– Спроси, что они хотят за идею летающих седел.
– Они интересуются, что ты можешь предложить взамен.
Вот так задачка! Попробуй-ка сообрази.
Автомобили и грузовики, двигатель внутреннего сгорания… Нет, зачем, когда у них есть такие седла? С точки зрения этих существ, земные способы передвижения безнадежно устарели.
Дома? Нет, дома у них тоже есть. Одежда? Нет, плохая идея.
Краска, внезапно решил он. Может быть, краска подойдет?
– Спроси, интересует ли их идея краски.
– Они спрашивают, что это такое. Объясни.
– Хорошо. Это защитный слой, который меняет цвет любой поверхности. Легко хранится и легко наносится. Предотвращает коррозию, защищает от солнца и дождя. Дешево в производстве.
– Они задумались, – перевел Бизли. – Нельзя сказать, что они готовы сразу принять решение, но не откажутся услышать подробности.
Так-то лучше, подумал Тейн. Он был мастак вести подобные переговоры.
Устроившись поудобнее и слегка подавшись вперед, он всматривался в сизые лица, плоские, словно сковородки, пытаясь понять, что на уме у пришельцев.
Не тут-то было: лица были непроницаемы.
Знакомое ощущение. Он снова в своей стихии.
Что-то подсказывало Тейну, что в кои-то веки он нашел достойных противников. И это тоже радовало.
– Передай им, что, видимо, я говорил слишком быстро и они плохо меня поняли. Идея краски – очень ценная идея.
– Они по-прежнему в этом не уверены, но готовы выслушать твои аргументы, – перевел Бизли. – Не будешь ли ты так любезен изложить свою идею подробнее?
Кажется, они на крючке. Только бы не соскочили!
И Тейн с азартом принялся мухлевать.
Спустя несколько часов в сопровождении превосходно одетого господина с изысканными манерами и внушающим уважение чемоданом-дипломатом появился Генри Хортон.
Оба в изумлении замерли на пороге.
Тейн сидел на корточках и водил краской по лежавшей перед ним доске, а инопланетяне внимательно следили за движениями кисти. Если судить по разноцветным пятнам на их теле и одежде, они успели опробовать новую идею на практике. По всему полу валялись заляпанные краской доски и дюжина старых банок.
Тейн поднял глаза.
– Вот не сомневался, – произнес он, – что кто-то вскоре появится.
– Хайрам, – произнес Генри, лопаясь от важности, – позволь представить тебе мистера Ланкастера. Он специальный представитель ООН.
– Приятно познакомиться, сэр, – сказал Тейн. – Не могли бы вы…
– Мистер Ланкастер не без труда преодолел кордон, – перебил его Генри, – и я вызвался сопровождать его. Я уже объяснил ему нашу общую заинтересованность в этом деле.
– Со стороны мистера Хортона было весьма любезно помочь мне, – сказал Ланкастер. – Этот тупица сержант…
– Людей нужно уметь ставить на место, – с гордым видом заявил Генри.
Тейну показалось, что последнее замечание слегка покоробило представителя ООН.
– Могу ли я спросить, мистер Тейн, чем вы занимаетесь? – спросил Ланкастер.
– Мухлюю, – ответил Тейн.
– Мухлюете? Странное слово для…
– Ничего странного. Если вы хотите что-то продать, вы занимаетесь торговлей, а если намерены кого-нибудь облапошить, то мухлюете.
– Весьма поучительно, – заметил Ланкастер. – А эти джентльмены в голубых жилетах и есть ваши жертвы?
– Хайрам способен облапошить кого угодно, – с гордостью заявил Генри. – Он торгует подержанными вещами, поэтому никто лучше его…
– А могу я поинтересоваться, – спросил Ланкастер, не обращая внимания на Генри, – что вы делаете с банками из-под краски? Вероятно, эти джентльмены – потенциальные покупатели…
Тейн в сердцах отшвырнул доску и вскочил на ноги.
– Да заткнитесь вы оба! Вы мне слова вставить не даете!
– Хайрам! – В голосе Генри читался настоящий ужас.
– Ничего-ничего, – ничуть не смутился представитель ООН. – Мы и впрямь заболтались. Говорите, мистер Тейн.
– Меня загнали в угол, – сказал Тейн. – Хотя я продал этим приятелям идею краски, я толком не разбираюсь в красках: из чего их делают и на каком принципе основан…
– Но, мистер Тейн, позвольте заметить, если вы уже продали им краску, какая вам разница…
– Большая! – вскричал Тейн. – Я не продавал им краску. Как вы не поймете? Она им и даром не нужна! Их интересует идея краски. Они никогда с таким не сталкивались. Я предложил им идею краску в обмен на идею седел, и мне почти удалось…
– Седел? Это те штуки, что болтаются в воздухе?
– Верно. Бизли, ты не попросишь наших друзей продемонстрировать седла?
– Почему бы нет, – отвечал Бизли.
– Какое отношение ко всему этому имеет Бизли? – резко спросил Генри.
– Он переводит. Можно сказать, что Бизли телепат. Помнишь, он вечно хвастался, что понимает речь Таузера?
– Бизли всегда хвастается!
– На сей раз это правда. Он передает мои слова Сурку, тому забавному страшиле, а тот передает их пришельцам. И наоборот.
– Непостижимо! – вскричал Генри. – Да у Бизли не хватит мозгов, чтобы стать этим… как его…
– Телепатом, – подсказал Тейн.
Один из пришельцев вскочил в седло, проехал по воздуху туда-сюда, спешился и вновь уселся на пол.
– Невероятно, – произнес представитель ООН. – Это же автономное антигравитационное устройство! Такое нам не помешало бы… – Он задумчиво почесал подбородок. – Выходит, вы намерены обменять идею краски на идею этого седла? – спросил он у Тейна.
– Только мне нужна помощь, – ответил тот. – А еще мне нужен химик, а еще технолог, который расскажет, как делается краска. И профессор, который сумеет понять их, когда они будут объяснять мне идею седла.
– Ясно, – сказал Ланкастер. – Теперь я вижу, что вас и впрямь загнали в угол. Мистер Тейн, вы кажетесь мне человеком весьма проницательным…
– Еще бы, – встрял Генри, – я всегда говорил, нашему Хайраму палец в рот не клади.
– Поэтому вы понимаете, – продолжил Ланкастер, – насколько необычен способ, которым…
– Ничего необычного! – вскричал Тейн. – Они всегда так делают. Открывают новую планету и обмениваются идеями. Они поступали так веками! Идеи – единственное, что их интересует. Только новые идеи позволяют двигать вперед технологию и культуру. Знали бы вы, сколько у них идей, которыми может воспользоваться человечество!
– В том-то и дело, – согласился представитель ООН. – Это событие – важнейшее за всю историю человечества. Совсем скоро мы получим знания, которые позволят – по крайней мере, в теории – продвинуть человечество на тысячи лет вперед. Именно поэтому мы должны доверить эту работу специалистам…
– Но вы не найдете никого, кто торгуется лучше, чем Хайрам! – возразил Генри. – Хайрам облапошит любого. Почему бы не поручить эту работу ему? Приводите своих специалистов, и пусть Хайрам делает свое дело. Кажется, эти парни ему доверяют. Чего вам еще нужно? Просто помогите ему.
Тут вперед выступил Бизли.
– Я буду работать только с ним. Если вы прогоните Хайрама, я уйду тоже. Он единственный всегда относился ко мне с уважением…
– Что я вам говорил? – торжествующе воскликнул Генри.
– Не спешите, Бизли, – проговорил Ланкастер. – Мы договоримся. В подобной ситуации переводчик может рассчитывать на приличное жалованье.
– Деньги меня не волнуют, – отрезал Бизли. – За деньги друзей не купишь.
– Бизли от своего не отступится, мистер, – сказал Генри. – Вы его не переупрямите, сколько ни старайтесь. Уж мне-то поверьте, он у нас работал.
На представителя ООН было жалко смотреть.
– Да и сколько времени займут поиски другого телепата, такого, который сможет общаться с этими ребятами, – решил добить его Генри.
– Хватит раздумывать, – заявил Бизли. – Я не собираюсь торчать тут весь день.
– Будь по-вашему! – в сердцах воскликнул Ланкастер. – Идите и делайте свое дело. Я хотел сказать, пожалуйста. Мы не можем упустить такой шанс. Чем еще я могу вам помочь?
– Пусть люди из Вашингтона и важные шишки из других стран отсюда уберутся, – сказал Тейн. – Нечего маячить у меня за спиной.
– Я постараюсь объяснить им. Вам никто не будет мешать.
– А еще мне нужен химик и тот, кто разбирается в седлах. И побыстрее. Я не могу мурыжить этих ребят вечно.
– Все, что пожелаете, – сказал представитель ООН. – Ученые прибудут в ваше распоряжение через пару часов. А через день-два я соберу команду экспертов, которая будет у вас под рукой по первому требованию.
– Сэр, – вкрадчиво произнес Генри, – вы сама любезность. Мы с Хайрамом весьма вам обязаны. А теперь, раз уж все устроилось, не пора ли обратиться к прессе? Журналисты ждут вашего заявления.
Представитель ООН кивнул, и они с Генри спустились с крыльца.
Тейн обернулся и посмотрел на пустыню.
– И все это – мой большой двор, – промолвил он.
Операция «Вонючка»Перевод Е. Алексеевой
Я караулил их, сидя на заднем крыльце своей хибары. Под правой рукой я держал ружье, а под левой бутылку. И тут собаки подняли лай.
Я отхлебнул из бутылки, взгромоздился на ноги и пошел на двор, прихватив метлу.
Судя по тому, как заливались собаки, они опять загнали в угол кого-то из скунсов, а скунсы у меня из-за всех этих самолетов и так нервные, ни к чему еще больше их донимать.
Я обошел дом до того места, где повалился штакетник, и потихоньку выглянул из-за угла. Уже смеркалось, но я хорошо видел, как три собаки кружат возле зарослей сирени, а одна наполовину влезла в гущу кустов и тявкает оттуда. Следовало, конечно, их приструнить, покуда шерсть не полетела. Я хотел подкрасться к ним потихоньку, но потихоньку не вышло – под ноги то и дело лезли какие-то пустые бутылки и жестянки от консервов. Наутро первым делом расчищу двор. Давно уже собирался, но все было как-то недосуг.
В общем, шуму я наделал, и три собаки, которые носились вокруг, сразу удрали. Только четвертая, забурившаяся в самые кусты, отступать не хотела. Я как следует прицелился и от души огрел ее метлой по хребтине. Как она оттуда вылетела!.. Она у меня, знаете, из тех, на которых шкура мешком висит, так я думал, она эту шкуру в кустах и оставит. Ну вот, она взвыла, выскочила, как пробка из бутылки, и промчалась у меня прямо между ног. Тут мне под пятку подвернулась консервная жестянка, и я самым унизительным образом плюхнулся на задницу. От удара из меня вышибло весь воздух.