– А… – начал Бишоп. Затем плотно сжал губы. Не мог же он сказать, что кимонец всего лишь прикоснулся к документам и не прочел ни строчки. Потому что как-то все-таки прочел.
– Хорошо долетели, мистер Бишоп?
– В высшей степени хорошо. – Бишопа наполнила внезапная гордость, что он смог ответить так легко и так непринужденно.
– Ваш багаж, – сказал местный, – подобран с великолепным вкусом.
– О, спасибо… – И тут он рассердился. Какое право этот субъект имеет так снисходительно оценивать его багаж?!
Казалось, местный его гнева не заметил.
– Желаете отправиться в отель?
Бишоп ответил сдержанно:
– Если можно.
Он очень старался держать себя в руках.
– Отлично, – сказал местный.
Бишоп испытал мгновение дурноты и раскоординации – словно Вселенная на миг размазалась, – и вот он уже стоит не на поляне в парке, а в небольшой нише гостиничного вестибюля, – и его вещи аккуратно стоят рядом с ним.
Там, на поляне посреди парка, он ничего особенного не почувствовал. Теперь же наконец на него обрушилась лавина пьянящей радости, ощущение триумфа. В горле застрял ком; все тело трясло.
Он на Кимоне! Он смог! После всех лет изматывающих занятий он наконец здесь – в сказочной мечте, ради воплощения которой пришлось столько трудиться.
Бишоп не решался выйти из ниши: пусть дыхание успокоится, а голос перестанет дрожать. Ему нужна еще минуточка – прочувствовать момент. Ведь такой триумф – это слишком личное. Сейчас он немного придет в себя….
Возможно, на Земле он и был одним из тысячи, однако здесь ничем не выделялся. А если и выделялся, то в худшую сторону: прибывшие раньше уже уяснили местные правила игры, а ему это только еще предстояло.
Вот они, его легендарные предшественники, великолепная плеяда, примкнуть к которой он мечтал все эти тяжкие годы; блистательные таланты, прошедшие строгий отбор. Земля отдает своих лучших детей – а как иначе убедить Кимон, что их цивилизации – братские?
Поначалу люди в вестибюле были однородной толпой: да, сверкающей и великолепной, но безликой. Однако вскоре толпа распалась, и появились отдельные мужчины и женщины, с которыми ему предстояло познакомиться.
Бишоп не заметил подошедшего, пока тот не встал прямо перед ним. Надо сказать, этот кимонец был еще выше и еще привлекательнее того, кто встретил его в парке.
– Добрый вечер, сэр, – сказал служащий отеля. – Добро пожаловать в «Ритц».
Бишоп удивился и переспросил:
– «Ритц»? Ах да, я забыл. Название отеля, конечно.
– Мы рады приветствовать вас здесь. Надеемся, ваше пребывание у нас будет долгим.
– Конечно, – сказал Бишоп. – То есть я тоже надеюсь.
– Нас заблаговременно известили о вашем прибытии, мистер Бишоп, и мы взяли на себя смелость приготовить номер. Полагаю, вы сочтете его приемлемым.
– Наверняка, – с энтузиазмом кивнул Бишоп.
Разве на Кимоне что-то может быть неприемлемым?
– Возможно, вы захотите переодеться, – сказал распорядитель. – Подходит время ужина.
– О, конечно, – сказал Бишоп. – Конечно, обязательно.
И сразу пожалел о сказанном.
– Багаж сейчас поднимут, – сказал распорядитель. – Регистрироваться не надо. Об этом уже позаботились. Если позволите, сэр…
Номер был приемлемым.
Целых три комнаты.
Сидя в кресле, Бишоп гадал, как будет за них платить.
Вспомнив свои несчастные двадцать кредитов, он испытал приступ паники.
Похоже, с поиском работы ему придется сильно поторопиться: запас в двадцать кредитов для такого жилья – это просто смешно. Попросить в долг?
Бишопа передернуло. Нет уж. До сих пор он все делал правильно. Прибыл на борту круизного лайнера, а не побитого жизнью торгового судна; его багаж – как там сказал местный? – подобран с великолепным вкусом, там полный комплект достойной одежды. Очень хочется верить, что его растерянность и панику здесь не заметили.
Бишоп поднялся с кресла и обошел комнату. Ковров не было: мягким, пружинистым и приятным на ощупь был сам пол.
Он подошел к окну. Уже наступил вечер, и на землю опустилась синяя плотная дымчатая пелена: не разглядеть ничего, кроме простирающихся во все стороны полей. Ни дорог, ни светящихся окон, ни других признаков жилья.
Возможно, на город выходят другие окна, с противоположной стороны здания?
Бишоп оглядел комнату. Элегантная мебель, прекрасный, отделанный мрамором камин, заставленные книгами полки. Блеск старого дерева, великолепные картины на стенах.
Весь угол занимал огромный буфет с ящичками. Интересно, для чего он предназначен? Прекрасное старинное изделие, отлично отполированное – не воском, а временем и прикосновениями человеческих рук.
Бишоп подошел поближе.
– Выпить, сэр? – спросил буфет.
– Пожалуй.
Бишоп растерянно застыл, осознав, с кем поддерживает разговор.
Сдвинулась панель, и выехал наполненный бокал.
– Музыку? – предложил буфет.
– Если не трудно.
– Какого рода?
– Рода? О, я понял. Что-нибудь веселое, но такое… с грустинкой. Сумерки опускаются над Парижем, и… Кто же это сказал? Ах да, Фитцджеральд, есть такой старинный писатель. Фитцджеральд, точно.
Мелодия пела о том, как где-то далеко на Земле на город опускаются легкие синие сумерки. Апрель, далекий девичий смех; блестящие от дождя мостовые…
– Что-нибудь еще, сэр? – уточнил буфет.
– Нет, спасибо.
– Очень хорошо, сэр.
Бишоп вышел из комнаты, на ходу прихлебывая из бокала. Начиналась новая жизнь.
Кровать в спальне была «приемлемо» мягкой. Бишоп полюбовался на комод с большим зеркалом, заглянул в ванную комнату: отличная бритва и превосходный массажер, а еще ванна и душ, и, конечно, тренажер и еще какие-то приспособления, он сразу и не понял.
И третья комната.
Почти пустая, если сравнивать с теми двумя. В центре кресло с широкими подлокотниками, и на каждом – кнопки во много рядов.
Бишоп осторожно подошел ближе. Что здесь такое? Какой-то подвох?
Впрочем, откуда подвох, что за нелепая мысль! Это Кимон, земля возможностей, где люди делают состояния, живут в роскоши, это общество небывалого интеллекта и культуры, и другого такого галактика не знает!
Он наклонился над подлокотниками. Кнопки были подписаны. История, Поэзия, Драма, Скульптура, Литература, Живопись, Астрономия, Философия, Физика, Религия и множество других. А некоторые и вовсе помечены словами, которые Бишоп никогда не слышал.
Только теперь он ошеломленно заметил, что в комнате нет окон. Просто маленький зал с глухими стенами, театр или помещение для лекций. Садишься в кресло, нажимаешь соответственную кнопку, и…
Впрочем, сейчас некогда. Надо переодеться к ужину.
Багаж принесли в спальню. Бишоп открыл саквояж с вечерним костюмом. Смокинг помялся.
Держа его на вытянутых руках, Бишоп размышлял. Отвисится? Вряд ли.
Музыка умолкла, и буфет спросил:
– Что-то желаете, сэр?
– Вы можете отутюжить смокинг?
– Разумеется, сэр.
– Сколько времени это займет?
– Пять минут, – отозвался буфет. – Пожалуйста, подайте сюда.
В дверь позвонили, и Бишоп пошел открывать.
За порогом стоял человек.
– Добрый вечер. Я Монтэг, – представился он. – Можно просто Монти.
– Зайдете, Монти?
Монти вошел и оглядел номер.
– Миленько.
Бишоп кивнул.
– Я не просил, они сами мне его предоставили.
– Умные они, эти кимонцы, – сказал Монти. – Очень умные, да.
– Меня зовут Селден Бишоп.
– Только прилетели?
– Час назад.
– И полны восторга?
Бишоп признался:
– Я пока ничего здесь не знаю. Нет, я читал, конечно…
Монти искоса на него посмотрел.
– Угу. Я по-соседски. Новое лицо; есть на кого набрасываться.
Бишоп улыбнулся: он не понимал, как еще на такое реагировать.
– Чем занимались на Земле? – спросил Монти.
– Бизнес-администрирование, – пояснил Бишоп. – Я планирую заняться управлением.
– Ах вот как. Тогда вы вряд ли интересуетесь.
– Чем?
– Футбол. Бейсбол. Крикет. Игровые виды спорта, о силовых пока не говорим.
– Никогда не было на это времени.
– Жаль. У вас телосложение подходящее.
Буфет спросил:
– Джентльмен желает выпить?
– С удовольствием, – ответил Монти.
– А вам, сэр? Повторить?
– С удовольствием.
– Ступайте переодеваться, – предложил Монти. – Я подожду.
– Ваши брюки и смокинг, сэр, – напомнил буфет.
Дверца отодвинулась. Бишоп полюбовался на прекрасно вычищенный и отутюженный костюм.
– Я и не знал, что здесь так увлечены спортом.
– Увлечены? Нет. Это деловое начинание.
– Простите?
– Коммерция. Надо же показать кимонцам, что такое азарт. Может, проникнутся. Понимаете, они не в состоянии заключать пари.
– Почему?
– Ну, вот смотрите. У них нет спорта вообще. Как факта. Они же телепаты, где тут соревноваться? Любое действие противника они знают на три шага вперед. А еще они телекинетики. Могут двигать мяч или там фигуру в шахматах просто усилием мысли. Они…
– Понимаю… – произнес Бишоп.
– Вот мы и хотим сформировать несколько команд и устраивать товарищеские матчи. Показать класс. Да кимонцы валом повалят. Входные билеты, ставки… То есть делать ставки они будут у букмекеров, ну а нам комиссионные. Чем плохо, а?
– Ненадолго хватит.
Монти пристально посмотрел на Бишопа.
– А ты шустрый, быстро соображаешь. Ты здесь впишешься.
– Ваши напитки, джентльмены, – объявил буфет.
Бишоп протянул гостю бокал.
– Здесь можно отлично зарабатывать, даже если вообще ничего заранее не изучал. Позволь мне быть откровенным? – спросил Монти.
– Давай.
– У тебя мало денег, – сказал Монти.
– Почему ты так решил?
– Ты дергаешься, что номер слишком хорош.
– Телепатия? – спросил Бишоп.
– Точно, – кивнул Монти. – Но по мелочи, по мелочи. Нам никогда их не догнать. Никогда. Однако порой начинаешь что-то такое чувствовать… просыпается внутри что-то такое. Если прожить здесь достаточно долго.