Я рванул в магазин, где мы купили браслет, но там всего-то было в наличии десятка два. И больше, сказали нам, вряд ли можно заказать. Поставки прекращены.
Название фирмы-производителя было указано на внутренней стороне браслета, и я, как только пришел домой, заказал звонок по межгороду. В конце концов я добрался до управляющего производством.
– Помните браслеты, которые у вас делают?
– У нас их миллионы делают. Вы про какие говорите?
– На которых зебры-подвески.
Он ненадолго задумался.
– А, да, делали такие. Довольно давно. Больше не выпускаем. В нашем бизнесе…
– Мне нужно как минимум две с половиной тысячи.
– Две с половиной тысячи браслетов?
– Нет, только зебр.
– Шутите?
– Нет, мистер, не шучу, – отрезал я. – Мне они нужны, и я готов за них платить.
– У нас их и на складе не осталось.
– А можете сделать?
– Не две с половиной тысячи. Специальный заказ на такую маленькую партию… Вот если бы, скажем, тысяч пятьдесят…
– Ладно, сколько стоят пятьдесят тысяч?
Управляющий назвал цену, мы немного поторговались и в конце концов сошлись в цене – довольно высокой, учитывая, что весь браслет с зеброй и другими побрякушками стоил в розницу тридцать девять центов.
– И будьте готовы к повторному заказу, – предупредил я. – Нам и еще может понадобиться.
– Ладно. Один только вопрос: вы не сообщите, для чего вам пятьдесят тысяч этих зебр?
– Не сообщу, – сказал я и повесил трубку.
Наверное, он подумал, что у меня крыша поехала. Ну и пусть думает.
На изготовление и доставку партии из пятидесяти тысяч зебр ушло десять дней, – и все десять дней я потел от страха.
Потом пришлось их складировать; на случай, если вы не знаете, скажу: пятьдесят тысяч зебр, даже если это маленькие подвески, занимают-таки место.
Но первым делом я отсчитал две с половиной тысячи штук и положил на стол – ведь за десять дней, прошедших после получения пылеудалителей, мы ничего Партнеру не выслали. И хотя он ничем не дал знать, что недоволен, я бы вполне его понял, вырази он возмущение столь запоздалой поставкой – например, послал бы нам то, что у них соответствует бомбе. Вот интересно: если он не заподозрил недобросовестной сделки, то чем объяснял себе нашу задержку?
Все это время я много курил и еще грыз ногти. И полагал, что Льюис усердно занимается подготовкой продаж. Однако когда я поднял эту тему, он только глаза вытаращил.
– Понимаешь, Джо, мне тут пришлось похлопотать…
– Нам теперь только об одном хлопотать, – сказал я. – Как продать устройство.
– Но пыль должна же куда-то деваться.
– Пыль?
– Помнишь, мы убрали во дворе целую кучу цементного порошка? Так вот я хочу знать – куда он делся? Само устройство небольшое, в нем не уместится. В нем не уместится даже столько пыли, сколько набирается за неделю в обычном жилье. Вот это меня и беспокоит – куда она девается?
– Да какая разница! Она ведь исчезает, верно?
– Весьма приземленный подход, – презрительно бросил Льюис.
Оказалось, для организации продаж он палец о палец не ударил; пришлось заняться самому. И я столкнулся с теми же проблемами, что и с измерителем эмоций.
Пылеудалитель не был запатентован и не имел торговой марки. На нем не было этикетки с именем изготовителя и техническими данными. И когда меня спрашивали, как он работает, я не мог ответить.
Один оптовик решился взять – и предложил смешные деньги. Я расхохотался ему в лицо и ушел.
В тот вечер мы сидели с Льюисом за кухонным столом и пили пиво, оба разнесчастные. Я понимал, сколько трудностей придется преодолеть, пока мы начнем продажи. Льюиса, похоже, по-прежнему беспокоило, куда девается пыль.
Он разобрал одно устройство и только и понял, что тот использует какое-то слабое силовое поле. Слабое-то слабое, да только достаточно сильное, чтобы забастовали к чертям все сложные электронные приборы и схемы в лаборатории. Едва Льюис заметил, что происходит, тут же захлопнул заднюю крышку прибора, и все пришло в норму. Крышка вполне защищала от действия поля.
– По-видимому, пыль выбрасывается в другое измерение, – произнес Льюис с кислым видом охотничьего пса, потерявшего енотовый след.
– А может, и не туда. Может, она попадает в одно из пылевых облаков, которые там, в космосе.
Он покачал головой.
– Только не говори, что Партнер такой дурак – продает нам прибор, который вытряхивает на него нашу пыль.
– Ты совершенно не в теме. Партнер действует из другого измерения. Несомненно. И если существуют два измерения – его и наше, то могут быть и другие. Партнер и сам, должно быть, применял эти пылеудалители, – возможно, не в точности для тех же целей, что и мы, но, полагаю, тоже избавлялся от чего-то ненужного. Значит, приборы рассчитаны на переброску мусора в какое-то иное, не его измерение.
Мы сидели и пили пиво, и я вертел у себя в голове всю эту штуку насчет разных измерений. И никак не мог уловить суть. Может, Льюис и прав насчет меня и я правда мыслю приземленно. Если его, другое измерение, нельзя увидеть или потрогать или хотя бы представить, как можно поверить, что оно существует? Я вот не мог.
До того как Льюис пошел домой, мы согласились, что нам только одно и остается – продавать пелеудалитель через агентов. Назначили цену – двенадцать пятьдесят. Зебры нам обошлись по четыре цента за штуку, а нашим агентам мы уговорились платить по десять процентов комиссионных, стало быть, чистая прибыль составит одиннадцать долларов двадцать один цент со штуки.
Я поместил в газете объявление о наборе торговых агентов, и на следующий день несколько человек к нам обратились. Мы наняли их для пробных продаж.
Приборы уходили как горячие пирожки: мы попали в точку!
Я уволился с работы и занимался продажами, а Льюис вернулся в лабораторию – разбираться с кучами барахла, полученного от Партнера.
Организовать продажи – та еще головная боль. Нужно распределить участки между торговыми агентами, выправить разрешение в Бюро по улучшению деловой практики, вызволять своих людей, если они угодили в кутузку за нарушение каких-нибудь дурацких местечковых законов. Острых углов тут больше, чем может показаться.
Через пару месяцев все покатилось как по рельсам. Территорию нашего штата мы охватили полностью и уже открывали филиалы в других. Я дополнительно заказал пятьдесят тысяч зебр и предупредил насчет дальнейших заказов. Стол работал не переставая; пришлось нанять троих работников, которые круглосуточно, в три смены, обслуживали стол, и хорошенько платить им за молчание. Восемь часов шла отправка зебр, потом восемь часов – приемка пылеудалителей, потом опять отправка зебр.
Если Партнера что-то и не устраивало, он этого ничем не проявлял. Казалось, он рад и счастлив посылать нам приборы, только бы мы посылали ему зебр.
Соседи сначала проявляли любопытство и некоторое беспокойство, но потом привыкли. Если бы я мог переехать – переехал бы: дом был уже не дом, а рабочая контора, нормальной жизни у нашей семьи практически не стало. Но коль скоро мы хотели сохранить бизнес, приходилось торчать на месте, ведь только там у нас был контакт с Партнером.
Деньги текли рекой, и я передал управление финансами Хелен и Марж.
Одно время нам сильно досаждали ребята из налоговой, потому что мы не могли обозначить производственные затраты, однако поскольку налоги мы платили беспрекословно, они отвязались.
Льюис у себя в лаборатории из сил выбивался, однако больше ничего полезного не обнаружил. Время от времени его еще беспокоило, куда девается пыль.
И он таки оказался прав – наверное, впервые в жизни.
Как-то к вечеру – а прошло уже года два, как мы начали продавать приборы, – я возвращался из банка, где пытался навести порядок в денежной путанице, которую наворотили наши жены. Едва я свернул на подъездную дорожку, из дверей вылетела Хелен. Вся покрытая пылью – даже лицо в полосах пыли, – и никогда еще я не видел такой кипящей от злости женщины.
– Джо, сделай что-нибудь! – завизжала она.
– С чем?
– С пылью! Ее полный дом!
– Откуда она?
– Отовсюду!
И в самом деле, из открытых окон валила пыль, прямо как черный дым. Я вылез из машины и быстро огляделся. Повсюду в домах открывались окна, и на улицу выскакивали вопящие взбешенные женщины.
– Где Билл? – спросил я.
– На заднем дворе.
Я бегом обогнул дом и позвал сына; он тут же примчался.
Марж тоже прибежала к нам, еще более злая, чем Хелен.
– Быстро в машину, – велел я.
– Куда мы едем? – спросила Марж.
– За Льюисом.
Видно, по моему голосу они поняли, что лучше не спорить, и мигом оказались внутри, а я выжал всю скорость, какую мог. Дома, фабрики и магазины, где пользовались нашими приборами, извергали пыль в огромных количествах – скоро будет ни черта не видно.
Чтобы добраться до Льюиса, пришлось брести через его лабораторию по колено в пыли, да еще прикрывать нос платком, а то бы я задохнулся.
В машине мы протерли лица, и тогда только я увидел, что Льюис на три тона бледнее обычного, хотя, по правде сказать, он всегда напоминал непропеченное тесто.
– Это обитатели другого измерения, – возбужденно заявил он. – Из того, куда отправлялась пыль. Они с ней уже замучились и вычислили, откуда она, и теперь гонят ее обратно.
– Да успокойся! Не нужно сразу валить на наши приборы.
– Я проверил, Джо! Все так и есть! Пыль извергается в тех местах, где мы их продавали.
– Тогда нам просто нужно отправить ее назад.
Он потряс головой.
– Никаких шансов. Прибор действует только в одном направлении, теперь – от них к нам. – Он закашлялся и дико посмотрел на меня. – Представь! Два миллиона устройств собирают пыль в двух миллионах домов, магазинов и фабрик, и некоторые из них уже больше двух лет! Джо, что нам делать?!
– Отсидимся где-нибудь, пока все не уляжется.
Будучи помешанным на законности, он, похоже, тогда уже предвидел, сколько на нас обрушится судебных исков. Лично я куда больше опасался, что нас растерзает толпа разъяренных женщин.