Без Руанна особняк превращался в тюрьму. Никто не ходил за Лин по пятам, но её постоянно подмывало сделать нечто сумасбродное и посмотреть, что из этого получится. Не выпрыгнет ли из-за угла экипированный терций, нацелив на неё оружие?
Сойдёт ли ей с рук побег?
В такие моменты она пугалась по-настоящему. Своих мыслей, ощущений, того, что не могла без разрешения судьи выйти из имения, которое должна считать своим домом.
Вечером, снимая с Руанна рубашку, девушка не могла избавиться от мысли, что вот это тело вершит её судьбу. Если бы он внезапно вызвал охрану — в комнату вбежали бы десятки солдат и молча застыли в ожидании приказов.
Если крикнет она… Остаётся надеяться, что где-то в дальней комнате Возница зажмёт уши, чтобы не слышать надрывного женского крика. То будет единственный жест сочувствия, на который Лин смеет рассчитывать.
Вчера она решилась начать очень важный разговор.
— Руанн…
— Гмм? — он положил руки ей на бедра и подтащил к постели. Сел. Поставил у себя между ног. Смело подмял вверх кофту и уткнулся поцелуем в живот.
— Я хочу к Переправе.
Судья замер. Прекратилось движение рук.
— Хорошо. Поедем вместе, как только я освобожусь.
Она кивнула. Лучше, чем ничего, но Лин не проведёшь. Она видела, как он напрягся. Просьба Руанну не понравилась.
Лин продолжила снимать с него рубашку. Когда с этим было покончено — наступил его черёд стягивать с женского тела бельё.
В такие мгновения всё плохое забывалось.
Но подобным моментам не свойственно длиться долго.
Потому этим утром она вышла в сад — хотела остаться наедине со своими мыслями. Ну а Руанн уехал… потому что у него было слишком много обязанностей, и он не позволял себе пренебрегать ими.
У Лин не было обязанностей. Никаких.
Март выдался самым холодным месяцем в году. Ящерров на улице было ничтожно мало. Земных людей — тоже, им мороз также не по душе. Лин старалась ступать только по расчищенным дорожкам. Шаг вправо, шаг влево — и она бы оказалась в снегу как минимум по пояс.
Лицо буквально жгло от холода, тёплые рукавицы не спасали. Девушка чувствовала, что под тканью кончики пальцев заледенели, но продолжала идти вперёд. В сад. В лабиринт. К третьему повороту. Туда, где в тот вечер заметила тень Виры.
Мазохистское удовольствие ни при чем. Лин не хотела забывать, что всё увиденное — не плод её воображения. Она любит Руанна, но ей нужно научиться жить с другой, тёмной стороной его личности.
Обогрев сада отключили, тент — убрали. Теперь вся территория казалась холодной, красноречиво белоснежной. Ничто не напоминало о недавних событиях.
Лин вспомнила: когда выпадал снег снаружи, под землёй тоже становилось светлее. Жители «Станции 5» не имели возможности снег видеть, но благодаря наружным камерам они узнавали, что он есть. И тогда дети бегали чуть-чуть быстрее, люди разговаривали несколько громче, и почти всегда, если прислушаться, можно было уловить, как некто в столовой мурлычет старую праздничную мелодию.
Раньше ей нравился снег. Теперь холод лишал Лин ощущения прекрасного. Вперёд она шагала из-за глупого желания доказать непонятно что непонятно кому. Единственный плюс — дышать стало легче.
Снег хрустел под ногами. Создавалось странное впечатление невесомости, как будто за стенами имения ничего не существует. Может, и правда, рухнул Маятник — ушёл под воду, а с ним — и весь ящерриный мир. Остались только двое — она и Руанн.
Лин посмотрела вверх, на небо. Оно было ярко-голубым. Такое небо значительно больше подходит к другой, солнечной погоде.
Внезапно девушка услышала странный звук. Мелодия. Слабая, время от времени неритмичная, как будто великий композитор создал шедевр, но неумелый музыкант испоганил звучание плохой игрой.
Лин споткнулась. Холодный снег хрустел под ногами. Времени на раздумья не было. Она двинулась вперёд.
— Венилакриме…
Тихий, едва различимый шёпот.
Девушка ни секунды не сомневалась в том, кто её только что позвал. Этот голос сложно не узнать.
Она медленно оглянулась. Звук доносился из сада, а позади, метрах в двадцати от Лин, охранник. Тот почувствовал на себя взгляд и обернулся. Ещё двое — на вышках у ворот. Вроде бы далеко, но оттуда она тоже видна. Ну, и камеры — незаметные «жуки», ползающие по деревьям. Если она начнёт двигаться слишком быстро — привлечёт внимание «жуков», они мигом поползут за ней.
Лин доверяла самой себе — звук ей не послышался.
Медленно. Уверенно. Улыбнуться охраннику и получить в ответ скупой кивок, мол, вижу-вижу, иди куда шла. Заработать от него некое «благословение», чтоб охрана не беспокоилась и не начала потом разыскивать сбежавшую землянку.
Девушка направилась в сторону сада. Там было холодно, но благодаря живой изгороди, выдерживающей очень низкие температуры, завывание ветра казалось лишь далёким эхом.
Это было невероятно. Сад приглушал звуки, доносящиеся из внешнего мира. Сейчас он был не обогрет, а потому ещё более прекрасен. Длинные тоннели, казалось, не знали конца. Зелёные стены, присыпанные снегом, ползли вглубь. Аккуратные кусты сплетались над головой в ровную арку, оставляя лишь тонкую полоску голубого неба.
Лин казалось, что она попала в сказку. Голос звал её за собой. Необычная музыка сопровождала.
Она шла тоннелем, время от времени натыкаясь на аккуратные столики и гранитные кресла. Сейчас они казались неуютными, но когда подключали обогрев, мрамор превращался в источник тепла, и тогда отдыхать в таких креслах — одно удовольствие.
Охрана не спешила за Лин, а «жуки» дремали на месте. Хорошо. Это значит — не привлекла внимания. Спокойствие давалось с трудом — постоянно хотелось сорваться на бег.
Она завернула ещё раз. Следующий поворот приблизил её к желанному звуку… и…
Сначала она увидела шкатулку. Бронзовая коробочка, издающая дивный звук. Старая. Механическая. Именно шкатулка так портила мелодию, она плохо работала, искажая совершенные ноты.
Девушка подошла к коробке, чтобы рассмотреть её ближе. Она уже практически приблизилась к следующему повороту лабиринта… Но…
Шкатулка так и осталась лежать на земле.
Лин перестали держать ноги. Истерика накатила внезапно. Миг — и вот она уже не может контролировать своё тело, хочется падать, падать, падать…
— Вира… Вира…
Женщина стояла за углом. Молчала. Терпеливо дожидалась свою дочь. Её тёплая одежда и седые волосы прекрасно гармонировали со снегом вокруг, непонятно как выжившей зелёной изгородью и чистым небом.
— Лин…
Сложно сказать, что почувствовала девушка, увидев эту женщину. Она была для неё всем. О ней Лин беспокоилась, соглашаясь на вылазки и покидая «Станцию 5». К ней спешила, возвращаясь с заданий… И о ней же не вспоминала несколько месяцев, как только в её жизни появился Руанн.
Лин упала на колени. Не потому, что так хотела — ноги не держали. Вира подбежала к ней и тоже опустилась на колени. У Венилакриме случилась истерика. Она не могла говорить, лишь издавала рваные булькающие звуки.
— Вира…
— Тихо, тихо, — зашептала женщина, поглаживая девушку по голове. — Лин, у нас нет времени. Ты должна успокоиться и следовать моим командам. Немедленно, иначе нас ждут проблемы… Меня поймают… Слышишь, Лин, меня поймают, и даже твоё влияние на Руанна не спасёт… Лин, не плачь.
Девушка глотала слезы. Она как будто проснулась после глубокого, высасывающего жизненную энергию, сна. Только в тот миг она осознала всю глубину происходящего.
Реальность настигла её.
Лицо Виры, её запах, родное прикосновение — всё это стало катализатором.
Вспышка — Руанн со всей силы ударяет хвостом по прутьям клетки. Лин стоит всего лишь в нескольких сантиметрах, она чувствует на лице воздушную волну — отдача от удара.
Вспышка — и он хватает её за горло. Другой день, другая одежда — но всё та же клетка.
Вспышка — и она бежит по коридорам станции, зная, чувствуя, кто находится позади… Её преследуют. Ей страшно.
Вспышка — Руанн приближается…
Вспышка — люди в колодках и орешниках. Они окружили её.
Вспышка!
Вспышка!
Вспышка!
Ещё одна вспышка!
Вира зажала Лин рот, не позволяя звукам вырываться на волю. Все действия были просчитанными, резкими. Вира предвидела, что так будет, блокируемые воспоминания полезли наружу.
— Лин… Лин… Очнись, сюда идут. Приди в себя… Лин.
Постепенно вспышки картинок прекратились. Венилакриме чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы заметить, что к ним подошёл охранник.
— У вас всё хорошшшо?
Лин встала с коленей. Отряхнула куртку.
— Да, — откашлялась, но видя, что он продолжает приближаться, жёстко рявкнула: — Уйдите! Я хочу находиться здесь одна! Уйди!
Терций послушался. Он смерил её недовольным взглядом (ещё бы, охранять земную женщину — обязанность не из почётных) и удалился.
Лин оглянулась. Виры нигде не было.
Куда она делась?
У девушки начали закрадываться подозрения, что она сходит с ума. А что если всё это ей только привиделось?
Минута.
Она действительно сошла с ума?
Вторая минута.
«Вира, где ты? Я не сумасшедшая!»
Третья минута.
Зашелестели живые, припорошённые снегом, листья. Из-за угла выбралась Вира. Она отряхнула одежду и молча протянула Лин зажатый кулак. Когда она его разжала, на ладони показался раздавленный «жук» — камера, реагирующая на эмоции.
Таких в имении было немного. В основном использовали устройства с датчиками движения.
— Когда ты появилась, Руанн усилил защиту… Теперь понимаешь, почему так важно не шуметь? Второй раз я до тебя добраться не смогу.
Эта Вира была другой. Эта — хорошо знала, что делает, она излучала уверенность, распространяла её вокруг. Девушка не понимала почему, но женщина, стоявшая рядом, вызывала у неё чувство опасения.
— Не бойся, — Вира как будто ощутила смятение Лин. — Иди за мной. Это место натыкано защитными маячками. Я установила колпак — на некоторое время мы в безопасности.