— Лин, я не могу… — он потянулся ко мне. Я почувствовала — хочет прикоснуться.
— Нет! Не трогай! — вскрикнула, отодвигаясь от протянутой руки. — Сначала поговорим. Просто ответь: я нахожусь под твоим влиянием? Да или нет?!
— Лин…
— Да или нет?
— Всё не…
— Просто ответь, долбаный ящерр!
— Да! Да, находишшшься! — рыкнул и добавил сердито: — Как и я — под твоим!
Я резко отвернулась от окна. Взглянула на Руанна. Вокруг слишком темно, но это не помешало мне догадаться, какое у него выражение лица.
Недолго думая, судья подошёл ближе, сел позади и положил руки мне на плечи. Делал это медленно, опасаясь, что я могу взбрыкнуть. Я не взбрыкнула, и его руки обняли меня.
— Я расскажу… — прозвучал уверенный голос у меня за спиной.
Глава десятая
— Мы с тобой не должны были встретиться, это произошшло случайно. Вы вышшшли на операцию раньше времени, вашшу группу тогда ещё не успели засечь. Мы знали, что вы должны появиться, у меня на столе лежал файл с твоим именем и предположительными вариантами развития событий. Для Маятника было важно получить все допуски и застать станцию врасплох. Если бы мы начали ломиться в открытую, Глава назначил бы план эвакуации, и к тому времени, когда мы были бы внутри, там бы уже никого не осталось. Поэтому мы решшили позволить вам проникнуть в Гнездо и проследить за вами до станции. У вашей группы были все допуски — то, что мы искали. Но вы изменили план и вышшли на операцию раньшше времени. Насколько я понимаю, ты перестала доверять нашшему человеку. Правильное решение, ведь он до последнего саботировал операцию. К тому же в городе вы разделились, а это отвлекло от лишшшних подозрений. В Гнезде почти двадцать миллионов людей — естественно, за всеми не проследишшшь.
Он сделал паузу.
— Лин… Я даже подумать не мог, что ты — часть операции, над которой я в то время работал. Это странно, если поразмыслить. Не могу сказать, что отличаюсь сильной страстью к городским представлениям. Тем не менее, в тот день я вышшел из машшшины и решшил прогуляться по рынку. Меня будто магнитом тянуло на плошщадь. Я шшёл, посмеиваясь над самим собой. Но продолжал двигаться вперёд. Как я теперь понимаю, — к тебе.
Я помнила свои ощущения. Для меня всё было совсем по-другому. Не было никакого ожидания, никакой магнит меня никуда не тянул, но, может, я была слишком напугана в тот момент?
— Девочка, ты даже не представляешшшь, каково это — видеть человека впервые и чувствовать, что он — твой. Меня сразило ошщущение того, как ты мне дорога. Будто я всю жизнь нуждался в твоём присутствии, но не знал об этом. Я видел в твоих глазах протест, меня удивила дерзость, с какой ты смотрела в глаза тому ящерру. Люди в Гнезде… одомашшшнены, так сказать, они на нас давно так не смотрят. Я приказал тебе ждать, пока я поговорю с патрульным. У нас, ящерров, сушшществует понятие чести, поэтому, хоть патрульный и принадлежал к низшшему сословью, я должен был уладить вопрос мирно, не оскорбив заявившшего на тебя права.
— Честь? То есть забирать девушку против её воли — это честь? Руанн, это насилие!
— Да почти никто и не сопротивляется! Мы даже влечение не всегда используем.
— Надо же! Ну, тогда это всё меняет! — мой голос сочился сарказмом. — Теперь всё становится на свои места. Со мной ты планировал так же себя вести?
— Вначале — да. — Руанн крепче сжал мои плечи. — Я представлял, как заберу тебя к себе и наконец-то смогу отпраздновать назначение на пост судьи. В мыслях уже представлял… — он сделал паузу. — К счастью, ты убежала…
— К счастью? — я хотела обернуться и посмотреть ему в глаза, но он не позволил. Сильные руки лежали у меня на плечах подобно многовековым камням.
— К счастью, ведь обстоятельства сложились так, что я смог увидеть тебя в действии. Не только как женшщину, но и как сильную личность.
Он наклонился ко мне. Горячее дыхание согрело ушную раковину.
— Ты проявила находчивость, благодаря которой вашша группа проникла в Гнездо, не будучи замеченной. Ты сумела взять меня в плен. Догадываюсь, как тяжело тебе далось это решшшение, ведь я — выгодный, но и весьма опасный пленник. Однако ты не учла последствий — станцию рассекретили сразу после моего пленения.
Мне снова захотелось обернуться и посмотреть на него, но Руанн опять не разрешил.
— Лин, они бы тебя убили. Не просто свернули шею за моё похищение — устроили бы тебе ад. Пытали. То, что ты захватила судью, заставило Маятник активизироваться. Это раздразнило. Ты не совсем понимала, кто я, — возникла пауза. — И сейчас не понимаешшь. Маятник направил к Главе переговорщиков, они выстроили систему зашшщиты…
— Но ты долгое время не позволял захватить станцию. Теперь объясни почему? Ни за что не поверю, что ради человеческой женщины…
— Мне нужно было кое в чём убедиться.
— В чём же?
— Лин… Помнишшшь нашше прикосновение? Что ты тогда почувствовала, помнишшшь?
— Помню. И до сих пор не понимаю…
Спиной я ощущала его тело, слышала дыхание. Его руки были у меня на плечах — горячие, сильные.
— Когда мои подозрения подтвердились, я сразу же дал добро на захват «Станции 5». И опять всё пошшшло не так. Во-первых, тебя не было на станции, когда мы занимали посты. Я приказал, чтобы тебя схватили ещё на переправе через мост, но… вскоре изменил своё решение. Венилакриме… я не собирался тебя отпускать. Я бы забрал тебя с собой в любом случае, даже если бы ты не явилась за мной. Даже если бы проклинала и ненавидела. Но… я не хотел этого. Хотелось твоего добровольного согласия…
— Поэтому… поэтому ты решил меня проверить?
— Да. И когда ты пришшшшла спасать меня — я понял… что бы это ни было, оно взаимно.
— Ты… ты бы меня что, на цепи держал, если бы не… не уверовал в мои чувства? Какие к чертям чувства, если я сама не знаю, зачем вернулась за тобой?
Я понимала — Руанн раздражён.
— Ты склонна врать сама себе. Плохая черта характера.
— Так не терпи! Я могу прямо сейчас покинуть этот дом.
— И куда ты пойдёшшшшь? — хмыкнул ящерр. — Каким бы хорошшим солдатом ты ни была, в Гнезде ты всего лишь земная женшщина. Молодая и привлекательная. Строптивая, как раз для гурмана. «Станция 5» разрушшена, у тебя не осталось дома. Теперь я — единственный, кому ты нужна. Таково положение вещей. Вне Гнезда — другие города. Нашшши города. С нашшшими же правилами.
Его слова пришибали. На протяжении нескольких дней мне удавалось гнать жестокую реальность прочь. А теперь он бросил правду мне в лицо. Некуда прятаться, некуда идти.
— Но это ты виноват, что у меня нет дома, — прошептала. — И сейчас ты хитришь, — «не жалеть себя, Лин, только не жалеть», — намекая, что за каких-то несколько дней я стала зависимой от своего злейшего врага! Ведь это ты, Руанн, разрушил мой дом, ты сделал меня зависимой.
— Лин, — его голос смягчился, — вы полезли в Маятник, не мы к вам. Мы виноваты лишшь в том, что не позволили вам проникнуть в нашш город.
— Но ведь вы захватили нашу планету! — я повысила голос. — За каких-то пятьдесят лет вы превратили всё население в рабов. Это наша планета! И тебя, — фразы превращались в острые ножи, — здесь быть не должно.
— Вот тут ты права, — выдохнул устало. Его мои слова не впечатлили. — Меня здесь быть не должно. Вся проблема в том, что я пытаюсь говорить с тобой, руководствуясь понятиями твоего мира. Венилакриме… Мне с самого начала стоило сказать, что у нас другая иерархия. Ты для меня — самое ценное. И я не могу этому сопротивляться. Цепочка замкнулась в тот день, когда я впервые к тебе прикоснулся.
Я почувствовала дыхание Руанна на шее.
— Я говорю, что ты никому не нужна, лишшшь потому, что не желаю тебя никуда отпускать. Звучит малодушшшно, но это правило твоего мира. Я не раз наблюдал за тем, как вашше обшщество, столь презирающее нашшу иерархию, отрекается от женшщины, которая поддалась влечению. А ведь вы прекрасно понимаете, что она не виновата, и, тем не менее, называете её грязной.
Моя кожа покрылась мурашками. Руанн продолжал говорить:
— Для меня ты не просто женщина. И ты не знакома с нашшими обычаями, а потому даже не представляешшь, чего стоит моё признание. Подобные слова я не говорил никому. И не скажу. Ради тебя я нарушшил все мыслимые протоколы. Правила, на выполнении которых так настаивал и за несоблюдение которых жестоко наказывал. Ты приехала в мой дом, не зная, от какой опасности я тебя спас.
«Ну и что?» — рвалось выкрикнуть инфантильное создание внутри меня. Но правда в том, что Руанн действительно спас. Он мог запереть меня в подвале, никто бы и слова не сказал. Мог отдать меня под трибунал.
Даже то, что у меня есть право сердиться и требовать объяснений, — привилегия, которой не было на «Станции 5».
Я освободилась от его рук, встала с кровати и подошла к окну. Я нуждалась в движении и таким образом пыталась сбросить с себя тяжесть сказанных Руанном слов.
Какая красивая ночь. Какая природа. Всё это — для ящерров.
— А как… как насчёт остальных? Кто подлежит суду?
Он подошёл ко мне. Мы стояли так близко друг к другу — две натянутые, как струны скрипки, фигуры.
— Все, кто замещал Главу, почти весь высшшший состав. Им вынесли приговор вчера, сегодня привели его в исполнение. Большшшшинство — мертвы.
Мне нужно на улицу. Как же я хочу на улицу. Устала. Та правда, о которой я так мечтала, захлёстывала. Поглощала. Я попыталась выбраться из крепкого захвата Руанна, отойти от него — не смогла. Судья прививал мне рефлексы, учил не дёргаться. Дрессировал.
— Наше обшщество намного более развито, чем вашшше, — хладнокровно вещал великий судья, удерживая меня. — Вы загнаны в подземные норы, ради красивого словца названные станциями. Венилакриме, в моём мире тебе будет лучшше. Со мной ты в безопасности.
— Ты их убил! — из меня вырвался громкий глухой крик. — Ты убил, пока я сидела здесь, в этом доме! Убил из-за моего провала! Меня нужно судить! Я виновата! Я! Я привезла тебя на станцию!