Schund и утащит тебя в nebel! Шпинат отпугнет его, так что ешьте, дети, шпинат, да побыстрее.
– И как? Помогало?
– А то! Уминали мерзкую траву за обе щеки!
Мы смеемся.
– Помнишь твою железную палку? – спрашиваю я. – Ты называл ее Китькина радость.
– Конечно, помню! Моя любимая игрушка детства!
– А куда она делась?
– Совсем заржавела, стало неудобно в руке держать – зашвырнул в реку. Но потом нашел другую. Без дубинки – никуда. А помнишь, как мы наказали твою Ирму?
– О-о-о! Сейчас я думаю, что наша шутка была очень жестокой… Нарядить дохлую крысу в платье ее любимой куклы, а саму куклу поджечь… Я думаю, она и сейчас это помнит. Каждый раз, когда мы случайно пересекаемся, она смотрит на меня со злостью.
– Так ей и надо! Хоть я ее мало знал, сразу решил, что она ужасно вредная.
Я смотрю на пламя костра. Ощущаю на щеках его жар.
– Я помню, как ты первый раз перелез ко мне через граничный забор. И я удивилась, увидев, что ты ниже меня на полголовы. Но ты так и не вырос. – Я хитро улыбаюсь и смотрю на Кита. Он делает вид, что обиделся, и показывает мне язык.
– У тебя червячки в волосах растрепались! – Кит дразнит меня.
Я беру себя за косичку и провожу кончиком по его носу.
– У меня для тебя есть подарок. – Кит достает что-то из-за спины.
– И что же это?
Он протягивает мне коробочку.
Я удивляюсь – украшение? Это не похоже на Кита.
Я открываю ее и вижу… Кольцо! Сначала я растерянно хлопаю глазами, ничего не понимая, задаюсь вопросом: зачем оно мне? Я же не ношу кольца… Но через несколько секунд понимаю все. Это помолвочное кольцо!
– Кит… – я с трудом выговариваю слова, настолько тяжело дышать. – Это…
– Да. Моя Пряничная девочка, выйдешь ли ты за меня замуж, когда вернешься?
Это настолько неожиданно, что некоторое время я не могу сказать ни слова. Я просто молча смотрю на кольцо в коробочке.
А потом слезы радости брызжут из глаз. Мне хочется смеяться, прыгать и кричать в пропасть с холма – кричать всей Чертоге, что мой любимый человек сделал мне предложение!
– Да, да! Конечно да! – Я бросаюсь ему на шею. Надеваю кольцо – тонкий серебряный ободок с ярким блестящим камешком.
– Хоть я и не ношу кольца, но это я никогда не сниму.
– Ну что, теперь я могу звать тебя своей невестой? – Он целует меня в лоб.
– Это напомнило мне одну невеселую историю.
– Какую?
– Как Ирма и ее свита в детстве дразнили меня Mullbraut. Невестой помоечного крысеныша.
– Ну что ж, они недалеко ушли от правды.
– Я очень не хочу уезжать от тебя, – тихо говорю я, любуясь кольцом на пальце.
– Знаю. Ты даже не представляешь, как я этого хочу.
Он крепко обнимает меня, я ныряю ему под руки. Ощущаю себя хрупкой маленькой девочкой под надежной защитой большого доброго человека.
– Когда я была маленькой, то часто воображала, что я принцесса и что меня похитили Злые мальчишки и увезли в свое Темное королевство. Знаешь, о чем я мечтала?
– О том, чтобы появился прекрасный добрый принц, который спас бы тебя и увез в свое Светлое королевство?
– Нет. Я мечтала о том, чтобы один из Злых мальчишек, самый-самый красивый, влюбился в меня, убил всех остальных Злых мальчишек, и мы с ним правили бы Темным королевством вместе.
– А потом мы бы убили прекрасного доброго принца и захватили бы Светлое королевство? – продолжает Кит выдумывать историю.
– Именно так, – киваю я. Мы еще встретимся с тобой, Кит. И захватим Темное и Светлое королевства.
Мы долго сидим, обнявшись, периодически подкидываем дрова в костер, любуемся закатом, свободные от забот и проблем. В небе невысоко над нами пролетает огромная птица. А на земле в траве мы замечаем заячьи уши.
Солнце садится, и снова набегают тучи, землю опять застилает густым туманом, начинает идти противный холодный дождик. Мы залезаем в палатку, подвязываем к потолку фонарик. Я включаю на телефоне музыку. Это волшебное чувство: снаружи темно, мокро и холодно, а совсем рядом, внутри нашей палатки – светло, тепло и сухо. Мы слышим, как по навесу стучат капли.
Кит прижимает меня к себе.
– Ты пахнешь дождем, – говорит он.
– А ты – костром.
Он медленно тянет ко мне руку – гладит по волосам, развязывает бантик на ленточке, распускает волосы. Его рука спускается ниже – на плечи. Он легонько тянет меня к себе и целует. Это теплый, удивительно нежный и приятный поцелуй. Он гладит меня по шее, по спине. Аккуратно снимает с меня кофту. А я с него свитер. Осматриваю в свете фонаря его жилистое бледное тело, четкий рельеф проступающих мышц. Я глажу его торс, поражаясь, какое твердое у него тело. Такое горячее… И такое любимое.
Не прерывая поцелуя, он кладет меня на спальный мешок. Я подчиняюсь и поддаюсь ему. Расслабляюсь в его объятиях, закрываю глаза, готовая раствориться в любимом человеке и растаять…
Но тут…
Острой вспышкой в голову врезаются воспоминания и фантомные ощущения. Слова, картины, звуки, запахи, голоса… Я снова на барже.
Чувствую петлю на шее, которая душит меня, и крик злобного существа:
– Твое место – на веревке!
Я вижу саму себя со стороны. Себя, на которую накинули веревку. Себя, которая послушно тащится вслед за страшным существом с петлей на шее, как корова на продажу.
Воздух душный и влажный.
А потом я вижу себя. Испуганной, загнанной в ловушку. А передо мной стоит это чудовище… Звук расстегиваемой молнии. Я никогда не думала, что возненавижу этот, казалось бы, обычный звук. Звук, который будет сопровождать меня в ночных кошмарах еще долгие годы.
Этот звук означает, что сейчас что-то будет. Будет что-то плохое, то, чему я не смогу сопротивляться.
Существо из воспоминаний прижимается ко мне взбухшей горячей ширинкой – и мне до тошноты омерзительны эти ощущения.
Он забрасывает меня на стол. Я кричу, царапаюсь и бьюсь, хриплю какие-то невнятные звуки. Я твердо решила, что буду бороться – из последних сил.
Он впивается в меня руками, как клещами, – до боли и синяков. Стаскивает с меня одежду, кожа вмиг покрывается мурашками от холода и стыда – неприятно и неловко находиться перед ним почти без одежды.
Тошнотворно сладкий запах.
Резкий толчок вперед – это больно, чертовски больно. И противно горячо. Почему в книжках пишут, что это так приятно?
Я чувствую чужое тепло внутри себя. Толчки и рывки. И спертый воздух. И горячая боль внизу живота.
Я понимаю, что не вырвусь. Осознаю, что проиграла. Больше не сопротивляюсь, пытаюсь уйти от реальности и смотрю в одну точку – на изображение девушки на календаре. Я не знаю, сколько все длится и когда заканчивается.
Вдруг я чувствую, что его хватка ослабла, стихли волны противной горячей боли. Отползаю от него и нагибаюсь – меня рвет.
Через некоторое время, немного придя в себя, я кое-как натягиваю на себя одежду, опускаюсь на пол и плачу.
Он стоит рядом, достает сигарету. Сейчас мне удивительно приятен запах дыма – потому что он заглушает тошнотворно-неприятные запахи того, что сейчас произошло.
– Чего ревешь, дура? – грубо спрашивает он. – Ты сама виновата. Ты головой своей думала, прежде чем сунуться в Чертогу со своим миленьким личиком? Тебе еще повезло, что это был я, а не какой-нибудь грязный беззубый бродяга, каких у нас в Чертоге много. Повезло, что это я. Попадись ты кому другому – там тебя пустили бы по кругу человек десять, не меньше. А здесь я один. И никому тебя не дам.
– Так значит, это одолжение? Или милость? Или благородство? – спрашиваю я, заикаясь от рыданий.
Он хмыкает.
– Именно так. Люди учатся на ошибках. Ты перелезла за этот чертов забор – и я просто показал, какую ошибку ты при этом совершила. Хотя могла ошибиться куда крупнее. Так что, да. Я – само благородство. Надеюсь, что ты уберешься обратно в свой гребаный мир и больше не посмеешь носа наружу высунуть.
– Ошибаешься, – тихо говорю я. – Я приду сюда снова. Приду, чтобы тебя убить.
Он усмехается.
– Ну что ж, я буду тебя ждать. Обещаю, буду безоружным. Эх, Ханна… Ты сейчас ненавидишь меня, но обещаю, что ты однажды кое-что поймешь. Поймешь, что мы с тобой похожи. И взглянешь на все произошедшее уже с другой стороны.
– Мы не похожи, – резко обрываю я.
– Ну, как знаешь. – Он бросает окурок и втаптывает его. Мы оба слышим какой-то шум наверху.
– Пойду погляжу, что там. Может быть, Брык вернулся. Обещаю, что не пущу его сюда – он не умеет обращаться с женщинами. Никуда не уходи – я тебя не отпускал.
Он поднимается наверх, а я остаюсь сидеть на столе. Все еще смотрю на календарь. Девушка с календаря улыбается и подмигивает мне, быть может, говоря: «Расслабься, подружка, все не так плохо, как тебе кажется».
А потом бумажная девушка подносит палец к губам:
«Тсс! Никому не говори. Это наш маленький секрет».
– Нет! – кричу я и вскакиваю, прогоняя прочь воспоминания. Осматриваюсь – палатка, дождь за окном, Кит, лежащий рядом… Все исчезло. Я не на барже.
– В чем дело? – испуганно спрашивает Кит и тоже приподнимается. – Если ты не хочешь, то мы не будем.
Я дрожу и всхлипываю. Он обнимает меня и баюкает.
– Все хорошо. Мы не будем. Успокойся…
Я плачу от беспомощности. Оттого, что не могу открыть ему правду. Кит решил, что я просто боюсь. Но как я могу бояться быть со своим любимым? Принимать его любовь и ласку? Отдавать в ответ всю себя? Как я могу этого бояться?
Он не знает правды. Не знает, чего я действительно боюсь – своих воспоминаний и фобий.
У меня есть тайна, и от нее никуда не деться.
Как я живу со своей тайной? Бывает сложно… Хочется открыться кому-то и с кем-то поделиться. Хочется рассказать о своих чувствах и переживаниях. Но о моей тайне знают лишь двое – я и злое существо.