Оглянувшись на Таузера, он увидел, что пес забрался под днище пикапа, откуда таращился на него и рычал.
– Вот и сиди там, – велел ему Тейн. – Никуда не уходи, ты понял?
Выставив ружье перед собой, Тейн вошел в дверь и долгое время просто стоял, пока глаза не привыкли к темноте. Наконец он смог рассмотреть комнату: грубая каменная скамья с одной стороны, ниши странной формы – с другой, в углу какой-то потрескавшийся деревянный предмет мебели неопределенного назначения.
Хозяева покинули дом давным-давно, решил Тейн. Возможно, пастухи жили здесь в незапамятные времена, когда окружающая пустыня была покрыта пышной растительностью.
Из первой комнаты дверь вела во вторую, и когда Тейн вошел в нее, в уши ударил далекий рокот и другой звук, который он не сразу узнал: шорох дождя!
Сквозь открытую заднюю дверь до него долетело дуновение соленого бриза, и Тейн застыл посреди второй комнаты, не в силах вымолвить слова.
Еще один! Еще один дом, который вел в следующий мир!
Выйдя из задней двери, Тейн оказался под низким сумрачным небом, из которого хлестали потоки дождя. В полумиле от него, через поле, усеянное серыми валунами, бурное море билось о берег, вздымая высоко в воздух фонтаны пенных брызг.
Тейн поднял лицо к небу, под яростные струи дождя. Сырость и холод пробирали до костей. Само это жуткое место навевало мысли о феях и гоблинах из старинных сказок.
Он огляделся, но, кроме прибрежной полосы, ничего не увидел: дождь скрыл мир серой пеленой, за которой чудилось присутствие чего-то зловещего. Задохнувшись от ужаса, Тейн невольно попятился.
Один мир еще ничего, два уже слишком, подумал он. Навалилось чувство совершенного одиночества, и Тейн из последних сил рванулся назад, прочь из этого места.
Снаружи сияло теплое солнце. Его одежда промокла от дождя, на стволе ружья блестели дождевые капли.
В поисках собаки Тейн огляделся: Таузера не было под пикапом, не было нигде.
Тейн принялся звать пса, но безуспешно. Голос тоскливо раздавался в пустоте и безмолвии пустыни.
Он обошел дом вокруг, однако задней двери не обнаружил. Стены из грубого камня закруглялись, образуя такой же удивительный изгиб, как в его собственном доме.
Но сейчас ему не было дела до этого странного феномена: Тейн искал свою собаку, и сердце у него сжималось от страха. Сейчас он особенно остро ощущал, как далеко от дома забрался.
Три часа он безуспешно искал Таузера в пустыне. Вернулся в дом, переместился в другой мир и бродил среди валунов… Таузера не было и там. Забрался на вершину холма и долго рассматривал в бинокль безжизненную пустыню вокруг.
Наконец, падая с ног от усталости и почти засыпая на ходу, он вернулся к пикапу. Привалившись спиной к кабине, Тейн попытался собраться с мыслями.
Надо вернуться в Уиллоу-бенд, немного поспать, взять дополнительную канистру с бензином и тогда уже продолжить поиски. О том, чтобы оставить собаку в пустыне, не могло быть и речи, однако сейчас от него было мало проку.
Тейн влез в кабину и поехал назад, ориентируясь по следам своих шин на песчаных насыпях и борясь с почти непреодолимым желанием смежить веки. Неподалеку от холма, на вершине которого он заметил стеклянные капсулы, пришлось выйти из кабины размяться, чтобы не заснуть прямо за рулем. Капсул было уже не восемь, а семь.
Теперь его это не заботило, он мог думать только об одном: не выпустить руль, дотянуть до Уиллоу-бенда, выспаться и вернуться за Таузером.
Преодолев немногим больше половины пути, Тейн заметил впереди другой автомобиль и некоторое время взирал на него в немом изумлении: кроме пикапа и легковушки в его гараже по эту сторону дома не было других машин.
Он резко затормозил и с трудом вылез из кабины.
Из легковой машины выскочили Генри Хортон, Бизли и человек с шерифской звездой.
– Слава богу, нашелся! – воскликнул Генри, бросаясь к нему.
– А я и не терялся, – возразил Тейн. – Я еду домой.
– Он падает с ног от усталости, – заметил человек с шерифской звездой.
– Это шериф Хэнсон, – сказал Генри. – Мы ехали по следам твоих шин.
– Я потерял Таузера, – пробормотал Тейн. – Просто дайте мне вернуться и найти его. Я сам доберусь до дома.
Он пошатнулся и вынужден был ухватиться за дверцу, чтобы не упасть.
– Ты ворвался в мой дом, – сказал он Генри. – Взял мою машину и…
– У меня не было выбора, Хайрам. Мы боялись, с тобой что-нибудь случилось. Бизли такого наговорил, что у нас волосы встали дыбом.
– Посадите его в машину, а я поведу пикап, – сказал шериф.
– Я должен найти Таузера!
– Сначала вам нужно выспаться.
Генри обнял Тейна за плечи и отвел к машине, а Бизли открыл для него заднюю дверь.
– Ты успел понять, что это за место, Хайрам? – прошептал ему Генри тоном заговорщика.
– Не совсем, – пробормотал Тейн, – какой-то другой…
– А впрочем, неважно, – хмыкнул Генри. – Мы и так у всех на устах. О нас пишут все газеты, вещают все радиостанции, городок наводнили репортеры, ждут приезда столичных шишек. Помяни мое слово, это сделает нас…
Остатка фразы Тейн не услышал. Он уснул раньше, чем упал на сиденье.
Тейн проснулся и некоторое время лежал неподвижно. Шторы опустили, в спальне было прохладно и тихо.
До чего же приятно, подумал он, проснуться в комнате, которую помнишь с рождения, в доме, где Тейны прожили без малого столетие.
Внезапно он вспомнил – и резко сел на кровати.
И тут же услышал настойчивый ропот за окном.
Тейн встал и отдернул штору. Солдаты удерживали толпу, которая заполонила его и соседский дворы.
Опустив штору, Тейн принялся за поиски башмаков. В остальном он был полностью одет. Наверное, Генри и Бизли отнесли его в кровать и сняли туфли, одежду решив не трогать. Впрочем, ничего этого он не помнил.
Башмаки нашлись на полу за кроватью, и он сел, чтобы натянуть их.
Мозг лихорадочно работал. Нужно раздобыть горючее и взять пару лишних канистр. А еще воды, еды и, возможно, спальный мешок. Без Таузера он домой не вернется.
Покончив со шнурками, он вышел в гостиную. Там никого не было, но из кухни доносились голоса.
Тейн выглянул в окно – с прошлого раза пустыня ничуть не изменилась, разве что солнце поднялось выше, хотя на лужайке перед домом по-прежнему стояло утро.
Часы показывали шесть. Если судить по направлению солнечных лучей в спальне, то вечера. Тейна переполнило чувство вины: он не планировал проспать целые сутки! Не собирался оставлять Таузера одного так надолго!
На кухне сидели Эбби, Генри Хортон и мужчина в военной форме.
– Наконец-то! – радостно воскликнула Эбби. – А мы всё гадали, когда вы проснетесь!
– Кофе есть, Эбби?
– Полный кофейник. И я наготовила вам еды.
– Просто тост, времени мало. Я должен найти Таузера.
– Хайрам, – сказал Генри Хортон, – это полковник Райан из национальной гвардии. Снаружи его ребята.
– Я видел их в окно спальни.
– У нас не было другого выхода, – сказал Генри. – Шериф не справлялся. Народ валил толпами, они все тут разнесли бы. Пришлось звонить губернатору.
– Тейн, присядьте, – промолвил полковник, – нужно поговорить.
– Я понимаю, – сказал Тейн, берясь за стул, – но я очень спешу. Собака потерялась.
– То, что я намерен с вами обсудить, – самодовольно произнес полковник, – гораздо важнее любой собаки на свете.
– Вы просто не знаете Таузера, полковник. Это лучший пес из всех, что у меня были. Я взял его щенком, и все эти годы мы прожили душа в душу…
– Дело не терпит отлагательства.
– Пожалуйста, присядьте и выслушайте полковника, – обратилась к Тейну Эбби. – Я напеку оладий, а Генри принесет домашних колбасок…
Задняя дверь отворилась, и в кухню под грохот железа ввалился Бизли, держа три канистры в одной руке, две – в другой. При соприкосновении друг с другом канистры оглушительно гремели.
– Что здесь происходит? – повысил голос Тейн.
– Успокойся, Хайрам, – ответил Генри. – Ты понятия не имеешь, с какими трудностями нам пришлось столкнуться. Мы хотели втащить сюда большую канистру, пытались даже разобрать стену кухни, но…
– Что-что вы пытались?
– Разобрать стену, – невозмутимо отвечал Генри. – Нестандартные канистры не влезают в обычный дверной проем. Но у нас ничего не вышло. Видишь ли, изнутри весь дом сверху донизу проложен тем материалом, из которого ты смастерил потолок в подвале. Мы хотели разрубить прокладку топором…
– Генри, это мой дом, и никому не позволено крушить его направо и налево!
– Черта с два! – вмешался полковник. – Кстати, Тейн, что это за материал, который мы так и не сумели пробить?
– Хайрам, только не волнуйся, – предупредил Генри. – Снаружи нас ждет громадный новый мир…
– Никого он не ждет, вас тем более!
– И для того чтобы его обследовать, потребуется много бензина. Так как цистерну сюда не втащишь, мы решили пока запастись канистрами, а после подвести в дом бензопровод…
– Генри…
– Будь добр, не перебивай меня, – строго заметил Генри, – дай довести мысль до конца. Ты не представляешь, сколько трудностей возникло со снабжением. Размер дверей – вот камень преткновения! Для экспедиции потребуется горючее и транспорт. Легковые автомобили и грузовики можно разобрать и пронести по частям, а вот с самолетом беда…
– Генри, предупреждаю: я не позволю протащить сюда самолет! Моя семья владеет этим домом почти сто лет, и ни у кого нет права самовольно тут распоряжаться и тащить сюда всякую дрянь!
– Но нам никак нельзя без самолета! – жалобно воскликнул Генри. – Использование воздушного судна увеличит площадь обследуемой территории.
Бизли, гремя железом, прошел через кухню в гостиную.
– Я надеялся, мистер Тейн, – вздохнул полковник, – что вы войдете в наше положение. Ваш патриотический долг – оказывать нам содействие. Правительство вправе возбудить процедуру принудительного отчуждения частной собственности и конфисковать ваш дом, однако я предпочел бы до этого не доводить. Смею предположить, что для всех сторон будет лучше прийти к соглашению.