– Ладно, договорились.
Похоже, Бизли не оставил ему выхода.
Выставив на стол тосты и банку с джемом, Тейн сел и принялся за еду.
– Могу я тебе чем-то помочь? – спросил Бизли, рукой стирая желток с подбородка.
– У меня полный грузовик мебели, и я бы не отказался, если бы кто-нибудь подсобил мне перетаскать ее в подвал.
– С удовольствием, я сильный и не боюсь никакой работы, только не люблю, когда на меня повышают голос.
Они позавтракали и шустро перетаскали мебель в подвал. С конторкой пришлось повозиться, она никак не хотела пролезать в дверь. Когда они наконец закончили, Тейн окинул взглядом свои приобретения. Человек, который замазал краской чудесное вишневое дерево, был явно не в себе.
– Мы должны снять эту краску, только очень аккуратно, – сказал он Бизли. – Надо взять растворитель, а кисть обмотать тряпкой. Не хочешь попробовать?
– Конечно, хочу. А второй завтрак у нас будет?
– Не знаю, что-нибудь поищем. Только не говори мне, что проголодался!
– Думаешь, легко было таскать все эти тяжести?
– В коробке на полке есть печенье.
Когда Бизли поднялся на кухню, Тейн медленно обошел подвал. Потолок никуда не делся; больше со вчерашнего дня ничего не изменилось. Может, подумал он, телевизор, плита и радиоприемник – своего рода плата за постой? В таком случае он не станет возражать против таких квартирантов, кем бы они ни были.
Тейн осмотрелся еще раз, но не заметил ничего подозрительного. Затем поднялся по ступеням и крикнул Бизли:
– Идем в гараж, там у меня краска. Найдем растворитель, и я покажу, как им пользоваться.
Бизли, зажав в кулаках печенье, охотно последовал за ним.
Огибая угол дома, они услышали лай Таузера. Сколько это продолжается: три, четыре дня?
Тейн вынес из гаража две лопаты и кирку.
– Пошли, – сказал он Бизли, – все равно он нам покоя не даст.
Надо признать, Таузер потрудился на славу. Пес почти целиком умещался в вырытой им яме, наружу торчал только грязный хвост.
Бизли не соврал: предмет, который торчал из ямы, больше всего походил на какой-то чан или резервуар.
Таузер задом вылез из ямы и уселся на краю; глина прилипла к усам, язык свисал изо рта.
– Он говорит, давно пора было ему помочь, – сказал Бизли.
Тейн обошел вокруг ямы и встал на колени. Затем протянул руку и стер грязь с бока предмета, который торчал наружу. На ощупь предмет был металлический.
Тейн взял лопату и постучал по цистерне. Металл зазвенел.
Они принялись за работу, слоями вынимая из ямы куски глины. Нелегкая работенка, да и цистерна была массивнее, чем казалась вначале. Чтобы выкопать ее, времени уйдет немало.
– Есть хочу, – пожаловался Бизли.
Тейн взглянул на часы. Около часу дня.
– Ступай домой, – сказал он Бизли. – Поищи чего-нибудь в холодильнике, а еще там есть молоко.
– А как же ты, Хайрам? Разве ты не голоден?
– Сделаешь мне сандвич. И захвати с собой мастерок.
– Зачем тебе мастерок?
– Хочу соскрести глину.
Тейн присел на краю ямы и смотрел, как Бизли удаляется в лес.
– Знаешь, Таузер, что я тебе скажу, – обратился он к псу, – такого зверя ты еще из норы не выкапывал.
Когда становится страшно, подумал Тейн, спасает только чувство юмора.
Бизли, тот ничуть не испугался. Такие вещи были выше его понимания.
Двенадцать футов в ширину, двадцать в длину, овальной формы. Размером с хорошую гостиную. Вот только цистерн подобного размера в Уиллоу-бенде отродясь не водилось.
Тейр выудил из кармана перочинный ножик и принялся соскребать глину с поверхности. Он очистил пространство размером с квадратный дюйм, и никакой это был не металл. Больше всего на свете поверхность походила на стекло.
Тейн продолжал скрести, пока не расчистил пространство размером с ладонь.
Поверхность была матовой; из такого молочного стекла делали кубки и вазы. Тейн охотился за подобными предметами – ценители сходили по ним с ума и готовы были платить любые деньги.
Он закрыл ножик, убрал его в карман и присел на корточки над ямой.
Кем бы ни были гости, поселившиеся у него в доме, они прилетели на такой же штуковине. Прилетели сквозь пространство или время. Странно, что эта мысль пришла ему в голову: раньше он ни о чем подобном не думал.
Тейн снова взялся за лопату, на этот раз он копал в глубину, огибая овальный бок инопланетного предмета. Что он расскажет о своей находке и расскажет ли вообще? Может быть, лучше закопать ее обратно и держать язык за зубами?
Разумеется, Бизли проболтается, но никто в городишке не станет его слушать. Все в Уиллоу-бенде знали, что малый немного не в себе.
Наконец появился Бизли, неся в руках три кривоватых сандвича и бутылку молока.
– Я гляжу, ты не торопишься, – слегка раздраженно заметил Тейн.
– Мне было интересно.
– Что именно?
– Приехали три грузовика, выгрузили в подвал какие-то тяжелые штуки. Два или три шкафа и всякую мелочь. Да, они увезли с собой телевизор Эбби. Я их отговаривал, но они меня не послушались.
– Я напрочь забыл, что Генри обещал прислать вычислительную машину.
Тейн принялся за сандвичи, разделив трапезу с Таузером, который в порыве благодарности измазал его глиной.
Покончив с едой, Тейн взял в руки лопату.
– За работу, – сказал он.
– А как же те штуки в подвале?
– Никуда не денутся. А тут нужно закончить.
Когда они закончили, уже стемнело. Тейн тяжело оперся на лопату.
Двенадцать футов в ширину, двадцать в длину, десять в поперечнике, из цельного матового стекла, которое звенело всякий раз, когда его тирогали лопатой.
Если гостям приходится подолгу жить внутри, они должны быть совсем небольшого размера. Такие как раз уместятся в пространстве между стеклянными перекрытиями.
Если они и впрямь там живут. Может быть, у него просто разыгралось воображение. Вчера утром Таузер почуял их, но с тех пор пес вел себя как ни в чем не бывало.
Тейн положил лопату на плечо и подхватил с земли мастерок.
– Пошли домой, – сказал он. – Ну и денек выдался.
Светлячки вспыхивали в кустах, уличные фонари раскачивались под летним бризом. Далекие звезды сияли в небе, яркие и твердые.
Возможно, они и сейчас в доме. Возможно, поняв, что Таузер их почуял, они сделали так, чтобы стать для собаки невидимками. Похоже, они легко обживаются на новом месте. Чтобы освоиться в человеческом жилье, подумал Тейн мрачно, им потребовалось совсем мало времени.
Они с Бизли шагнули с дорожки во тьму, направляясь к гаражу, чтобы сложить инструменты, но никакого гаража не было и в помине.
Ни гаража, ни фасада. Дорожка резко обрывалась, а на месте гаража изгибалась стена.
Они подошли к ней и встали, недоверчиво щурясь в летних сумерках.
Крыльца тоже не было. Словно кто-то взял края фасада, свел вместе, и вся передняя сторона дома оказалась внутри круга.
Теперь он владел домом с завернутым внутрь фасадом. При ближайшем рассмотрении все было сложнее, чем на первый взгляд: изгиб получился изящнее и длиннее, чем если бы края фасада просто свели вместе, а его форма была какой-то нечеткой. Словно фасад внезапно исчез, а оставшуюся часть дома использовали, чтобы замаскировать исчезновение.
Лопата и мастерок с лязгом выпали из рук Тейна. Он поднес руку к лицу и провел ладонью по глазам, словно хотел стереть то, чему не находил объяснения.
Когда он отнял руку от лица, все осталось по-прежнему.
У дома не было фасада.
Тейн обежал его вокруг, не сознавая, что бежит. С задней стороны дом не изменился.
Вместе с Бизли и Таузером он поднялся на веранду, толкнул дверь, взлетел по ступеням на кухню и одолел ее в три прыжка. В дверях гостиной остановился и, схватившись за косяк, изумленно уставился в окно.
Снаружи была ночь, в этом не было никаких сомнений. Он своими глазами видел светлячков в кустах и траве, горящие фонари и звездное небо.
И тем не менее в окне гостиной сияло солнце, а пейзаж, который раскинулся за окном, не имел никакого отношения к Уиллоу-бенду.
– Бизли, – выдохнул, – посмотри туда!
Бизли посмотрел.
– Что там снаружи?
– Вот и я хотел бы знать.
Таузер нашел свою миску и принялся гонять ее по кухне, давая понять, что проголодался.
Тейн прошел через гостиную и открыл переднюю дверь.
За дверью не было ни двора, ни шоссе. Только пустыня, ровная и гладкая, словно паркет, насколько хватало взгляда. Временами пустынную гладь нарушали скопления валунов или островки тощей растительности. Большое солнце висело над дальним горизонтом прямо на севере, где светилу висеть не полагалось. К тому же странное солнце отливало нездешней белизной.
Бизли вышел на крыльцо, и Тейн заметил, что он дрожит, как испуганный пес.
– Знаешь, – обратился к нему Тейн ласково, – ты бы вернулся на кухню и сварганил чего-нибудь на ужин.
– Хайрам…
– Все хорошо, – сказал Тейн. – Все будет хорошо.
– Как скажешь, Хайрам.
Дверь за Бизли с грохотом захлопнулась, и минуту спустя Тейн услышал, как он возится на кухне.
Тейн не винил Бизли. Ты открываешь дверь – а за ней новый незнакомый мир. Человек привыкает ко всему, но не сразу.
Тейн спустился с крыльца, обошел пикап и завернул за угол гаража, почти уверенный, что увидит за ним Уиллоу-бенд, ведь когда он заходил в дом с заднего крыльца, городок был на месте.
Однако никакого городка там не оказалось – только бесконечная пустынная гладь.
Тейн обошел вокруг дома и обнаружил, что с задней половиной дома случилось то же самое, что и с передней: на ее месте изгибалась стена, словно кто-то свел вместе углы дома.
Тейн сделал несколько шагов в глубь пустыни, наклонился и зачерпнул с земли пригоршню гальки. Камни как камни, ничего особенного.
Он присел на корточки и разжал ладонь.
В Уиллоу-бенде у его дома был задний фасад и не было переднего. Здесь, где бы это место ни находилось, все было ровно наоборот.