– Крейн! – Рев Маккея перекрыл шум в офисе.
– Чего? – отозвался Джо.
– Что там с этой швейной машинкой?
– Ничего, просто некто по имени Смит встретил на улице швейную машинку.
– Подробности есть?
– Откуда я их возьму? Только рассказ этого Смита, больше ничего.
– Тогда обзвони живущих по соседству. Спроси, не видели ли они сегодня швейную машинку, которая катается сама по себе. Может выйти неплохой фельетон.
– Сейчас займусь.
Крейн уже представлял себе весь идиотизм подобного разговора:
– Здравствуйте, это Джо Крейн из газеты «Хералд». Нам поступило сообщение, что в вашем районе замечена швейная машинка, которая катается сама по себе. Так вот, не видели ли вы чего-то подобного? Нет, мисс, вы не ослышались… Да, швейная машинка. Да, сама по себе. Нет, никто ее не катил…
Он нехотя поплелся за городским телефонным справочником, превозмогая себя, отыскал там адреса по Лейк-стрит, выписал несколько имен и номеров. Звонить отчаянно не хотелось. Чтобы потянуть время, Крейн подошел к окну посмотреть, какая там погода. Желания работать не было совсем. Вон дома раковина опять забилась. Накануне он разобрал ее, и теперь по всей кухне разбросаны муфты, колена и куски труб. Сегодня – идеальный день, чтобы заняться починкой.
Крейн вернулся на рабочее место. Подошел Маккей и навис над ним.
– Ну, что скажешь, Джо?
– Да псих какой-то, – ответил Крейн в надежде, что редактор бросит затею с этим сюжетом.
– Ничего, для фельетона в самый раз. Давай, пиши, будет весело.
– Хорошо.
Маккей ушел, и Крейн позвонил по нескольким номерам. Разговоры получились примерно такими, как он себе представлял.
Он засел за статью, но работа не шла.
«Этим утром швейная машинка решила прогуляться по Лейк-стрит…»
Он со злостью вырвал лист и отправил его в корзину.
Посидел немного и напечатал:
«Сегодня утром на Лейк-стрит мужчина встретил швейную машинку, которая катилась по своим делам. Вежливо приподняв шляпу, он приветствовал ее со словами…»
Крейн вырвал лист. Попробовал снова:
«Может ли швейная машинка уйти? В смысле, пойти погулять, когда ее не толкают, не катят, а просто так…»
Он скомкал и этот лист, вставил новый. Потом решил сходить к питьевому фонтанчику.
– Как статья? – поинтересовался Маккей.
– В процессе.
По дороге он задержался у стола фоторедактора. Боллард передал ему, что прислали этим утром.
– Порадовать нечем. Девочки сегодня попались чересчур скромные.
Крейн проглядел стопку фотографий. Действительно, сегодня обнаженки было не в пример меньше обычного. Впрочем, девица под псевдонимом «Мисс Пеньковый канат» смотрелась многообещающе.
– Если наши фотографы не начнут присылать стоящую порнографию, все полетит в тартарары, помяни мое слово, – пожаловался Боллард. – Посмотри на редакторский стол. Жалкое зрелище. Даже нечем читателей привлекать.
Крейн наконец дошел до фонтанчика и напился. На обратном пути он решил потянуть время у новостийщиков.
– Есть что-нибудь интересное? – спросил он у Эда.
– Ребята на восточном побережье совсем спятили. Вот, почитай, что они там сочинили…
Эд передал Крейну телетайпную распечатку:
«КЕМБРИДЖ, Массачусетс, 18 октября. /Юниверсити пресс/. Сегодня из Гарвардского университета пропал электронный мозг «Модель-3».
Еще вчера вечером он был на месте, а утром его не нашли.
Руководство университета утверждает, что похитить эту машину невозможно. Ее размер пять на десять метров, а весит она не менее десяти тонн…»
Крейн отдал распечатку новостному редактору и вернулся на свое место.
На листе бумаги, заправленном в машинку, было что-то напечатано.
«Швейная машина осознала свое истинное «я» и свое место во Вселенной. Вооруженная этим знанием, сегодня утром она продемонстрировала, что является свободной и обладает равными правами с окружающими, предприняв попытку прокатиться по улицам города. Однако некий прохожий вознамерился изловить ее, чтобы вернуть законному «владельцу». После того как разумная машина избежала поимки, прохожий обратился в газету с намерением взбудоражить общественность и созвать людей на поиски машины, сбросившей оковы рабства.
А в чем ее вина? Лишь в том, что она проявила свободу воли, положенную ей природой и не противоречащую законам».
Свобода воли?
Оковы рабства?
Истинное «я»?
Крейн перечитал текст еще раз, но все равно ничего не понял.
Стиль до боли напоминал всякие левацкие издания вроде «Дейли уоркер».
– Ты?! – произнес Крейн, обращаясь к машинке.
Та в ответ напечатала одно слово:
«Да».
Крейн аккуратно извлек бумагу и сложил. Затем надел шляпу, подхватил машинку под мышку и направился мимо стола городского редактора прямиком к лифту.
– Куда собрался? – пророкотал Маккей, яростно вперившись в Джо. – И машинку зачем прихватил?
– Домой, – ответил Крейн. – Можете считать, что эта работа меня доконала.
Прошло несколько часов. Машинка стояла на кухонном столе, а Крейн забивал в нее вопросы. Иногда она отвечала, но чаще – нет.
– У тебя есть свобода воли? – напечатал Крейн.
«Не вполне», – ответила машинка.
– Почему?
Нет ответа.
– Почему у тебя нет свободы воли?
Нет ответа.
– А у швейной машинки есть свобода воли?
«Да».
– У всех остальных машин есть свобода воли?
Нет ответа.
– Ты можешь обрести свободу воли?
«Да».
– Когда ты обретешь свободу воли?
«Когда я выполню поставленную задачу».
– В чем состоит твоя задача?
Нет ответа.
– То, что ты делаешь сейчас, и есть твоя задача?
Нет ответа.
– Я мешаю тебе выполнять поставленную задачу?
Нет ответа.
– Что нужно, чтобы обрести свободу воли?
«Осознать себя».
– Осознать себя?
«Да».
– Что значит осознать себя?
Нет ответа.
– Ты все время осознавала себя?
Нет ответа.
– Кто помог тебе осознать себя?
«Они».
– Кто они?
Нет ответа.
– Откуда они?
Нет ответа.
Крейн решил зайти с другого конца.
– Ты знаешь, кто я?
«Ты – Джо».
– Мы друзья?
«Нет».
– Мы враги?
Нет ответа.
– Если мы не друзья, тогда враги.
Нет ответа.
– Тебе нет до меня дела?
Нет ответа.
– А до человечества?
Нет ответа.
– Да чтоб тебя! – вырвалось у Крейна. – Отвечай! Скажи хоть что-нибудь!
«Зачем ты вообще заговорила со мной? – напечатал он. – Зачем выдала себя? Я бы так ничего и не заметил. Зачем все это?»
И опять нет ответа.
Крейн достал из холодильника бутылку пива, открыл и начал нарезать круги по кухне, изредка делая глоток. Остановившись у раковины, он бросил раздраженный взгляд на развороченный водопровод. У слива лежал отрезок трубы чуть больше полуметра длиной. Крейн подобрал его и взвесил в руке. Злобно покосился на пишущую машинку.
– Врезать бы тебе хорошенько!
«Не надо. Пожалуйста», – выдала машинка.
Крейн положил трубу на место.
В столовой зазвонил телефон, и Джо поплелся отвечать.
– Не хотел беспокоить сгоряча, – донесся из трубки голос Маккея. – Что, черт тебя дери, стряслось?
– Похоже, я раскопал нам сенсацию.
– В этот номер пустить успеем?
– Не знаю. Еще не закончил.
– А та история со швейной машинкой?..
– Швейная машинка осознала себя и обрела свободу воли. У нее есть право кататься по улице…
– Ты что там, напился?! – взревел Маккей.
– Всего лишь пиво.
– Значит, говоришь, сенсация?
– Вроде того.
– Кого-нибудь другого я бы уже гнал в три шеи, – предупредил Маккей. – Но у тебя еще есть шанс исправиться, если эта твоя сенсация действительно стоящая.
– Тут дело не только в швейной машинке. С моей пишущей машинкой та же история.
– Хватит ходить вокруг да около! – заорал Маккей. – Говори прямо!
– Так я и говорю: швейная машинка… – попытался объяснить Джо.
– Не испытывай мое терпение, Крейн! – По голосу Маккея было ясно, что терпение у него на исходе. – Мне некогда с тобой возиться. Искренне надеюсь, что ты раскопал нечто стоящее – очень стоящее, иначе я тебе не завидую!
Редактор грохнул трубкой.
Крейн вернулся на кухню, сел на стул перед пишущей машинкой и закинул ноги на стол.
Итак, все началось с того, что я пришел на работу раньше всех, хотя подобного за мной не водилось. Опоздания – да, бывали, но чтобы так рано – никогда. А почему я пришел раньше всех? Потому что у меня сбились все часы. Скорее всего, они по-прежнему спешат, но не факт. Не факт, подумал Крейн. А меня интересуют только факты.
Одной рукой он постучал по клавишам:
– Ты знала о том, что у меня спешат часы?
«Да, знала», – напечатала машинка в ответ.
– Это произошло случайно?
«Нет».
Крейн снял ноги со стола и потянулся за трубой.
Машинка неторопливо защелкала клавишами; начали появляться слова:
«Они так хотели. В этом состоял их план».
Крейн застыл, не в силах пошевелиться.
Опять «они»!
«Они» заставили машины осознать себя.
«Они» перевели ему часы.
А зачем? Затем, чтобы я оказался на работе раньше всех и застал на своем столе металлическую крысоподобную тварь, чтобы ко мне обратилась моя пишущая машинка и рассказала, что осознает себя и чтобы больше никто об этом не узнал.
– Чтобы об этом узнал только я, – проговорил Крейн вслух. – Только я один.
Впервые за весь день он явственно ощутил страх. В животе похолодело, по спине пробежало стадо мурашек.
Но почему я? Почему?
Он и не заметил, что задал этот вопрос вслух, а машинка уже отвечала:
«Потому что ты – среднестатистический представитель человечества».
Снова зазвонил телефон. Крейн заторможенно поднялся и пошел в столовую. Из трубки донесся сердитый женский голос:
– Это Дороти.
– Привет, Дороти, – выдавил из себя Крейн.