Он был очень рад новому первокурснику, гордо рассказывал о других студентах и долго распространялся, какое это счастье для педагога – передавать ученикам факел знаний.
Я чувствовал себя подлецом.
И тут все закончилось. Я снова оказался на сиденье, а второе существо снимало колпак с моей головы.
Мы с моим собеседником одновременно встали и оказались лицом к лицу. Странно это – смотреть в глаза существу, с которым только что заключил сделку, не имея возможности добавить ни слова. Тут он протянул обе руки и дружески пожал мои ладони.
– Вы еще расцелуйтесь. Мы с ребятами пока отвернемся, – хмыкнул Хатч.
При других обстоятельствах я бы этого так не оставил, а тут и бровью не повел.
Второе существо вытащило из машины цилиндры и протянуло один мне. Теперь они были черными.
– Уходим отсюда, – сказал я.
Мы двинулись к выходу с максимальной скоростью, но сохраняя достоинство – если это слово здесь уместно. Оказавшись снаружи, я подозвал Хатча с Фростом и Оладушком и все им рассказал.
– Мы падали в пропасть, но ухватили Вселенную за хвост, – подытожил я.
– А как же Док? – спросил Фрост.
– Разве не очевидно? Это идеальная сделка: все как ему нравится. Наплетем про благородство и великодушие, что мы это все от чистого сердца.
– Он и слушать не будет. Док не поверит ни единому слову, – заявил Оладушек.
– Оставайтесь здесь, – сказал я. – И положитесь на меня.
Я направился обратно к кораблю. Дока было не видать. Я хотел его окликнуть, но передумал и решил рискнуть. Я поднялся по трапу до самого шлюза – Док так и не появился. Осторожно шагая по коридору, я уже догадывался, что случилось.
Док обнаружился в медпункте на том же стуле, пьяный в стельку. Винтовка лежала на полу рядом с парой пустых бутылок.
Конечно. После разговора со мной Док понял, что отрезал себе все пути к отступлению, и к решению проблемы подошел своим обычным способом.
Укрыв Дока одеялом, я отыскал еще бутылку, открыл ее и поставил возле стула, а потом отправился за остальными, прихватив винтовку.
Той ночью я размышлял о бесчисленных возможностях.
Можно провернуть аферу с университетом. Все будет по закону – разве что профессор не догадывается, что учеба будет платной.
Можно вернуться к турпоездкам: год-другой на чужой планете всего за шесть часов реального времени. Нужно только выбрать пару подходящих предметов вроде географии или обществознания.
Можно заняться исследованиями и за кругленькую сумму разыскивать для клиентов любую информацию.
Наверняка найдутся и записи интересных исторических событий. Мы можем продавать их как совершенно безопасные приключения. Мечта домоседа.
В голове крутилось еще множество идей. Профессорам этого университета удалось найти идеальный способ передачи знаний. Если хочешь чему-то научиться – просто живешь и учишься на практике. Не читаешь, не слушаешь и даже не смотришь трехмерное кино, а живешь. Изучая планету, ты ходишь по ней. Исследуя чужие формы жизни, живешь вместе с ними. Если учишь историю, ты видишь ее или творишь своими руками.
Идеальный метод. Хочешь построить космический корабль – берешь и строишь. Чтобы понять, как работает инопланетный механизм, сам собираешь его с нуля. В любой области знания это работает лучше других методов обучения.
Тут я понял: перед продажей нужно самим проверять каждый цилиндр. Иначе наши клиенты могут научиться чему-нибудь не тому.
Мне снились революционные открытия в химии и инженерии, передовые бизнес-модели и философские концепции. И даже философские концепции в моем сне обращались в деньги.
Мы будем править Вселенной. Наша корпорация протянет свои щупальца во все ее уголки. Да, через тысячу лет придется платить по счетам, но это уже не наша забота.
Док протрезвел к утру, и я велел Фросту посадить его в карцер. Хотя опасности он уже не представлял, пусть посидит под замком – ему на пользу пойдет. Поговорю с ним позже, сейчас времени не было.
Мы с Хатчем и Оладушком вернулись в здание, где я еще раз пообщался с профессором: выбрал дополнительные предметы и уладил формальности. Его коллеги стали выдавать нам промаркированные коробки с учебными курсами, и вся команда вместе с механиками взялась за погрузку. Мы с Хатчем стояли у выхода и наблюдали за работой.
– А я не верил, что мы сорвем джекпот, – сказал Хатч. – Думал, так и будем вечно скитаться по планетам. Правильно говорят: человеку свойственно ошибаться.
– Повезло, что эти профессора немного не от мира сего. Если бы они задали пару неудобных вопросов, нас легко раскусили бы.
– Думают, что все вокруг честные, как они сами. Так бывает, когда слишком чем-то увлечен. Начинаешь жить в воображаемом мире.
Он был прав. Миллионы лет эти создания создавали университет и будут трудиться над ним еще столько же.
– Не понимаю, зачем им это. Выгоды никакой, – сказал я.
– Никакой – им. А нам – еще какая, – возразил Хатч.
Тут я рассказал про свою идею просмотреть все цилиндры, чтобы не упустить что-нибудь ценное.
– Вам, капитан, палец в рот не клади, – усмехнулся Хатч. – Так и сделаем. Выжмем из находки все до последнего цента.
– Нужно подойти к этому с умом, – продолжал я. – Смотреть все по порядку: от начала до конца.
Хатч согласился, но заметил:
– Потребуется куча времени.
– Поэтому приступай немедленно. Базовый курс уже погрузили – начнем с него. Оладушек поможет тебе с машиной.
– Мне? – взвился Хатч. – А почему мне? Вы же знаете, я и читать-то не люблю.
– Читать не надо. Ты просто развлечешься, пока мы будем коробки таскать.
– Не хочу!
– Подумай сам, – продолжал я. – Мне нужно приглядывать за работой и успокаивать профессора, если вдруг что-то пойдет не так. Фрост руководит погрузкой. Док в каталажке. А Оладушку я такую работу не доверю. Он невнимательный: не заметит что-нибудь важное, и мы потеряем миллионы. А ты знаешь цену деньгам.
– Ну если так… – Хатч аж надулся от гордости. – Пожалуй, займусь.
К вечеру все устали как собаки, но не жаловались. Погрузка шла хорошо. Через пару дней можно будет стартовать. Только Хатч за ужином молчал и ковырялся в тарелке – словно обдумывал какой-то план. При первой возможности я отвел его в сторонку.
– Как продвигается дело?
– Нормально. Там сплошные объяснения, что к чему и зачем это все надо. Болтовня одна.
– Что за болтовня?
– Трудно объяснить. Мне и слов не подобрать. Может, вы лучше сами посмотрите, когда время будет?
– Да уж посмотрю, не сомневайся. – Я слегка рассердился.
– Ничего стоящего пока не попадалось.
Тут я ему верил. Нюх на деньги у Хатча был выдающийся.
Я спустился в карцер проведать Дока, трезвого и непреклонного.
– Вы перешли черту! – заявил он. – Эти знания вам не принадлежат. Они – достояние Галактики!
Я все ему рассказал. Про университет, про джентльменское соглашение, про то, что мы представляем все человечество.
Док сразу меня раскусил.
– Да вы собственной матери стакан воды без предоплаты не поднесете. Не надо мне этих сказок про человечество!
Я оставил его в карцере и поднялся к себе в каюту. Хатч меня рассердил, а Док и вовсе привел в бешенство. Я устало рухнул на койку и уснул.
Работа кипела, и через несколько дней все было почти готово. После ужина я в отличном настроении спустился по трапу и сел возле корабля. Чудесное здание уже не казалось мне таким громадным, как в первый день – наверное, потому, что нам удалось разгадать его загадку.
Я пообещал себе принять все меры предосторожности, чтобы дело не сорвалось. Профессор и его коллеги, несомненно, разумны, так что заявить права на планету не получится – закон это запрещает. Однако есть и другие способы себя обезопасить.
Удивительно, что никто не спустился составить мне компанию. Я посидел еще немного и отправился к Доку. Он не желал раскаиваться, но вел себя мирно.
– Знаете, капитан, мы с вами иногда расходимся во взглядах, и все же я вас уважаю. Вы мне даже чем-то нравитесь.
– К чему это? За красивые слова я тебя отсюда не выпущу.
– Наверное, стоит рассказать вам, что происходит. Вы негодяй – честный негодяй. У вас нет ни совести, ни принципов – но вы и не притворяетесь, будто они есть. Вы…
– Говори уже! Рассказывай, что происходит!
– Ко мне пару раз заходил Хатч. Звал посмотреть одну из записей, что вы ему поручили. Говорил, что мне это понравится. Тут что-то не так. Какая-то хитрость. – Док выпучил на меня глаза сквозь решетку. – Хатч ведь никогда не хитрил.
– И что?
– Он знает что-то важное. Капитан, вам стоит разобраться.
Я ничего не ответил – не было времени. Мне вспомнилось, как Хатч ковырялся в тарелке, о чем-то думал и избегал разговоров. И ведь не один он вел себя странно. Я был слишком занят и не придал этому значения.
Взбегая по трапу, я чертыхался без остановки. Капитану нельзя терять бдительность, погружаясь в дела. Нужно всегда держать руку на пульсе. Все из-за спешки: я хотел скорее погрузиться и улететь. Вдруг что-то пойдет не так.
И вот что-то пошло не так. Никто не спустился посидеть со мной у трапа. За ужином все ели молча. Случилось что-то нехорошее.
Оладушек с Хатчем приспособили для просмотра штурманскую рубку. Я ворвался внутрь, хлопнул дверью и прислонился к ней спиной. Кроме Хатча, там были Оладушек с Фростом, а на сиденье у машины расположился один из механиков. Я молчал, и все не отрывали от меня глаз – кроме механика, он-то был где-то в другом месте.
– Хатч, давай начистоту, – начал я. – Что происходит? Почему он тут сидит? Я поручил это тебе и…
– Мы как раз хотели с вами поговорить, капитан, – сказал Фрост.
– Помолчи! Я спрашивал Хатча.
– Фрост прав, – ответил тот. – Мы хотели вам рассказать, но вы были заняты, да и вообще это все непросто…
– Что непросто?
– Вы так мечтали, как мы разбогатеем. Мы размышляли, как бы вас не расстроить.