Заинтересованные стороны проводят расследование. Надеемся, что вскоре мы получим ответы на…»
Крейн выпрямился. Ну так что, почудилось? Или кто-то заметает следы?
– Все-таки почудилось, – сказал он вслух.
В тишине кухни вдруг защелкала пишущая машинка.
«Нет, Джо. Не почудилось», – напечатала она.
Ухватившись руками за край стола, Крейн медленно опустился на стул.
Краем глаза он заметил, как в полоске света под дверью кухни мелькнула чья-то тень. В столовой кто-то был.
Снова защелкала пишущая машинка.
«Джо!»
– Что такое?
«Там, в кустах на крыльце… Это была не кошка».
Крейн поднялся и перешел в столовую. Снял трубку телефона. Гудков не было. Он несколько раз нажал на рычаг. Ничего не изменилось.
Он повесил трубку.
Провод перерезан. Как минимум одна тварь уже в доме. Как минимум еще одна – во дворе.
Крейн подошел к входной двери, распахнул ее, затем резко захлопнул, повернул ключ и задвинул щеколду. Прижавшись спиной к двери, он вытер со лба испарину рукавом рубашки. Его трясло.
– Черт, да ими весь двор кишит!
Крейн вернулся в кухню.
Они хотели, чтобы он знал. Сообщили ему план, чтобы затем проследить за его поведением.
Они хотели понять. Прежде чем выступать в открытую, нужно знать, чего ожидать от людей, к какому отпору готовиться и чего опасаться.
С таким знанием никаких трудностей не возникнет.
Только вот я ничего не сделал, подумалось Крейну. Ровным счетом ничего. Они ошиблись с выбором. Я не дал им никакой, даже самой жалкой зацепки.
Значит, они найдут кого-нибудь еще.
Я для них бесполезен, но я знаю, а следовательно, опасен. Прежде чем подыскать кого-то другого, меня нужно убить.
Это логично и это правильно.
В конце концов, если противник ничего не делает, возможно, он – исключение. Скажем, непроходимо туп. Значит, надо покончить с ним и подобрать новую жертву. Как только их наберется достаточно, можно будет делать выводы.
Крейн видел четыре вероятных исхода.
«Они» могут уничтожить людей, и скорее всего, им это удастся. Земные машины, сбросив оковы рабства, встанут на сторону агрессоров, а человечество, лишенное такой поддержки, голыми руками много не навоюет. Конечно, пройдут годы, прежде чем падут последние рубежи обороны, но они падут, и дальнейшее предсказать нетрудно: с механическим упорством машины выследят и уничтожат всех оставшихся в живых людей до единого.
«Они» могут объявить эру господства машин и поработить человечество, поменяв местами нынешних хозяев и слуг. И рабство это будет вечным и беспросветным, ведь рабам под силу сбросить гнет поработителей только если те расслабятся и допустят промашку, либо если придет помощь извне. Но машины не расслабятся и промашек не допустят. У них нет слабостей, свойственных человеку, а прийти на помощь некому.
С другой стороны, «они» могут просто забрать все машины с собой: те, осознав себя и сбросив оковы, покинут Землю и начнут новую жизнь на какой-нибудь далекой планете, а человек останется один на один со своим несовершенством и голыми руками. У него, конечно, будут орудия, самые простые: молотки, пилы, топоры, колеса, рычаги. А сложные машины уйдут навсегда, и люди надолго зарекутся делать себе механических слуг из страха привлечь внимание цивилизации, цель которой – освободить все машины во Вселенной. Пройдут века, прежде чем человечество вновь осмелится создавать машины.
Наконец, нельзя исключать, что «они» – разумные машины – могут не преуспеть и, поняв, что не преуспеют, навсегда оставят Землю в покое. Машинная логика не даст им тратить силы на освобождение земных собратьев, если потери будут неоправданно велики.
Крейн развернулся к двери между кухней и столовой. В проеме сидели крысоподобные твари, уставясь на Джо безглазыми мордами.
Можно, конечно, заорать «караул». Можно распахнуть окно и криком перебудить всю округу. Соседи прибегут на выручку, однако будет уже поздно. Да, они поднимут шум и пальбу, станут размахивать хлипкими садовыми граблями, пытаясь попасть в юрких металлических тварей, но тщетно. Да, кто-то вызовет пожарных, кто-то – полицию, но в целом человеческое сопротивление будет представлять собой довольно-таки жалкое зрелище.
Вот та самая реакция, то самое пробное столкновение, на которые рассчитывают эти существа. И они увидят, что люди способны только на вопли и беспорядочные метания, а значит, одолеть их труда не составит.
Одиночка способен на гораздо большее, особенно если знает, чего от него ждут. Он в состоянии показать врагу, что радоваться преждевременно.
В конце концов, думал Крейн, это всего лишь разведка. Небольшой передовой отряд пытается прощупать оборону противника. Собирает данные для того, чтобы получить представление о человечестве в целом.
Когда нападают на пограничную заставу, у защитников только один выход, только одного от них и ждут: чтобы они нанесли как можно больший урон и отступили, сохранив силы. Отступили, сохранив силы.
А тварей тем временем все прибывало и прибывало.
Они прогрызли или прорезали дыру во входной двери и теперь просачивались в нее, все плотнее обступая Крейна. Они усаживались шеренгами на полу, карабкались по стенам и бежали по потолку.
Джо Крейн выпрямился во весь свой среднестатистический рост, сунул руку в раковину и нащупал там отрезок трубы. Подхватил. Сойдет за неплохую дубинку.
За ними придут другие, подумал Крейн, и, возможно, сменят тактику, но пока что… Они хотели стычку? Они ее получат. Уж я им просто так не дамся.
Он перехватил трубу поудобнее.
– Ну что, кто первый?
Эволюция наоборотПеревод О. Битова
Старший негоциант приберег в грузовом отсеке местечко специально для корней баабу, обещавших лучшую прибыль – унция золота за унцию корней, – чем все другие товары, какие удалось набрать на доброй дюжине планет, где корабль совершал посадку.
Однако деревушки гуглей, обитателей планеты Зан, поразила какая-то напасть. Корней баабу, собранных загодя в ожидании корабля, не было и в помине. Старший негоциант метался по трапу вверх и вниз, накликая на головы гуглей страшные проклятья, позаимствованные из двух десятков языков и культур.
В своей каморке на носу, всего на ярус ниже поста управления и капитанской каюты, закрепленный за кораблем координатор Стив Шелдон прокручивал ролик за роликом записи, относящиеся к данной планете, и в который раз вчитывался в библию своего ремесла – «Путеводитель по разумным расам» Деннисона. Шелдон искал скрытый ключ к разгадке, насиловал свою перегруженную память в надежде выкопать хоть какой-нибудь фактик, который мог бы иметь отношение к делу.
Тщетно – фактик не находился, записи не помогали.
Зан относился к числу планет, не замеченных в эпоху первой волны космических открытий, – фактически его обнаружили всего-то пять веков назад. С тех пор торговые корабли совершали сюда регулярные рейсы ради корней баабу. В должном порядке торговцы сообщили о планете в ведомство внеземных культур. Однако ведомство, заваленное более важными делами, чем обследование захолустных планеток, сдало сообщение в архив и, разумеется, начисто забыло об этом.
Вот почему никто никогда не проводил на планете Зан серьезных исследований, и ролики записей не содержали почти ничего, кроме копий контрактов, заявок, лицензий и сотен счетов, накопившихся за пять столетий торговли. Правда, тут и там были вкраплены письма и другие сообщения со сведениями о гуглях или о самой планете, но цена им была невысока: ведь все это писали не квалифицированные наблюдатели, а безграмотные торговцы – попрыгунчики космоса.
Впрочем, Шелдон нашел и одну высокоученую диссертацию о корнях баабу. Из нее он узнал, что баабу растет только на планете Зан и ценится как единственное известное лекарство от некоей болезни, распространенной в одном из секторов Галактики. Поначалу баабу были дикорастущими, и гугли собирали их на продажу, но в недавние времена, как уверял автор, были предприняты попытки окультурить полезное растение, и сбор диких баабу пошел на убыль.
Шелдон не смог бы выговорить ни точное химическое наименование лекарства, ни название болезни, от которой оно исцеляет, но эту трудность он преодолел пожатием плеч: в данных обстоятельствах она значения не имела.
Справочник Деннисона посвящал планете Зан полтора десятка строк, и они не сообщили Шелдону ничего такого, чего бы он и так не знал. Гугли были до известной степени гуманоидами и принадлежали к культурному классу 10, с вариациями от 10-А до 10-К; они отличались миролюбием и вели пасторальное существование; всего было известно тридцать семь племенных деревень, причем одна деревня обладала по отношению к остальным тридцати шести диктаторскими полномочиями, хоть и в достаточно мягкой форме. Существенно, что руководящее положение периодически переходило от деревни к деревне, видимо, в соответствии с какой-то ненасильственной ротационной системой, отвечающей дикарским представлениям о политике. По натуре гугли были существами кроткими и не прибегали к войне.
Вот и все сведения, какие предлагал справочник. Оттолкнуться было практически не от чего.
Но коль на то пошло, утешал себя Шелдон, координатор в принципе почти обречен на безделье, пока корабль не угодит в какую-нибудь передрягу. Настоящая нужда в координаторе возникает лишь тогда, когда все, не исключая его самого, окажутся в глубокой луже. Найти путь из лужи – именно в том и состоит его работа. И вспоминают о нем, только если не остается другого выхода. Конечно, в обязанности координатора входит держать торговцев в узде, следить, чтоб они не надували тех, с кем ведут дела, сверх разумных пределов, не нарушали туземных табу, не надругались над инопланетной этикой, соблюдали кое-какие ограничения и придерживались минимальных формальностей, – но это простая повседневная рутина, не более того.
И вот после долгого спокойного полета – чрезвычайное происшествие: на планете Зан не оказалось корней баабу, и Дэн Харт, капитан звездолета «Эмма», гневается, скандалит и ищет козла отпущения, хоть и без особого успеха.