– Эй, папаша! Ну-ка отойди оттуда! Не смей трогать обломки, пусть лежат, где упали!
– Имею право, – возразил я. – Моя машина.
– Отойди! Что-то тут нечисто, и надо разобраться, нечего вещдоки руками хватать!
Я выпустил из рук решетку и вернулся на дорогу, и там мы вчетвером сидели и ждали. С пилотом вроде все обошлось, только лоб над бровью был немного рассечен и лицо в крови перемазано. Он попросил сигарету, Слэйд ему выдал и дал прикурить.
Мы слышали, как за поворотом Эрни отгоняет в сторону патрульную машину, а вскоре он сам к нам подошел и сел рядышком.
– Скоро будут, – только и сказал он, а дальше мы все сидели молча.
Пожалуй, нам было страшно говорить о том, что мы видели.
Не прошло и четверти часа, как на нас обрушилась вся военная база. Сначала появилась «скорая», приняла на борт пилота и умчалась в облаке пыли. Затем приехала пожарная машина, а за ней джип, в котором сидел полковник. За ними подтянулись еще джипы и три или четыре грузовика, набитые солдатами. В общем, через какие-то минуты на поле суетилась целая толпа.
Полковник был аж красный от расстройства. Ну еще бы! Не каждый день самолет сталкивается в воздухе с автомобилем. Решительным шагом подойдя к Слэйду, полковник начал на него орать, а Слэйд начал орать в ответ. Я подивился тому, что они друг на друга такие злые, но потом сообразил, что дело не в этом, просто у них в армии так принято.
Вокруг все сновали туда-сюда и тоже орали, однако продолжалось это недолго. Не успели полковник и Слэйд закончить свою громогласную беседу, как военные уже оцепили все поле. Разобравшись со Слэйдом, полковник подошел ко мне.
– Так это ваша машина, – произнес он обвинительным тоном.
– Да, – говорю, – моя, и я на вас в суд подам, потому что машина была отменная.
Полковник смерил меня таким взглядом, будто прикидывал, не раздавить ли меня, как вошь, а потом вдруг узнал.
– Погодите-ка, – говорит. – Не вы ли на днях ко мне заходили?
– Ну да, я. Про скунсов вам говорил. Один из них и сидел в старушке Бетси.
– Так, погодите, дедуля, – перебил меня полковник. – Вы меня запутали. Давайте-ка по порядку.
– Старушка Бетси – это моя машина, – начал объяснять я. – А скунс в ней сидел. Когда она столкнулась с вашим самолетом, скунс спустился на ее крыле.
– В смысле, скунс сидел на крыле машины…
– …и оно опустилось на землю, как перышко.
Полковник обернулся к Слэйду:
– Капрал, этот человек вам еще нужен?
– Да кому он нужен, пьяница несчастный…
– Я бы хотел забрать его на базу.
– Буду вам очень признателен.
– Тогда идемте, – сказал полковник мне, и мы с ним забрались на заднее сиденье джипа.
Солдат за рулем времени терять явно не любил, так что по пути мы с полковником не разговаривали – держались за что придется и отчаянно надеялись доехать до места живыми. По крайней мере, за себя могу ручаться.
На базе полковник привел меня в кабинет, сел за стол и сделал мне знак присесть напротив. А потом откинулся на спинку кресла и стал меня рассматривать. Я, ей-богу, порадовался, что ни в чем не виноват, а то ведь под таким взглядом пришлось бы сразу признаться как на духу.
– Я услышал от вас очень странные вещи, – проговорил полковник наконец. – Теперь неплохо бы вам устроиться поудобнее и рассказать мне все как было – с самого начала и ничего не упуская.
Ну, я и выложил все как есть, со всеми подробностями, чтобы он четко понял мою точку зрения, и он ни разу не перебил меня, а сидел и молча слушал. Пожалуй, так внимательно меня никто не слушал за всю мою жизнь.
– Давайте вернемся чуть назад, – попросил он, когда я закончил. – Вы говорите, прежде машина никогда сама по себе не ездила?
– При мне – никогда, – честно ответил я. – В мое отсутствие – не знаю. Может, и тренировалась.
– И она никогда раньше не летала?
Я помотал головой.
– А этот скунс находился внутри нее, и когда она и сама поехала, и когда полетела?
– Верно.
– И, говорите, после столкновения скунс опустился на землю на ее крыле?
– Ну да. Крыло перевернулось, он выскочил и удрал в лес.
– А вам не кажется странным, что все обломки попадали на землю сразу, а большое и тяжелое крыло опустилось медленно, как перышко?
Я признал, что это действительно несколько странно.
– Теперь давайте про скунса. Он в самом деле мурлыкал?
– Да, и очень умильно.
– И хвостом вилял?
– Прямо как собака.
Полковник отодвинул от себя блокнот, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, вроде как приобняв себя за плечи.
– Знаете, – говорит, – по моему личному опыту, приобретенному еще в мальчишеские годы, скунсы не мурлыкают и уж точно не виляют хвостом.
– Понимаю, к чему вы, – оскорбленно ответил я. – Но пьян я не был. Может, и пропустил стаканчик-другой, пока вашего самолета с ружьем дожидался, но скунса я видел ясно как день, я его ни с кем не перепутал, и он на самом деле мурчал. Я ему понравился, и он ластился ко мне и…
– Ладно, – прервал меня полковник, – ладно.
Мы немного посидели, глядя друг на друга, а потом он расплылся в улыбке.
– А знаете, я внезапно понял, что мне остро необходим помощник.
Тут я набычился.
– Нет уж, меня не завербуете. Я к этим вашим самолетам на четверть мили не подойду, хоть вы меня на аркане тащите.
– Гражданский помощник. Три сотни в месяц плюс содержание.
– Полковник, меня как-то никогда не прельщала армейская жизнь.
– И столько выпивки, сколько захотите.
– Где подписывать?
И так я стал личным помощником полковника.
Тогда я подумал, что он чокнутый, и с тех пор не изменил своего мнения. Ему следовало сразу бросить эту бредовую идею, для своего же блага. Но он втемяшил ее в голову, и все, пиши пропало. Есть такая порода людей – если уж впали в азарт, играть будут до последнего.
Ладили мы с ним вполне нормально, хотя порой случались и разногласия. И начались они с того, что он вздумал запереть меня на базе. Я, конечно, шум поднял, но он был непреклонен.
– Если вас отсюда выпустить, вы тут же надеретесь и начнете болтать. А я хочу, чтобы вы закрыли рот на замок и ни гу-гу. А то, думаете, почему я нанял вас на работу?
Работа, кстати, была недурная. Делать не приходилось ничегошеньки. Вот честное слово, палец о палец не ударил. Кормили сносно, крыша над головой была, и с выпивкой полковник меня не обидел.
Первые несколько дней я его вообще не видал, как будто забыл он про меня. Решил сам заглянуть его проведать. Не успел в кабинет зайти, как следом вбегает сержант с кипой бумаг, весь нервный.
– Вот рапорт по той машине, сэр, – говорит.
Полковник бумаги взял, полистал и отвечает:
– Сержант, я в этом ни черта не разберу.
А сержант ему честно:
– Я местами тоже, сэр.
– А это что? – спрашивает полковник и пальцем в листок тычет.
– Бортовой компьютер, сэр.
– Не может быть бортового компьютера в легковом автомобиле.
– Вот я им тоже так и сказал, сэр. Но мы нашли место, где он был подсоединен к блоку цилиндров.
– В смысле, подсоединен? Приварен?
– Не совсем, сэр… Он там как будто с самого начала был. Вроде как отлит вместе с блоком. Никаких следов сварки.
– И вы уверены, что это компьютер?
– Коннели говорит, что да, сэр. А он в компьютерах понимает. Только вот такого никогда не видел. Говорит, у него даже принцип работы совсем другой, незнакомый. Хотя, говорит, очень логичный. Хороший, короче, принцип. Он говорит…
– Да не тяните вы!
– Говорит, он мощнее любого нашего компьютера как минимум в тысячу раз. И его без особого преувеличения можно назвать разумным.
– Что значит «разумным»?
– Ну, Коннели предполагает, что устройство такого уровня может быть способно на самостоятельное мышление.
– Матерь божья!
Некоторое время полковник сидел, погрузившись в раздумья. Затем перевернул страницу и снова ткнул пальцем.
– А это что?
– Еще одна деталь, сэр. Ну, чертеж детали. Мы не знаем, для чего она.
– Не знают они!..
– Мы никогда ничего подобного не видели, сэр. Даже не представляем, для чего она. Была прикреплена к коробке передач, сэр.
– А это что?
– Результат анализа бензина. Странная штука, сэр, бензобак был весь покорежен, но немного бензина там осталось, и мы…
– Почему вы вообще его анализировали?
– Потому что это оказался не бензин, сэр. То есть бензин, но другой. У него измененная формула, сэр.
– Это все, сержант?
Сержант от нервов уже слегка взмок.
– Нет, сэр, там еще много такого в отчете. Мы нашли почти все обломки. Не хватает только мелочей кое-где. Теперь пытаемся собрать машину.
– Собрать?
– Точнее, склеить.
– То есть ездить она больше не будет?
– Нет, сэр, навряд ли. Слишком сильно повреждена. Но если бы ее восстановить, это была бы лучшая машина в истории. На спидометре у нее восемьдесят тысяч миль, но она как новенькая. А некоторые детали сделаны из сплавов, которые мы не можем даже определить. – Сержант помолчал и добавил: – Если позволите высказать свое мнение, сэр, все это очень странное дело.
– Тут вы правы, – ответил ему полковник. – Благодарю вас, сержант. Очень странное дело.
Сержант уже собрался было уйти, однако полковник его остановил.
– Одну минуточку.
– Да, сэр.
– Вам и всей вашей рабочей группе запрещено покидать пределы базы. Нельзя допустить утечки информации. Будьте добры передать своим. Тому, кто не уследит за языком, придется плохо.
– Слушаюсь, сэр, – произнес сержант, козырнув, как положено, хотя по глазам было видно, что он бы сейчас полковника с удовольствием прирезал.
Когда он ушел, полковник обратился ко мне.
– Эйза, – говорит, – если вы забыли мне что-нибудь сообщить, и я из-за этого потом буду выглядеть дураком, я сверну вашу тощую шею.
– Ничего я не забыл, – отвечаю. – Честное слово.