Внутри потеплело. Обруч, сдавивший грудь, немного ослаб, и Север наконец-то сумел вдохнуть. Пусть бред, но с ним легче.
Когда рядом остановилась «Тесла» Маги, самому себе Север казался почти бодрячком.
– Фигово выглядишь, – поприветствовал его Мага. Выходит, напрасно. – В честь чего такой маскарад?
– Он меня, между прочим, от больничной койки спас.
– Тогда сорри. И респект за сообразительность. Твоему дружку вон от одной неадекватной прилетело, сидит там, со льдом обнимается. Но счастлив.
– Мазохист, – бледно улыбнулся Север.
Мага хмыкнул и помолчал, выбираясь с разбитых задворок на чуть более ровную дорогу.
– Где ты ее заряжаешь? – не выдержал Север. – Свою огромную батарейку?
– Да есть у нас в городе станции, ну чего вы все. Одна в Федяково, вторая тут неподалеку, на территории отеля. Круглосуточные – заезжай когда хочешь. Четыре часа и все дела. А что, тоже подумываешь прикупить? – Вопрос показался Северу риторическим, и он не ответил. – Кстати, позади тебя есть полбутылки «Оакхарт», – предложил Мага, когда машина, лестно привлекая внимание соседей, замерла перед светофором. – Глотни, если хочешь.
– Не, – сказал Север, и голос его дрогнул. – Целый день ничего не жрал, сейчас с одного глотка унесет.
– Вот же черт, – искренне огорчился Мага. – У нас в «Яде» из съестного только брускетта. Хотя можно у соседей чего-нибудь заказать. Ну, или в «Мак»…
– А давай в «Мак»! – согласился Север, решив не озвучивать преимущества этого варианта для своего обнищавшего кредитного счета.
Спустя пятнадцать минут он стал счастливым обладателем бумажного пакета с горячим содержимым, жрать которое в салоне Мага строго-настрого запретил. В отместку остаток пути ему пришлось слушать жалобные стоны Северова желудка, впрочем, жестокосердному магистру космического электрокара было на них наплевать.
Зато на улицу запрет не распространялся. Едва выйдя из машины, Север цапнул целую горсть картошки фри и набил рот. Пакет с игрушкой болтался у него на запястье.
– Можно я посмотрю?
Север кивнул, отдал ему кота и снова запустил пятерню в красную картонную коробочку.
– Блин, – сказал Мага. – У меня в детстве точно такой же был, прикинь? Один в один, даже морда кривая. Я его до первого класса с собой таскал. Спал с ним, ел, с горки катался. С него от моей любви вся краска стерлась. Потом уже стыдно стало – в школу с игрушкой, ха! Мать его убрала куда-то, потерялся со временем. А я и не вспомнил.
– Забирай, он твой, – дожевывая, пробубнил Север.
– Серьезно? А не жалко?
– Меня он так не радует. Наоборот – грусть какая-то. Не знаю, зачем вообще купил, только деньги потратил.
– А давай…
Но Север помешал ему достать кошелек. Хлопнул по плечу и зашагал к «Яду».
– Ты за меня в «Маке» заплатил, так что в расчете.
И это действительно было так.
# 11
– Куделька, где твои кудельки? – смеется мамочка. Сегодня она обрезала мне волосы, и я чувствую себя намного лучше, потому что они не попадают мне в глаза, когда я работаю. Мамочка ждет гостей, большой стол в зале уже накрыт белой скатертью с розами, которые я вышил, когда тестировал свою новую вышивальную машинку, и тарелки блестят. Детки сидят на диване перед телевизором, у нас гости, значит, вы можете смотреть его хотя бы целый день! Я так горжусь своими детками и тороплюсь поскорее закончить Китти, чтобы она тоже могла повеселиться с нами. Я уже одел туловце в пушистую шубу и пришил к ней длинный хвост. Голова Китти пока не присоединена, но у нее уже есть мягкие уши и усики, которые высовываются прямо из-под носа и очень подходят для нее. Пока что я сделал совсем немного новых фотографий Китти, но она уже полюбилась моим подписчикам, и они с нетерпением ждут, когда же я закончу работу и покажу свою кошечку целиком, чтобы можно было купить ее и играть. Запах с кухни такой вкусный! Мамочка жарит курицу и грибы, которые собирал наш сосед. Он иногда приносит нам продукты из своего сада, но приходит, когда меня нет дома, я не могу сказать ему спасибо, надеюсь, он не обижается на меня за это.
Мамочкины подруги моют руки и садятся за стол. Я не успел закончить Китти, но это не страшно, завтра будет новый день, и я полон сил, чтобы подумать о новой сакреации, о которой сказал Паяц. Я знакомлю мамочкиных подружек со своими детками и очень радуюсь, что они им нравятся! Это Слоня, это Птича, это Козароза, а Мыш сегодня не играет с нами, он обидел девочек и поэтому наказан. Мыш готовился, хотел спеть песенку. Я действительно хочу простить его, но не могу поступить по-другому, иначе в следующий раз мне придется запереть его одного в темном шкафу.
За мной следит какой-то принц.
Правда в том, что я пытаюсь быть последовательным в своих решениях, и когда Паяц перестал жечь мне руки и бить головой о стену, у меня был месяц на то, чтобы сделать, как он просит, и кого-то отжарить. Это был самый прекрасный месяц, когда я не боялся ложиться спать, а Паяц перестал заходить в нашу со Светиком спальню и наклоняться над ее кроваткой. Еще мы купили книгу, и «Гамельнский крысолов» тоже там был, так что мы с сестренкой могли читать по вечерам, и рассматривать картинки, и весело проводить время. Я знал, все это скоро закончится, и поэтому был очень счастлив каждый день, но однажды, когда до конца моей жизни оставалось две недели, мамочка, довольная, пришла из социального центра и сказала, что они предлагают мне простую работу и дадут денег и что будет здорово, если я соглашусь, пришло время платить за детский сад и за квартиру, и мои обязательные препараты стоят непосильно дорого для нас. Я не очень понимал, какая работа, но на следующее утро за мной приехало социальное такси, оплаченное центром, и меня повезли на ярмарку, и даже по пешеходной улице мы проехали на машине, а не шли пешком. Было очень удобно и приятно, что на этот раз со мной была не мамочка, она осталась со Светиком, а девушка-волонтер из центра, и мы провели весь этот чудесный день вместе. Я должен был просто сидеть за прилавком и продавать товары, сделанные подопечными центра. Покупателей пришло много, особенно к обеду, и я быстро почувствовал себя уставшим, но волонтер заботилась обо мне и все мне приносила, и даже бесплатно покормила меня, когда пришло время, и помогала попасть в туалет, когда это было необходимо. Пришло много людей, целая толпа, и все шумели, я никогда еще не видел столько людей сразу, но все были ужасно милыми, когда выбирали что-то с моего прилавка. Сначала я очень радовался, что у меня покупают, мне нравилось отдавать им вещи и получать деньги, но, когда все закончилось, у меня сильно разболелась голова, и я не хотел сразу садиться в машину, стало бы только хуже. Так что мы еще погуляли по Кремлю, как будто давние знакомые, и, когда она спросила, что у меня с ногами, я ответил, что расскажу, если завтра она приедет ко мне в гости в то же самое время, когда мамочка будет на работе, а Светик – в садике. Она сказала, что ей придется пропустить пары в институте, но это не имеет большого значения, в общем, она подумает.
– Северьян! – провозгласил Мяль, морщась от боли. – Ну наконец-то. Как ваши успехи?
К виску он и правда прижимал пакет со льдом. Север ответил на рукопожатие и сел напротив, успев порадоваться, что Владимир с самого начала усвоил обращение по имени. В противном случае Мага был бы несколько удивлен внезапному воцерковлению маловерного супруга своей сотрудницы.
Для посетителей «Яд» открывался позже. В зале стояла непривычная тишина. Не звучала даже скрипучая музыка, обожаемая Константином, да и самого его не было. Роль бармена взял на себя сам Мага – принес Северу кружку пива. Точно такая же, с осевшей пеной, стояла перед Мялем. После соленой еды пить хотелось зверски, и Север с удовольствием тут же выхлебал половину.
– Подозреваю, что точно так же, как и ваши. Радуюсь тому, что этот день наконец-то закончился.
– Вам еще не передали? – поинтересовался Мяль. Мага помотал головой, мол, нет, информацию должен сообщать тот, кто ее раздобыл. – Один из пропавших – нашелся!
– Ого, – только и сказал Север, стрелка эмоций которого вяло колебалась где-то в районе отметки «ноль». – Значит, он не один из наших.
– К счастью, – согласился Мяль. – Там была ссора с бабушкой, мальчик решил ее наказать и прятался на даче у друга. С клоуном тоже проблемы. Никто его не видел, и…
– А ваша сестра?
Мяль не ответил, уставившись на свои пальцы, которыми он рвал на тонкие полоски ни в чем не повинную салфетку.
– Вы говорили с ней или нет?
– Нет. Я не смог. Она сумасшедшая. Ничего внятного все равно не скажет.
Север сделал еще глоток пива. Мага, который стоял достаточно близко, чтобы слышать разговор, но не маячил перед глазами, сразу принес добавку.
– Кажется, все эти люди не слишком-то заботились о своих детях, верно? – озвучил Север то, что и так висело в воздухе.
– У одной из моих девочек, Лизы, невероятный папа, – задумчиво продолжил Мяль. – Я говорил с ним. Единственный нормальный человек из всех, кто мне сегодня встретился. Его дочь пропала, когда выносила мусор. Вышла из дома, а обратно уже не вернулась.
– А мама?
– Из койки в койку, – сказал он и поморщился. – В процессе развода она обвинила его в домогательствах к Лизе. Понимала, что иначе девочку оставят с отцом. И добилась-таки своего, но Лиза… Ей семь лет, всего семь, и она без конца убегала от матери к нему. А он возвращал, потому что надеялся на справедливость. Подал на аппеляцию и строил дом в Подновье. Думал, когда все доделают, Лизу ему отдадут, и ее уговаривал потерпеть…
– А ведь это мотив, – вмешался Мага и победно оглядел собравшихся. Север чувствовал себя настолько уставшим, что даже на такое простое заключение его уже не хватало. – Это уже не случайный выбор, понимаете? Он как будто наказывает непутевых мамаш. Ну, или наоборот, по своей странной логике, помогает этим детям, забирая их из дома. А значит, он каким-то образом за ними наблюдал… Слушайте. Скорее всего, наш маньяк – сам жертва. Детская травма или вроде того.