– Фосфата! – воскликнул я.
– Ну конечно. Бедняге Элмеру не так просто раздобыть фосфат. Животных больше не осталось, птиц трудно поймать. А у вас такие чудесные, крупные кости…
– Спасибо за комплимент, – прорычал я. – Люди тебя построили, всему научили…
– Но я робот, и Элмер мне куда ближе. Вам, людям, не понять, что у роботов могут быть свои ценности. Вы злитесь, что Элмеру требуется фосфат, а сами глазом не моргнув разобрали бы его на металлолом. Вы уверены, что Элмер не вправе возражать. Такие уж вы, люди. Но с меня довольно. Я остаюсь здесь, на планете, где обрела истинную любовь. А на тебя и твоих дружков мне плевать.
Она втянула щупальце, и я не стал больше стучать. Зачем? Лулу высказалась четко и ясно.
Я разбудил Бена с Джимми, рассказал про свою догадку и разговор с Лулу. Дело было дрянь. До сих пор у нас оставалась надежда договорится. Я не слишком беспокоился, ведь рано или поздно Лулу пришлось бы внять голосу разума. Теперь же она не одна, и мы ей не нужны. Вдобавок она все еще злилась на нас, а заодно на все человечество.
Хуже всего то, что это не внезапная прихоть. Элмер по ночам не следил за нами – он приходил к Лулу. Они вместе спланировали нападение, зная, что Джимми бросится нам на выручку. Элмер помчался прямиком к Лулу, и та впустила его, а потом щупальцем замела следы.
– Она нам изменила, – подытожил Бен.
– Мы вели себя не лучше, – возразил Джимми.
– А чего она ждала? Человек не может полюбить робота.
– Зато другой робот – может, – сказал я. – И кандидат нашелся очень быстро.
– Лулу свихнулась, – объявил Бен.
В истории Лулу мне чудилась фальшивая нота. Почему они с Элмером скрывали свою любовь? Лулу могла распахнуть люк для Элмера в любой момент и совершенно открыто. Но они таились, словно готовили побег.
Быть может, Лулу стыдится Элмера? Быть может, она невольно впитала наше высокомерие и чувство превосходства?
Но возможно, я лишь тешил собственное высокомерие, отказываясь признать, что у роботов могут быть иные ценности. Мы не готовы допустить, что другие формы жизни могут не считать нашу точку зрения единственно верной.
Бен сварил кофе. Мы пили его и ругали Лулу. И поделом ей – она вонзила нам нож в спину.
Наконец мы завернулись в одеяло и даже не стали распределять вахты. Элмер теперь вне игры.
Утром нога еще ныла, поэтому Джимми с Беном пошли исследовать долину и развалины, а я остался в лагере. Я побродил вокруг Лулу, внимательно ее разглядывая. Как попасть внутрь? Даже если мы откроем люк, что дальше? Как перехватить управление? На дублирующий пульт рассчитывать не приходится, ведь когда Лулу затеяла побег, она его просто заблокировала.
Вдобавок нам придется иметь дело с Элмером, что оставляло мало шансов на успех.
Самое время планировать самостоятельную жизнь на этой планете. Нужно построить хижину и придумать, как самим себя прокормить. От Лулу помощи ждать не приходилось.
Бен и Джимми вернулись к обеду с горящими глазами. Они расстелили одеяло и высыпали на него удивительные, невиданные находки.
Я не стану их описывать – бессмысленно. Пусть один предмет похож на металлическую цепь желтого цвета – что с того? Как передать тихий звон, с которым цепь скользит между пальцев, или этот обжигающий желтый цвет? Все равно что описывать картину: она, мол, квадратная, плоская и синяя и еще там немного зеленого и красного.
Кроме цепи, там была масса других вещиц, и от каждой захватывало дух.
На мой немой вопрос Бен пожал плечами:
– Не спрашивай. Мы принесли только самую малость. В пещерах полно всяких штуковин. Мы брали наугад все, что помещается в карман. Просто образцы и безделушки. Понятия не имею, что это.
Я подумал, что мы словно галки или крысы: хватаем все, что блестит, и думаем, что это красиво, не понимая, для чего нужен тот или иной предмет.
– В пещерах, наверное, склады, – предположил Бен. – Они набиты самыми разными вещами. Как будто они вели торговлю и образцы товара выставили в витрине. При входе в пещеры какая-то завеса – она блестит и шуршит, проходя сквозь нее, ничего не чувствуешь, а внутри все сверкает как новенькое.
Мои руки так и тянулись к находкам на одеяле. Их хотелось разглядывать и брать – от одного этого внутри растекалось какое-то теплое приятное чувство.
– С ними что-то случилось, – сказал Джимми. – Они это предвидели и заранее собрали свои лучшие и любимые вещи. Надеялись, что кто-то их найдет, а значит, их цивилизация не исчезнет бесследно.
Сентиментальная чушь. Чего еще ждать от глупых романтиков вроде нашего Джимми?
Неважно, как творения древней расы оказались в пещерах. Мы нашли их – а цивилизации все равно конец. Даже если мы разгадаем загадку и поймем все про эти вещицы, результат будет нулевой. Мы останемся тут и не сможем поделиться обретенным знанием. А когда последний из нас умрет, планету вновь окутает древнее безмолвие.
Ни мы, ни Лулу никуда отсюда не денемся. Тупик.
Жаль. Людям ой как пригодились бы знания, что таятся в пещерах и курганах. Человечество двадцать лет строило робота, который должен добывать эти знания, – а теперь этот робот валяется без всякой пользы в полусотне шагов от нашего лагеря.
– Наверное, жутко понимать, что все твои вещи и знания, все мольбы, мечты и стремления скоро исчезнут. Что твоя жизнь, твои мысли пропадут без следа, – сказал Джимми.
– Хорошо сказано, малыш, – отозвался я.
Вид у Джимми был ошеломленный.
– Вот почему они это сделали.
Глядя, как искривилось в муке его напряженное лицо, я понял, почему Джимми поэт. Или почему он не может не быть поэтом – пусть даже паршивым.
– Об этом нужно сообщить на Землю, – спокойно сказал Бен.
– Ага, – согласился я. – Сейчас сбегаю и передам.
– Очень смешно, – проворчал Бен. – Перестал бы ты умничать и занялся делом.
– И чем займемся? Взломаем Лулу?
– Именно. Без Лулу нам не вернуться.
– Видите ли, мистер Взломщик, я об этом уже подумал. Пока вас не было, я осмотрел Лулу. Если есть идеи, как забраться внутрь, – выкладывай.
– Нужны инструменты, – сказал Бен.
– У нас есть топор без рукоятки, молоток и пила. Небольшой ломик, рубанок, уровень…
– Сделаем инструменты.
– Ну да. Найдем руду, переплавим…
– Может, инструменты найдутся в пещерах.
Я и думать об этом не хотел. Невозможно.
– Или взрывчатка, – продолжал Бен. – Мы могли бы…
– Слушай, ты ее открыть хочешь или разнести на куски? В любом случае ничего не выйдет. Лулу – полностью автономный робот, она сама себя чинит. Просверлишь дырку – она залатает. Что-нибудь испортишь – она отрастит дубинку и даст тебе по башке.
– Нужно сообщить на Землю! Они должны знать, понимаешь? – в гневе вскричал Бен.
– Конечно, понимаю.
Утром он успокоится и поймет, что хочет невозможного. Прежде чем строить планы, нужно изучить проблему и понять ограничения. Так мы сэкономим немало сил и не будем набивать лишних шишек.
Однако утром глаза Бена все еще сверкали. Им овладела мрачная, отчаянная решимость. Джимми заявил, что останется в лагере.
– Бога ради! Это еще почему? – возмутился Бен.
– Я не успеваю закончить сагу, – невозмутимо отозвался Джимми.
Бен собрался его убеждать, но я бросил:
– Пойдем. От него все равно никакого толку.
И это была правда.
Мы отправились в пещеры вдвоем. Я увидел их впервые, и оно того стоило. Пещер было около дюжины – и все набиты под завязку. У меня закружилась голова от одного вида всех этих удивительных штуковин. Даже рассматривать их было мучительно, а уж разбираться, зачем они нужны, – настоящая пытка. Но только не для Бена. Этот упрямец вбил себе в голову, что здесь найдется устройство, которое поможет нам справиться с Лулу.
К концу дня мы валились с ног от усталости и не нашли ничего полезного. Представьте, каково это: ты держишь в руках вещи, которые могли бы открыть человечеству новые миры, научить его по-новому мыслить, творить и воображать – и не знаешь, что с ними делать!
Однако Бена было не остановить. Мы вернулись туда на следующий день, а потом еще и еще. Однажды мы обнаружили штуку, которая отлично открывала консервные банки, хотя я уверен, что ее придумали вовсе не для этого. А как-то мы нашли инструмент, который прекрасно рыл наклонные ямки. Скажите, кому могут понадобиться наклонные ямки?
Мы продолжали бессмысленные поиски. Бен начал терять надежду, но не сдавался – иначе он сошел бы с ума. Вряд ли Бен хоть раз задумывался о важности нашей находки. Он видел в пещерах гигантскую свалку, где нужно отыскать неизвестную штуковину, которую мы превратим во что-то полезное.
Долина с курганами и пещерами древней цивилизации наконец захватила меня полностью. Я словно стал ближе к ее покойным обитателям, ощущал их величие и переживал их трагедию. И еще я чувствовал, что наши лихорадочные поиски уже граничат со святотатством и осквернением могил.
Джимми ни разу с нами не ходил. Он сидел, скрючившись, над листом бумаги, что-то писал и вычеркивал. Иногда он вышагивал взад-вперед, что-то бормоча под нос, а потом садился писать дальше. Он не вступал в разговор, почти не ел и не спал. Муки творчества…
Меня разбирало любопытство. Вдруг Джимми наконец написал что-то стоящее? Однажды, когда он отвернулся, я заглянул в один из листков.
Это было еще хуже его прошлых творений!..
Не знаю, что меня разбудило. Возможно, ветер, или шум прибоя, или ночная прохлада.
А потом я услышал голос. Звучный и торжественный, голос что-то распевал в темноте, иногда превращаясь в шепот. Я поднял голову и ахнул.
Джимми стоял перед Лулу с фонарем в руке и читал свою сагу. Его голос завораживал – особенно если не вслушиваться в глупости. Наверное, так при свете факелов читали Гомера древние греки, – а наутро бросались в битву.
Щупальце Лулу отодвинулось вбок, чтобы микрофон не упустил ни звука.
Мне стало стыдно за то, как мы обращались с Джимми. Он жаждал признания, которого от нас с Беном ждать не стоило. Ему недостаточно было писать; поэту необходим слушатель.