Шелдон загодя услышал, как капитан грохочет по лесенке, приближаясь к каморке координатора. Судя по интенсивности грохота, настроение у Харта было хуже некуда. Шелдон отодвинул ролики на край стола и постарался привести себя в состояние безмятежного равновесия – иначе беседовать с капитаном было попросту немыслимо.
– Добрый день, капитан Харт, – произнес Шелдон, как только пышущий гневом визитер переступил порог.
– Добрый день, координатор, – отозвался Харт, хотя очевидно было, что вежливость стоит ему больших усилий.
– Я просмотрел все имеющиеся материалы, – сообщил Шелдон. – К сожалению, зацепиться практически не за что.
– Значит, – смекнул Харт, и владеющая им ярость чуть не вырвалась из-под контроля, – вы не имеете понятия, что тут происходит?
– Ни малейшего, – весело подтвердил Шелдон.
– Хотелось бы слышать другой ответ, – заявил Харт. – Хотелось бы получить от вас совершенно другой ответ, мистер координатор. Настал момент, когда вам придется отработать свое жалованье. Я таскаю вас с собой годами и плачу вам жирную твердую ставку не потому, что мне так нравится, а потому, что меня к этому принуждают. И все эти годы вам было нечего или почти нечего делать. Теперь у вас есть дело. Теперь наконец-то оно у вас появилось. Наконец-то вам выпал случай отработать свое жалованье. Я мирился с вашим присутствием, хоть вы держали меня за глотку, а то и подставляли мне ножку. Я сдерживал свой язык и темперамент, несмотря ни на что. Но теперь у вас есть дело, и уж я прослежу за тем, чтобы вы от него не отлынивали. – Он вытянул шею вперед, как черепаха, злобно выглянувшая из панциря. – Вам понятно, что я хочу сказать, мистер координатор?
– Понятно, – ответил Шелдон.
– Вы займетесь этой проблемой всерьез. И приступите к делу немедленно.
– Уже приступил.
– Как же! – саркастически заметил капитан Харт.
– Я установил, что в письменных источниках нет ничего полезного.
– И что вы теперь намерены предпринять?
– Наблюдать и думать.
– Наблюдать и думать! – взвизгнул Харт, потрясенный до глубины души.
– Появились догадки, которые подлежат проверке. Рано или поздно мы докопаемся, в чем тут загвоздка.
– И сколько это займет? Сколько времени продлится ваше копание?
– Пока не могу сказать.
– Стало быть, не можете. Должен напомнить вам, мистер координатор, что в космической торговле время – деньги.
– Вы опережаете график, – спокойно возразил Шелдон. – Вы стояли на своем в течение всего рейса. Вечно торопились, вели торговлю бесцеремонно, почти до грубости, вопреки правилам, установленным для общения с внеземными культурами. Я был вынужден раз за разом настойчиво напоминать вам о важности этих правил. Был даже случай, когда я спустил вам заведомое убийство. Вы толкали экипаж на нарушения общепринятых норм организации труда. Вы вели себя так, будто сам дьявол наступает вам на пятки. Экипаж нуждается в отдыхе, и сколько бы дней мы ни потратили на распутывание здешней загадки, они пойдут ему на пользу. Да и вас задержка тоже не убьет.
Харт стерпел все эти выпады, поскольку так и не уразумел, какой силы нажим допустит человек, невозмутимо сидящий за столом. Но пришлось изменить тактику.
– У меня контракт на корни баабу, – проговорил он, – и лицензия на данный торговый маршрут. Могу вам признаться, что я делал ставку на эти корни. Если вы не вытрясете их из туземцев, я подам в суд…
– Не дурите, – перебил Шелдон.
– Но пять лет назад, когда мы в последний раз прилетали сюда, все было в порядке! Никакая культура не может развалиться ко всем чертям за такое короткое время!
– Судя по наблюдениям, это явление более сложное, чем культура, развалившаяся ко всем чертям, – произнес Шелдон. – У них была определенная схема, они действовали по плану, вполне сознательно. Деревня класса 10 стоит как стояла, в полутора-двух милях отсюда к востоку. Стоит покинутая, дома аккуратно закрыты и заколочены. Все прибрано, все опрятно, будто жители ушли ненадолго и намерены вернуться в недалеком будущем. А в двух милях от деревни класса 10 появилась другая деревушка с населением, живущим примерно по классу 14.
– Бред какой-то! – воскликнул Харт. – Как может целый народ утратить сразу четыре культурные градации? Да если даже так, какого лешего им было переселяться из домов 10-го класса в тростниковые хижины? Даже варвары, когда завоевывали культурный город, вселялись во дворцы и храмы и о тростниковых хижинах не горевали…
– Не знаю, в чем тут дело. Моя обязанность в том и состоит, чтоб узнать.
– И главное, как исправить положение?
– Тоже пока не знаю. И не исключаю, что на то, чтоб исправить положение, уйдут столетия.
– Что ставит меня в тупик – это их молельня. И парник позади нее. А в парнике растет баабу!
– Откуда вам известно, что баабу? – резко спросил Шелдон. – Вы же до сих пор не видели растений, только корни!
– Несколько лет назад один из туземцев показал мне посевы. Никогда не забуду – посевы занимали много акров. Это же целое состояние – а я не мог вырвать ни корешка! Они заявили, что надо потерпеть, пока корни не подрастут.
– Я уже приказал ребятам, – объявил Шелдон, – держаться от молельни подальше, а сейчас повторяю это вам, Харт. Запрет относится и к парнику. Если я поймаю кого-нибудь, кто попробует добыть из парника корни баабу или что-то другое, что там растет, виновный не рассчитается до конца дней своих!..
Вскоре после того, как Харт отбыл несолоно хлебавши, по трапу вскарабкался старшина гуглей, деревенский вождь, и пожелал видеть координатора.
Вождь был немыт и с головы до ног облеплен паразитами. О стульях он не имел понятия и расположился на полу. Шелдон поднялся с кресла и сел на корточки лицом к гостю, но в тот же миг заерзал и отодвинулся на шаг-другой: от вождя воняло.
Наречие гуглей Шелдон вспоминал не без труда – ему не доводилось пользоваться этой тарабарщиной с самой студенческой скамьи. И даже подумалось, что на всем корабле не сыщется человека, не способного объясниться с гуглями лучше, чем координатор: любой из членов экипажа бывал на планете Зан и раньше, а его занесло сюда в первый раз.
– Вождю добро пожаловать, – вымолвил Шелдон.
– Окажи услугу, – попросил вождь.
– Конечно, окажу.
– Похабные истории, – уточнил вождь. – Ты знаешь похабные истории?
– Знаю парочку. Боюсь только, что они не слишком хороши.
– Расскажи, – потребовал вождь, деловито почесываясь одной рукой. Второй рукой он не менее деловито выковыривал грязь, застрявшую между пальцами ног.
Шелдон рассказал ему про женщину и двенадцать мужчин, очутившихся на одном астероиде.
– Ну и что? – спросил вождь.
Тогда Шелдон рассказал ему другую историю попроще, а главное – неприкрыто похабную.
– Эта хорошая, – одобрил вождь, но смеяться и не подумал. – Знаешь еще?
– Нет, других не знаю, – отмахнулся Шелдон: продолжать вроде бы не имело смысла. Но потом он рассудил, что с инопланетянами надо поладить любой ценой, тем более что это его прямая обязанность, и предложил: – Теперь расскажи ты.
– Я не умею, – признался вождь. – Может, расскажет кто другой?
– Сальный Феррис, – сообразил Шелдон. – Он корабельный кок и знает такие истории, что у тебя волосы дыбом встанут.
– Тем лучше, – заявил вождь и поднялся с пола. Дошел до двери и вдруг обернулся: – Вспомнишь еще похабную историю – не забудь рассказать!
И Шелдон смекнул без особых усилий, что вождь относится к этим историям вполне всерьез.
Вернувшись за стол, Шелдон какое-то время слушал, как вождь тихо топочет по трапу. Заверещал коммуникатор. Это оказался Харт.
– Первый катер-разведчик на борту, – сообщил он. – Облетел пять других деревень, и всюду то же самое. Гугли покинули прежние жилища и поселились в грязных хижинах на небольшом отдалении. И в каждом из тростниковых поселений – своя молельня и свой парник.
– Дайте мне знать, когда появятся остальные разведчики, – сказал Шелдон, – хоть и не думаю, что есть надежда на что-то новенькое. Вероятно, сообщения будут неотличимы одно от другого.
– Еще одна новость, – продолжил Харт. – Вождь просил нас пожаловать вечером в деревню на посиделки. Я заверил его, что мы придем.
– Это уже достижение, – отозвался Шелдон. – Несколько первых дней они нас просто не замечали. Или не замечали, или удирали при нашем приближении во все лопатки.
– Появились у вас свежие идеи, мистер координатор?
– Одна есть. Или даже две.
– И что вы намерены предпринять?
– Пока ничего, – объявил Шелдон. – Времени у нас много.
Отключив коробку-верещалку, он откинулся на спинку кресла. Свежие идеи? Одна, пожалуй, есть. Хотя не слишком богатая. Что, если это обряд очищения? Или местный эквивалент возвращения к природе? Нет, не вытанцовывается. Поскольку культура класса 10 и не уводила гуглей от природы на расстояние, достаточное, чтобы заронить в них потребность вернуться к ней. Что такое класс 10? Жизнь, разумеется, очень простая, но довольно комфортабельная. Еще не преддверие века машин, но до него остается совсем чуть-чуть. Своеобразный золотой век варварства. Добротные прочные поселения с несложным, но крепким хозяйством и нехитрой торговлей. Ненасильственная диктатура и пасторальное существование. Никакого переизбытка законов, мешающих людям. Слабенькая религия с минимумом табу. Вся планета – одна большая счастливая семья без резких классовых различий.
И тем не менее они отказались от своей идиллической жизни.
Психоз? Да, конечно, похоже на то.
В нынешнем своем состоянии гугли еле сводят концы с концами. Их словарь обеднел. Черт возьми, сказал себе Шелдон, ведь даже я сегодня владею языком лучше, чем вождь.
Средства к существованию у нынешних гуглей едва достаточны для того, чтобы не умереть голодной смертью. Они охотятся и рыбачат, собирают дикорастущие фрукты и корешки, но при этом у них постоянно урчит в животе от голода – а между тем вокруг покинутых деревень лежат поля под парами, пустуют в ожидании мотыги и плуга, в ожидании семян, и по всем признакам эти поля были в обороте еще год-два назад. Вне сомнения, на полях выращивали не только овощи, но и баабу. А сегодня гугли не имеют понятия ни о плугах, ни о мотыгах, ни о семенах. Их хижины слеплены кое-как и тонут в грязи. У них сохранились семьи, но моральные установления таковы, что вызывают тошноту. Оружие – каменное, и только каменное, а о сельскохозяйственных орудиях никто и не слыхивал.