— Вира…
Лин не могла говорить. Она лишь всхлипывала и время от времени бормотала звуки, из которых Вира могла разобрать лишь своё имя.
Женщина гладила Лин по волосам, нежно целовала щёки и обещала дочери, что осталось совсем недолго. Скоро всё образуется.
Но Вира знала наверняка — это лишь начало.
Глава шестая
Лин проснулась, обласканная первыми весенними лучами. Несколько секунд она не могла вспомнить, где находится, а потому лишь смотрела в окно. Ей казалось: вот сейчас она услышит голос Руанна, шорох его крадущейся походки и почувствует нежный рассеянный поцелуй.
Затем пришло понимание.
Девушка огляделась вокруг. Комната была небольшая, окошко — маленькое и круглое. А ещё здесь было тепло, что говорило о неплохом финансировании. Лин подошла к окну. Намётанным глазом уловила приплюснутые к стеклу защитные волны, но предпочла не обращать на них внимания.
Из окна на линии горизонта Лин увидела здание Маятника. Величие мостов, башен и необъятные реки, как будто врезающиеся в здание. Она вернулась в постель, села и обмоталась одеялом, оказавшись в своеобразном защитном коконе.
Ей было некуда идти, не к кому спешить, незачем волноваться. Вира, как оказалось, и сама может о себе позаботиться.
Руанн… если бы он в тот миг ворвался в комнату, это бы ничего не изменило. Она не сможет жить с ним, зная, что он — убийца её отца…
Девушка усмехнулась.
— Но ведь ты жила… Венилакриме, ты жила! Всё это время, — она захохотала. — Тебя удовлетворил ответ, что люди со «Станции 5» сбежали. Если бы ты всерьёз задумалась…
Она подняла голову вверх, загоняя слёзы обратно.
Послышался щелчок у двери. Звук продублировался.
— Входите.
В комнату просочился запах свежей выпечки. И кофе… Всё это помещалось на красивом серебряном подносе в руках у Виры.
— Я принесла… — Вира бросила на Лин испытывающий взгляд, — немного еды.
Девушка выпуталась из одеяла. Опустила ноги на тёплый пол. Пошевелила пальцами на руках и ногах. Всё это она делала неуверенно, несмело, будто впервые. Впервые замечала своё тело, впервые слушала собственное дыхание.
Внешне ничего не изменилось. Изнутри — она другой вид. Ящеррица, которая когда-то, возможно, полюбит и обретёт все признаки вида: хвост, силу, серебряную кожу.
Вира осторожно, исподтишка следила за манипуляциями Лин. Она не знала, что сказать или сделать, чтобы побороть внезапно возникшую неловкость. Впрочем, Лин никакой неловкости не замечала, она была слишком погружена в себя.
— Вира, — Лин посмотрела на неё снизу вверх, — спроси меня, что я хочу сделать, — девушка усмехнулась. — Уверена, тебе понравится мой ответ.
Женщина дёрнулась как от удара. Она медленно поставила поднос на прикроватную тумбочку. Послышался шаркающий звук.
— Не рви сгоряча. Посмотрим, что будет дальше…
— То, что он со мной сделал…
— Уже прошло! Теперь ты в безопасности. На этот раз я не повторю своей ошибки, не буду прятаться в лесу. Скрываться нужно на виду, под крылом у могущественных защитников.
— Значит, у этой станции есть защитники? — догадалась Лин.
— Ещё бы, иначе это место уже давно привлекло бы внимание патрулей.
— И Руанн не знает?
Женщина хмыкнула.
— Даже он не всё знает. Есть вещи в этом городе, неподконтрольные даже ему. Их немного, но если постараться…
— Но ведь… он будет меня искать. И это вынудит его заглянуть даже в те норы, которые раньше были неинтересны. Разве я не права?
Вира присела рядом с Лин. Схватила её за плечи и развернула к себе.
— Лин, тебя он не тронет. Никогда и ни при каких условиях.
Так же резко, как и схватила, женщина отпустила Лин.
— Но какая это будет жизнь? — спросила Лин после паузы и сама же ответила: — Ад, а не жизнь.
— Лин, мы всегда боялись. В чём разница?
— В том, что… что…
— …что ты видела другое, и теперь неохота возвращаться назад?
Голос Виры был спокойным. Она не пыталась уколоть. В глазах взрослой, много пережившей женщины было много разных чувств. Но в первую очередь — понимания. Она слишком хорошо знала, каково это — падать вниз. Насколько больно переживать это падение и как хочется вернуться обратно.
Лин дёрнулась, но не нашлась с ответом.
— Ну а здесь что? Кто мы на этой станции? Что нам можно, а что — нельзя? Ярмак этот, видимо, не очень хорошо к нам относится?
— Он об интересах своей станции печётся, с чего бы ему относиться хорошо к нам, тем, которые заняли часть его территории?
— А почему он согласился?
Вира усмехнулась.
— Потому что правильные люди попросили его об этом.
— Не оставили выбора?
— В точку.
Солнце как-то внезапно спряталось за облаками. В комнате сразу стало темнее.
— Давай ты несколько дней поживёшь здесь, — Вира осторожно коснулась руки Лин. — Подумаешь, поразмышляешь. Я понимаю, тебя рвёт на части от обиды и нежелания принимать правду. Но… время чуть-чуть подлечит, позволит посмотреть на ситуацию более … непредвзято. А потом, если захочешь, мы вернёмся к этому разговору.
Девушка низко склонила голову. Она как будто наблюдала за собой со стороны.
— Время, оно такое, — продолжала Вира. — Знаешь, когда Мыслите был разрушен, я думала, что не буду жить. Не смогу. Думала, одной тебя мне не хватит, чтобы восстановить все силы. Но, как видишь, я смогла прийти в себя.
— Вира, мне так тяжело, что я стараюсь не думать вообще. Не размышлять, не анализировать. Но куда бы я ни посмотрела — всюду он. Маятник — он. Утро — он. Запах — он. Руки — он. Мне казалось, что я люблю… Он! Он! — Лин сорвалась на крик. — Треклятый ящерр вывернул меня наизнанку! Мне казалось, что…
— Казалось! — жёстко прервала Вира. — Если бы не казалось, ты бы уже превратилась!
— Небеса! — воскликнула Лин. — Но я так не могу! Родная моя, я не выдержу этой боли! Пойми, я не смогу!
В попытке убежать от реальности Лин подумала о море. Она никогда не была у моря, но слышала о нём. Захотелось сейчас же, сию же секунду — на морской берег. Отстранённо бродить по песку, а вечером разжечь костёр на берегу и греться, позабыв обо всех ящеррах и землянах. Жить здесь и сейчас.
Вира молчала и ждала, когда её дочь придёт в себя.
— У меня к тебе много вопросов, — Лин вынудила себя выбраться из пляжного миража. — Ты же понимаешь это, верно?
— Понимаю. И на любой из них отвечу.
— Вира — это твоё настоящее имя?
— Частично. Это сокращение от полного имени — Вирослава.
Лин подумала. Покатала новое слово на языке.
— Красиво. А моё что означает?
— Венилакриме — приходящая слеза. Если хочешь — начни называть себя по-настоящему.
— Не хочу. Лин подходит, все всегда запоминают.
— Не подходит, — возразила Вира. — Лин — это некрасиво. Теперь у тебя нет необходимости прятаться. Требуй, чтобы тебя называли по-настоящему — Венилакриме или Лакриме.
— Имя — не главное. Пусть пока будет так.
Вира хотела сказать что-то ещё, но сдержалась.
Короткий солнечный луч дотянулся до подоконника, да там и замер. Две женщины проследили за этим вальяжным движением.
— Мне тяжело, — изрекла Лин, не отводя взгляда от окна.
— Я знаю. Это пройдёт. Всегда проходит.
— У тебя прошло?
— Я научилась… Я научилась отсекать ненужное. Ради собственного будущего.
— Я слабее, чем ты. У меня не получится.
— Нет, ты просто младше и ещё не осознала своей силы.
Вира поднялась. Кивнула на поднос.
— Поешь. Если захочешь в душ… у нас с этим не так просто, верхняя часть станции занимает лишь два жилых дома. Так что подключение к воде идёт с определённых точек. Не буду углубляться, но если захочешь в душ, — прямо по коридору и налево. Что ещё, — Вира осмотрела комнату. — На нашей территории ты в безопасности. На территории другой станции — тоже. Благодаря этому видео ты для многих людей стала героем. Но Ярмак… — Вира сжала зубы. — Я пока не могу его устранить, нам приходится мириться с его влиянием на «Станцию 7». Он или его люди могут быть… нестабильны.
— Я ничего не хочу. Из комнаты тоже вряд ли выйду. Так что на этот счёт можешь не волноваться.
Вира посмотрела на Лин, и было непонятно, удовлетворил её этот ответ или обеспокоил.
— Отдыхай.
Комната опустела. Лин медленно взяла с подноса булку и впилась в неё зубами. Приятная мякоть защекотала язык, шоколадная начинка запачкала губы.
Девушка подошла к окну, покрытому плесенью.
Ещё год назад она и мечтать не смела о подобной пище. Но потом ящерр решил забрать её к себе и сделать своей женщиной.
Как долго она не могла привыкнуть к обстановке в доме Руанна, к обилию еды и тепла. Первые несколько дней ела всё подряд. И набрала в весе. А потом привыкла. И не думала уже ни о станции, ни о Вире, ни о людях, не сумевших спастись.
Лин прикрыла глаза. Она представила большую гостиную. И тренировочную комнату, где Руанн когда-то, давным-давно, преподал ей ценный урок.
— Ну и зачем ты предал… — прошептала она окну. То ответило вмятиной от горячего дыхания. — Ты же просил доверять.
Она доела вкусное лакомство. Вытерла руки о влажную салфетку и завалилась в постель. Спасть, спать, спать и не думать о той пустоте, что поселилась во всем теле.
Лин снились тёмные длинные тоннели «Станции 5», по которым она бежала, спасаясь от погони. Снился ящерр в знакомой комнате с окном во всю стену. Черты его заострились, он смотрел на людей, и злость его волнами распространялась вокруг, тяжёлым бременем ложась на плечи тех, кто рядом.
Ей снилось его усталое лицо. В своих видениях Лин ощущала, что стоит захотеть, — и она с лёгкостью сможет прикоснуться к Руанну, поцеловать. Но также непостижимым образом понимала: он это почувствует, а потому удерживалась от соблазна.
Ей снились улицы Гнезда, дорожные знаки, холёные продавщицы, скучающие за вылощенными прилавками.
Снилась Возница. Она сидела на кухне и смотрела в окно. Лицо её было усталым. А в руках — бумажная фотография молодой девушки с рыжими волосами.