– Я все равно считаю, что риск слишком велик. Одно дело играть с самолетами, и другое – атомоход. Если Вонючка сделает что-то не то…
Генерал поджал губы.
– Придется рискнуть.
Полковник дернул плечом и стал подниматься по трапу. Генерал дал мне знак, и я тоже полез. Вонючка сидел у меня на плечах. Генерал забрался следом.
В самолетах мы с Вонючкой обычно сидели одни, но в этот раз нас сопровождала группа техников. Места было много, и так они могли наблюдать за тем, что делает Вонючка. Полагаю, в случае с атомоходом держать руку на пульсе было особенно важно. Я сел в капитанское кресло, Вонючка устроился у меня на коленях. Полковник побыл с нами какое-то время, затем удалился, и мы остались одни.
Мне было неспокойно. Все-таки полковник дело говорил. Однако время шло, ничего не происходило, и я стал надеяться, что обойдется.
Так минуло четыре дня. Я попривык и успокоился. Я убеждал себя, что на Вонючку можно положиться. Он не сделает нам ничего плохого. Если судить по тому, как вели себя техники и как скалил зубы генерал, пока Вонючка оправдывал возложенные на него ожидания.
На пятый день, когда мы начинали свою вахту, генерал сказал:
– Думаю, сегодня закруглимся.
Это меня обрадовало.
А потом, когда мы уже собирались сделать перерыв на обед, все и случилось. Вряд ли я смогу изложить по порядку, потому что сам мало что понял. Я как будто услышал чей-то крик, хотя никто не кричал. Я привстал с кресла и снова сел.
Крик повторился.
Я понял, что сейчас что-то будет. Вот прямо костьми почувствовал. Надо было скорее убираться с атомохода. Меня охватил страх – животный ужас. Но чувство долга пока было сильнее. Я не мог уйти. Я должен был оставаться на месте и выполнять свою работу. Я вцепился в подлокотники и велел себе собрать волю в кулак.
Но тут меня накрыла такая паника, что все остальное потеряло значение. Я уже не мог с ней бороться: вскочил, сбросив Вонючку на пол, кинулся к двери, насилу открыл ее и вспомнил, что я не один.
– Вонючка!
Хотел было вернуться и подобрать его, однако паника накатила еще сильнее, и я помчался наутек, не разбирая дороги.
Бегу я, значит, по мосткам, железо под ногами гремит, а снизу слышно, как там тоже все мечутся и кричат. Я сразу понял, что не ошибся, что не просто так перетрухнул. На корабле что-то случилось.
Люди так и хлынули изнутри атомохода на палубу и стали торопливо спускаться по лестнице. Моторка уже шла забирать их. Один не удержался на лестнице, свалился в воду и поплыл к суше сам.
А там, вокруг резервуара, уже собирались пожарные машины и кареты «скорой помощи», а на главном корпусе базы пронзительно завывала сирена – как кошак, которому наступили на хвост.
Глядя по сторонам, я видел застывшие бледные лица. Хотя народ вокруг меня был перепуган не меньше моего, я от этого почему-то не забоялся еще сильнее, а как-то даже успокоился.
Люди спешно спускались по лестнице один за другим, в воду упали уже несколько и теперь добирались вплавь. Если бы кому-нибудь пришло в голову засечь время, наверняка кто-то из них поставил бы мировой рекорд.
Ожидая своей очереди к лестнице, я снова подумал о Вонючке и решил, что надо за ним вернуться. Но на полпути назад остановился, растеряв остатки храбрости. И вот что странно – я не имел ни малейшего понятия, что же меня так пугало.
В общем, я в числе последних спустился в перегруженную моторку, и она с трудом поползла к суше.
Там уже носился туда-сюда тот самый военный врач и выкрикивал приказы, отправляя пловцов на санитарную обработку, все кругом тоже бегали и орали, пожарные машины стояли наготове с заведенными моторами, сирена выла.
Кто-то вдруг завопил:
– Назад! Бегите! Все назад!
И мы, конечно, побежали, как стадо перепуганных овец.
А потом раздался бессловесный крик, и мы обернулись. Атомоход медленно поднимался из резервуара. Вода под ним бурлила и шипела, корабль же уверенно и грациозно шел прямо вверх, ни разу даже не вздрогнув, шел и шел, пока не скрылся в зените.
Я вдруг сообразил, что вокруг мертвая тишина. Все застыли на месте и не дыша таращились в небо. Даже сирена заткнулась.
Кто-то похлопал меня по плечу. Это был генерал.
– Где Вонючка?
– Он за мной не побежал, – ответил я уныло. – А возвращаться за ним было страшно.
Генерал развернулся и зашагал через поле. Сам не знаю почему, я последовал за ним. Он припустил бегом, и я потрусил рядышком. Вместе мы влетели в главный корпус, помчались вверх по ступенькам в наблюдательный пункт, и генерал взревел с порога:
– Засекли?
– Да, сэр. Ведем.
– Это хорошо. Хорошо. – От быстрого бега генерал весь запыхался. – Нам придется его сбить. Куда он направляется?
– Вверх, сэр. По-прежнему вертикально вверх.
– Высота?
– Около пяти тысяч миль, сэр.
– Невозможно! Это же не космический корабль!
Генерал развернулся к дверям, наткнулся на меня, рявкнул: «Прочь с дороги!» – и побежал вниз, громыхая по ступенькам.
Я тоже вышел наружу, но свернул в другую сторону. У административного корпуса заметил полковника, и тот меня окликнул.
– Удалось ему, – сказал он мне.
– Я хотел его забрать, а он ни в какую…
– Ну конечно. Как по-вашему, почему мы все побежали с корабля?
Я задумался. Ответ мог быть только один.
– Нас прогнал Вонючка.
– Не только машины вызывали у него сочувствие, Эйза… Разумеется, он ждал, когда мы дадим ему что-то серьезное, то, из чего можно сделать космический корабль, однако тащить за собой в космос людей он не хотел и потрудился нас выгнать.
– Выходит, он и правда немножко скунс, – заметил я, поразмыслив.
Полковник удивленно прищурился:
– Это еще почему?
– Мне не нравилось прозвище Вонючка. Несправедливо так обзывать того, кто совсем не пахнет. Но, видать, запах у него был. Такой, который чуешь не носом, а головой. Такой, который может отпугнуть не хуже обычного. Вот мы все и побежали.
Полковник кивнул и поднял глаза к небу.
– Я рад, что он своего добился.
– Я тоже.
И все-таки я был слегка обижен на Вонючку. Мог бы со мной попрощаться. Я ведь был ему лучшим другом на всей планете, а он взял и прогнал меня наравне с остальными. Не по-людски это.
Хотя…
Я по-прежнему не знаю, за какой конец держать разводной ключ, но у меня теперь новая машина. Купил ее на деньги, заработанные на базе. И ездит она сама. Ну, то есть за городом, по спокойным дорогам. Когда поток оживленный, сама не может, пугливая. Далеко ей до Старушки Бетси.
Я теперь так умею. А понял это, когда машина однажды поднялась в воздух и аккуратно перелетела через упавшее на дорогу дерево. Все же столько времени провел с Вонючкой, успел кой-чего понабраться. Я бы и летать ее мог научить. Но не буду. Не ровен час, обойдутся со мной как с Вонючкой.
ДжекпотПеревод В. Лопатк
Док обнаружился в медпункте – уже изрядно выпивший. Чтобы привести его в чувство, пришлось потрудиться.
– Возьми себя в руки, – бросил я. – Мы сели. Дел невпроворот.
Я заткнул бутылку пробкой и убрал повыше.
Док держался с достоинством.
– Не беспокойтесь, капитан. Я – врач на этой лохан…
– За работу. Кажется, мы что-то нашли.
– Раз вы так говорите – значит, планета не подарок, – мрачно протянул Док. – Экзотический климат, ядовитая атмосфера…
– Планета земного типа с кислородной атмосферой, климат вроде нормальный. Бояться нечего. Анализаторы дают почти идеальный рейтинг.
Док обхватил голову руками и простонал:
– Наши анализаторы горячее от холодного едва отличают. Если скажут, что можно дышать, и не ошибутся – уже хорошо. Это не корабль, а груда металлолома.
– Нормальный у нас корабль.
– Мы – падальщики. Или даже хищники. Мечемся по Галактике, хватаем что плохо лежит.
Я пропустил его слова мимо ушей. Док вечно заводит эту пластинку, когда напивается.
– Отправляйся на камбуз, – велел я. – Пусть Оладушек вольет в тебя кофе. Мне нужно, чтобы ты был на ногах и работал как полагается.
Но так просто Док не сдался.
– И что у нас на этот раз?
– Элеватор. Огромный – ты такого еще не видел. Миль десять или пятнадцать в ширину и уходит куда-то за горизонт.
– В элеваторах хранят зерно. Тут что, развитое сельское хозяйство?
– Нет, пустыня. И никакое зерно там не хранят – просто похоже на элеватор.
– Выходит, это склад? – продолжил Док. – Или город? Крепость? Храм? Хотя нам-то какая разница, да, капитан? Мы и храмы грабим.
– Вставай! И поживее! – заорал я.
Он вскочил.
– Надо думать, население уже вышло встречать нас с распростертыми объятиями.
– Нет никакого населения. Только элеватор.
– Так-так. Значит, предстоит кража со взломом, – пробормотал Док и заковылял вверх по трапу.
Я знал, что с ним все будет в порядке. Оладушек умеет привести Дока в норму.
Я вернулся к шлюзу. У Фроста все было готово: винтовки, топоры, волокуши, мотки веревки и фляги с водой. Фрост был превосходным старшим помощником: он всегда знал, что делать, и делал это без лишних слов. Не представляю, как бы я без него обходился.
До элеватора было около мили, но из-за колоссальных размеров здания казалось, что оно гораздо ближе.
– Сколько же можно взять добычи в такой махине… – протянул Фрост.
– Не исключено, что там пусто, – отозвался я. – Или ее охраняют. Или мы вообще не сможем туда добраться.
– Внизу есть проходы.
– Может, там ворота три метра толщиной.
Во мне говорил не пессимизм, а опыт. Уже не раз бывало, что бесценные сокровища на деле оборачивались сплошными бедами. Поэтому я не тешу себя надеждой, пока своими руками не пощупаю что-то, что можно обратить в деньги.
По трапу поднялся Хатч Мердок, корабельный механик. У Хатча вечно все было не так. Он сразу начал жаловаться.
– Говорю вам, капитан, однажды эти двигатели просто сдохнут! Так и повиснем посреди космоса. Мы только и делаем, что их чиним.