– Почва просела?
– Нет. Будто бы кто-то вырыл. И землю вывезли.
– Кому оно надо, Пит?
– Откуда я знаю! Но это еще не все. Рядом кучу песка оставили.
– Может, его из ямы и выгребли?
– Сами знаете, у меня в грунте песка нет, вы же столько проб взяли – сплошная глина.
– Скоро приеду, – сказал я.
Сельскохозяйственным консультантам звонят по любому нелепому поводу. Свиная чумка, нашествие гусениц, порченые яблоки, спад удоев – еще куда ни шло, но яма на участке?
Славно, конечно, что Пит позвонил. Я работаю консультантом пятнадцать лет, фермеры мне доверяют, считают, что я во всем разберусь. Все же приятно, когда тебя ценят. Только хлопот с этим не оберешься.
Дождавшись Милли, я поехал к Питу, его ферма всего в четырех-пяти милях от города.
Жена Пита сообщила, что он на северном участке; там я и нашел Пита и нескольких соседских фермеров.
Глядя в яму, они обсуждали возможные причины ее возникновения. Никогда не видел столь озадаченных лиц.
Воронка была идеальной формы, футов тридцать в диаметре и около тридцати пяти в глубину – лопатой такую не выроешь. Срез ровный, словно яму рыли экскаватором, однако почва не спрессована. И куча песка неподалеку.
Мне пришла в голову шальная мысль, что этот песок как раз засыплет доверху воронку. Он был идеально белым; взяв пригоршню, я убедился, что он к тому же чистый. Не просто чистый, а стерильно чистый, будто его хорошенько отмыли.
Я постоял с остальными, глядя то на воронку, то на кучу песка в надежде, что меня осенит догадка. Не тут-то было. Воронка и куча песка. На рассыпчатой земле никаких следов – ни от колес, ни от чего иного, а ведь они должны были остаться.
Я сказал Питу, что хорошо бы делом занялись чиновники – шериф или кто-нибудь из университетских профессоров. Пит счел, что это прекрасная мысль, и отправился звонить.
Я вернулся в дом и попросил миссис Скиннер дать мне пару стеклянных банок. В одну я насыпал песка, в другую аккуратно соскреб земли из воронки.
Тем временем на краю поля показался Пит вместе с соседями. Они привезли на тачке несколько столбиков и моток проволоки. Я помог разгрузить тачку и поехал обратно в офис, завидуя довольному собой Питу – огородил воронку, а разбираться с задачкой предоставил мне.
В офисе меня дожидались трое посетителей. Я отдал Милли банки с пробами и попросил переслать их в лабораторию при сельскохозяйственном университете, а сам вернулся к работе.
Пока я разобрался с визитерами – потом заявились еще несколько, – рабочий день подошел к концу. Я позвонил в лабораторию и попросил сделать анализ проб, в общих чертах обрисовав дело. Однако не слишком подробно, потому что целиком история звучала довольно странно.
– Звонил банкир Стивенс, просил вас заехать по пути домой, – сообщила Милли.
– Что ему нужно? Он же не фермер, и денег я ему вроде бы не задолжал.
– Он выращивает прекрасные цветы, – ответила Милли.
– Знаю. Живет на соседней улице.
– Насколько я поняла, что-то случилось с цветами. Бедняга сильно расстроился.
Итак, я заехал к Стивенсу. Банкир, поджидавший меня во дворе, выглядел ужасно.
Он отвел меня в сад позади дома, и моим глазам открылась картина страшной разрухи, никогда не виданной мною прежде. В саду не осталось ни одного живого растения. Увядшие цветы лежали на земле.
– Что с ними могло приключиться, Джо? – спросил Стивенс, и в его голосе звучало такое горе, что я искренне его пожалел.
Стивенс обожал свои цветы. Он выращивал их из особых семян, возился с ними, не хуже, чем с детьми. Для человека, который души не чает в растениях, их гибель, конечно, может стать серьезным потрясением.
– Вы их чем-то опрыскивали? – спросил я.
– Только самым слабым раствором, они ведь нежные.
Я рассмотрел погибшие цветы поближе, но ни на одном не нашел ожогов от излишне концентрированной смеси.
Затем я осмотрел ямки. Сперва я заметил всего две или три, но потом обнаружил, что ими усеяны все грядки – небольшие выемки около дюйма в диаметре, как будто кто-то истыкал землю черенком от лопаты. Я опустился на колени и только тогда разглядел, что книзу ямки сужаются, будто воронки – такие остаются, если выдернуть из земли сорняк с длинным корнем.
– Вы что, сорняки недавно пололи?
– Таких огромных у меня в саду не бывает. Сами знаете, Джо, я забочусь о растениях – ращу, поливаю, опрыскиваю. Немножко удобрений никогда не повредит.
– Обычный компост лучше всяких удобрений.
– Ничего подобного, эксперименты доказали…
Этот спор мы вели каждый год. Я слушал Стивенса вполуха, а сам наклонился и поднял с клумбы комок земли. Мертвой земли. Это сразу же чувствовалось. Сухая почва крошилась в руках. Я вдавил ногу в клумбу – в глубине тоже сухо.
– Давно вы поливали?
– Вчера вечером.
– А когда вы обнаружили, что цветы погибли?
– Утром. Накануне все было в порядке… – Стивенс часто заморгал.
Я попросил у него банку и насыпал в нее земли.
– Отошлю образец в лабораторию.
У изгороди перед моим домом отчаянно лаяла свора собак. Похоже, они зажали в углу кошку. Я припарковался, схватил черенок от старой тяпки и отправился на выручку.
Завидев меня, собаки разбежались. Как ни странно, никакой кошки поблизости не было. Отчего тогда так лаяли собаки? Я поискал вокруг. И нашел.
Растение лежало в самом углу, вжавшись в ограду, словно в попытке защититься.
Я наклонился и поднял его – какой-то сорняк около пяти футов в длину с причудливыми корнями. Всего их было восемь, каждый около дюйма в диаметре, они сужались книзу где-то до четверти дюйма. Корни, по четыре с каждой стороны, не переплетались, каждый слегка закруглялся к концу.
Внизу стебель был размером с человеческий кулак. От стебля отходили четыре ветки, три из них покрытые плотными мясистыми листьями, четвертая была голой. Сверху у сорняка росло несколько то ли соцветий, то ли семенных коробочек, самое большое размером со старомодную кофейную кружку.
Я присел на корточки, и чем дольше я рассматривал растение, тем сильней становилось мое замешательство. Я ведь консультант по сельскому хозяйству, так что кое-что смыслю в ботанике, но раньше я не видел ничего подобного.
Я отнес растение в сарай за гаражом, где хранил свои инструменты, и оставил его там, намереваясь вернуться после ужина.
Я вошел в дом и приготовил ужин – поджарил стейк, нарезал в миску салата.
Многие соседи удивляются, почему я живу в старом фермерском доме. Все просто: я сроднился с ним, тем более что переезд сулил лишь повышение налогов. В последние годы перед смертью мама сильно болела, так что я привык сам убирать и готовить, особой трудности это не составляло.
Помыв посуду, я прочел все, что было интересного в вечерней газете, затем отыскал старый учебник по ботанике – вдруг он поможет мне определить, что за растение я обнаружил. Я ничего не нашел и, перед тем как улечься в кровать, взял фонарик и наведался в сарай, чтобы еще раз осмотреть растение, вдруг память меня подводит.
Распахнув дверь, я направил луч фонарика на место, где оставил растение. Его там не оказалось.
Из угла раздался шорох. Я посветил туда.
Растение заползло в угол и пыталось теперь распрямить стебель, как человек, который старается подняться, опершись на стену сарая.
У меня отвисла челюсть. Охваченный ужасом, я метнулся за топором.
Если бы растение поднялось, скорее всего, я порубил бы его на куски. Однако оно обессиленно рухнуло на пол.
Дальше я действовал безотчетно.
Отыскал старое корыто, налил в него воды до половины, затем подхватил растение – оно извивалось в моих руках, как червяк – и опустил его корнями в воду, затем придвинул корыто к стене и прислонил к ней растение.
Вернувшись в дом, я перерыл все ящики, пока не отыскал кварцевую лампу, которую купил пару лет назад, когда начал болеть плечевой сустав. Наспех подключив ее, я направил свет на растение, убедившись, что лампа стоит не слишком близко. Затем я копнул лопатой земли побольше и бросил ее в корыто.
Кажется, я сделал все, что мог. У растения были вода, питательная почва и искусственный солнечный свет. Я боялся, что если брошу подкормку, то лишь наврежу, я ведь не знал, к каким условиям оно привыкло.
Похоже, я все рассчитал верно. Растение заметно воспрянуло и будто следило за мной, слегка поворачивая соцветие размером с кружку.
Я понаблюдал за ним, чуть отодвинул лампу, чтобы она случайно не пожгла ему листья, и вернулся в дом.
И тут меня до костей пробрал ужас. Очевидно, только в тот момент я начал догадываться, что за существо я подобрал у ограды. Помнится, я не готов был облечь догадку в слова, хотя суть покорно принял: у меня в сарае гостит инопланетянин.
Как же он попал сюда? Неужели ямки в цветочной клумбе банкира Стивенса и воронка на участке Скиннера – звенья одной цепи?
Я посидел, споря с самим собой, что негоже приличному человеку рыскать в соседском саду после полуночи.
И все же требовалось установить правду.
Я обошел дом Стивенса и проскользнул в сад. Прикрывая фонарик шляпой, я исследовал ямки в земле на опустевшей клумбе. Как я и подозревал, они располагались по восемь – по четыре с каждой стороны, словно туда запустило корни растение из сарая.
Я насчитал по меньшей мере одиннадцать комбинаций по восемь. Уверен, их было больше, просто мне не хотелось задерживаться в чужом саду, вдруг Стивенс проснется и начнет расспрашивать, зачем меня принесло.
Вернувшись домой, я застукал во дворе помойного пса.
Он стоял на задних лапах, опустив морду в бак. Я подкрался сзади. Пес услышал мои шаги и попытался удрать, но замешкался, так что мне удалось отвесить ему доброго пинка. Пес бросился бежать во всю свою собачью прыть.
Я зашел в сарай. Корыто с водой стояло у стены, лампа горела, однако само растение исчезло. Я обыскал сарай – его и след простыл. Я выключил лампу и пошел в дом.