– Вряд ли это ее заинтересует. – Билли вяло попытался защитить Карлу от внимания Вроблески, про себя соглашаясь, что с такими причудами, как у нее, девчонка, пожалуй, нашла бы эту адскую коллекцию занятной.
– Могу поспорить, что сумею пробудить у нее интерес, – ответил Вроблески. И тут ему в голову пришла новая – или он сделал вид, что новая, – идея. – Знаешь что? У меня тут есть одна вещица, которую я хотел бы тебе показать. Или не стоит? Вдруг тебе не понравится? А-а, ладно, все равно покажу.
Сомнения босса показались Билли совершенно наигранными. Похоже, Вроблески давным-давно решил показать то, о чем говорил, и весь осмотр был затеян исключительно с этой целью.
– Вам виднее, мистер Вроблески, – отозвался Билли.
– Да, мне виднее.
Билли подозревал, что за предложением шефа кроется какой-то подвох или даже угроза. Но что он мог поделать? Они вошли в еще одну дверь, немного непохожую на остальные. Вроблески отпер ее ключом и распахнул. Квадрат света из коридора разрезал глубокое неосвещенное пространство без окон. Вроблески закрыл дверь за собой, отчего на несколько длинных, жутких мгновений наступила кромешная темнота. Потом хозяин дома нащупал выключатель с реостатом, и под потолком медленно ожили лампы направленного света, выхватывая куски почти пустого помещения. Здесь ничего не висело на стенах, на полу не громоздились стопки карт; лампы светили на единственный предмет в дальнем углу – стеклянный шкаф-витрину, чуть ниже среднего человеческого роста, в котором, как показалось Билли с первого взгляда, содержался то ли платок с рисунком, то ли саван.
– Что это, как ты думаешь? – спросил Вроблески.
– Отсюда трудно разглядеть.
– Ну так подойди ближе. Рассмотри. И тогда скажи, что это, по-твоему.
Билли приблизился к шкафу. Экспонат за стеклом был похож на шкуру или кожу, неудачный результат таксидермического опыта. Потом Билли кольнуло запоздалое прозрение: перед ним была не кожаная одежда, а содранная с человеческого тела и натянутая на металлическую арматуру кожа.
Причем не со всего тела – только со спины и ягодиц, отчего экспонат напоминал натянутый на рамку холст с картиной. Пожелтевшую от времени, потертую поверхность покрывали искусные вычурные татуировки в восточном стиле. Они составляли какую-то карту, однако она ни капли не походила на те, что Билли видел на спинах у женщин. Татуировка, представленная в шкафу, изображала стилизованную, прекрасно выписанную картину города с домами, улицами, мостами, рекой, храмом, пагодой и – в самой середине – вулканом.
– Каким надо быть идиотом, чтобы построить город у подножия вулкана? – спросил Вроблески, словно обращался к глуповатому ребенку.
Билли ощутил внезапный прилив безотчетного отвращения. Он попытался убедить себя: кожа не настоящая, это какой-нибудь реквизит из фильма ужасов или часть костюма с богатой вечеринки на Хэллоуин, в то же время понимая, что принимает желаемое за действительное. В шкафу имелась и фотография владелицы кожи, пока еще живой, маленькой, благочинной, тихой японки, сидящей с обнаженной спиной и с потерянным выражением оглядывающейся через плечо на объектив фотоаппарата. Кожа на живом теле выглядела лучше, чем в снятом виде.
– Теперь тебе понятно, почему меня это задевает, Билли?
Билли коротко хмыкнул в знак согласия.
– Я, конечно, не ученый, – продолжал Вроблески, – но слышал, что в прежние времена люди с татуировками нередко продавали свою кожу. Сделка заключалась еще при жизни. Продавец получал деньги, тратил их, а когда умирал, покупатель являлся за купленным товаром. Могу поспорить, что подчас продавца нелегко было отыскать. А иногда у покупателя не хватало терпения дождаться смерти от естественной причины.
– Еще бы.
– Могу представить себе, что ты сейчас думаешь. Ты думаешь: какое красивое решение проблемы. Собрать всех этих женщин, содрать с них кожу – и дело в шляпе.
– Я вовсе так не думаю. Мне вообще невдомек, в чем ваша проблема.
– Полагаю, ты не врешь. Ну, тогда ты, наверное, думаешь: что задумал этот урод Вроблески? Не он ли сам сделал эти наколки? А если не он, тогда кто? И что ему от меня надо? Что ему вообще нужно?.. Ты так примерно думаешь, я угадал?
– Примерно так.
– Понимаешь, Билли, я устал возиться с этими бабами. Сначала я думал, что чем бродить по улицам, пусть лучше посидят у меня. Я ошибался. Держать в подвале ораву похищенных, одурманенных баб с татуировками – то еще удовольствие.
Билли ему искренне поверил.
– Я не маньяк какой-нибудь, я не стану сдирать с них кожу живьем, топить их в серной кислоте или забрасывать щелочью. Просто мне нужен человек, который оказал бы мне услугу, избавив от них. И тут я вспомнил о тебе, Билли. На мой взгляд, у тебя есть необходимые способности. Мертвая хватка. Хочу предложить тебе повышение – больше денег, перспективы на будущее. Тебе бы такой шаг ничего не стоил.
– Нет, стоил бы. Это слишком большой для меня шаг.
– О, ты и не подозреваешь, на что способен.
Билли хотел возразить, дать понять Вроблески, что тот неправильно его оценил, что он не желает проверять свои способности на практике. Однако такой спор ничего хорошего не предвещал.
– А почему бы вам не убить их самому?
Лицо Вроблески собралось в хмурую гармошку, словно его поймали на хорошо знакомой мысли.
– Моральный кодекс профессионала, – ответил он, скорее тоном предположения, теоретического допущения, чем уверенности. – Я убиваю, только когда мне за это платят. Такой ответ тебя устраивает?
– Пожалуй.
– А еще я не убиваю женщин. Вообще.
– Вы думаете, я убиваю?
– Разумеется. Твой класс ниже моего.
Очередная коронная шутка, подумал Билли.
– Я не пудрил тебе мозги, когда говорил, что мне нравится твой прикид. Ты напомнил мне меня самого. Прошлого, из другой жизни. Но главное, мне показалось, что я заметил в тебе гнильцу. И захотел ее расковырять. Чтобы сделать тебя еще хуже, чем я. Я плохо поступил?
– Выходит, так.
– Ну да ладно. Я ошибся. Мне не удалось тебя испортить. Молодец.
Лицо Вроблески скривилось в очень отдаленном подобии улыбки.
– Все это теперь чистая формальность. Ты вернешься к своему парковочному бизнесу. На меня ты больше не работаешь. С тобой приятно было иметь дело. Если передумаешь насчет предложенной работы – дай знать. Может, еще заинтересуешься. А может, я сам придумаю, как тебя переубедить.
35. Кровавая каша
Управление машиной – функция, не требующая особого труда, задача, которую можно выполнять в то время, как мысли находятся далеко-далеко, погружены в белый шум невысказанных слов и непроизведенных действий. Внимание Билли Мура рассеивалось, как соль, которой посыпают дорогу от гололеда.
Он не считал себя простачком, но в то же время отчасти гордился тем, что не полагал себя умником. Его соображения хватало, чтобы честно признать: он не представляет, чего ожидать от Вроблески. Разве такой оставит в покое? Разве к такому можно повернуться задом, сказать: «Благодарю вас за возможность превратиться в киллера без нервов, но я – пас, вы не возражаете?» Держи карман шире. Билли хотелось побыстрее вернуться на свою территорию – к Карле. Отказ от работы душегубом сам по себе не превращал его в идеального отца, но для начала и это сгодится.
Он ехал не очень быстро и не так уж невнимательно, однако вскоре передок машины начал вилять и охать. Очнувшись, Билли резко остановил «Кадиллак» у обочины пустынной улицы и вышел осмотреть повреждения. Ничего страшного, всего лишь колесо спустило. Сначала нахлынула злость, потом – безотчетная меланхолия. Обмякшая резина вдруг показалась ему бесконечно жалкой. С другой стороны, проколотое колесо в чем-то обнадеживало, словно предсказывало: вечер закончится не трагедией, а мелкой неприятностью. Такой исход можно только приветствовать. Если бы боги дорог действительно всерьез ополчились против него, машина могла бы взорваться, и он бы сгинул в облаке пламени.
Его занесло в какую-то глухомань, к скелетам старых элеваторов и заброшенному треку для собачьих бегов. Колесо пришлось менять самостоятельно, что лишь подтверждало низкий социальный статус владельца машины; Вроблески не опустился бы до столь прозаического занятия. Билли открыл багажник достать запаску и домкрат. В нише для колеса застряла женская туфля – очевидно, принадлежавшая Кэрол Фермор. Прежде чем извлечь запаску, он выбросил туфлю в канаву.
Работа продвигалась тяжело и медленно: домкрат не хотел вставать на место, еще труднее было ослабить колесные гайки. Осматривая проколотую шину, Билли обнаружил сбоку небольшую, подозрительно аккуратную дырочку, словно кто-то специально сделал так, чтобы шина постепенно теряла воздух и заставила водителя остановиться далеко от дома.
Логичный вывод? Или паранойя разыгралась? Да и какая теперь разница? Колесо-то в любом случае надо менять. Закончив работу, Билли запоздало обнаружил, что новый костюм весь покрылся масляными пятнами, следами от резины и дорожной грязью. Ну и черт с ним. Кожаная куртка ближе к телу. И чем грубее с ней обходишься, тем она лучше выглядит.
Оставшуюся часть пути до дома Билли внимательно следил за дорогой. Хватит болтаться где попало. Санджай на месте, сторожит стоянку, присматривает за Карлой. Бедняге, похоже, просто некуда больше податься. Однако, подъехав к стоянке, Билли нигде не увидел коменданта. У ворот набоку валялся складной стульчик, в метре от него на земле лежала книга. Это не предвещало ничего хорошего. Все остальное вроде бы в порядке: охранное освещение горит; ворота, грузовики субподрядчиков, трейлеры на месте.
– Санджай? – негромко позвал Билли, боясь разбудить Карлу.
Послышался стон – слабый, но неподалеку. Билли пошел на звук и обнаружил Санджая, лежащего на земле возле грузовиков. Обычно идеально чистый розово-черный наряд работника был запачкан чем-то коричневым и красным. Туловище коменданта было вывернуто причудливым образом; такую позу обыкновенное тело само по себе не способно принимать: ноги запутались, голова прислонена к грузовику с надписью «Осторожно. Взрывоопасные материалы». Санджая избили в мякину, в кашу его собственно