, мама была тебе другом? Джекс покачала головой.
– Ну… не знаю. Она заботилась обо мне, но мы никогда не разговаривали ни о чем. Мне сложно привыкнуть ко всему этому вашему… дружелюбию.
– Уверен, пройдет немного времени, и ты привыкнешь. Ученый разглядывал девушку, вспоминая слова мисс Мигсдэйл. Да, его подруга в чем-то, безусловно, права. Есть в этом ребенке что-то от дикой природы. Немного застенчивая, немного опасная.
– В конце концов, не так это и сложно – быть друзьями. Друзья делают то же, что и мы сейчас, – встречаются, болтают о всякой всячине, пьют чай.
– Да? – Джекс удивленно подняла голову. – То есть, что же получается – мы друзья?