Со временем все эмоции, которые я пережила, притупляются. Стихает боль. Я даже начинаю забывать запахи. Но думаю, что меня еще долго будет пугать физическая близость – такая, как сейчас. Это пробуждает во мне мою фобию. Пробуждает неприятные воспоминания. Я плачу от обиды и злости на то, что даже не могу испытать полноценные чувства с человеком, которого люблю. И не могу объяснить ему почему.
Мы ложимся, Кит гладит меня и успокаивает. Под его поглаживания и под мерный стук капель по крыше палатки мне наконец удается заснуть.
Первый раз я просыпаюсь часов в шесть утра, слушаю тяжелое дыхание Кита, потом поднимаюсь и выхожу из палатки.
Утренняя прохлада бодрит. Туман осел на траву мелкими каплями – под ногами сыро. Я с удовольствием возвращаюсь обратно в палатку и сплю еще несколько часов. Просыпаюсь уже от духоты – когда яркое солнце нагрело палатку.
Мы разжигаем костер, ставим котелок, поджариваем хлеб с сыром и завариваем кофе. Погода стоит чудесная – на небе ни облачка.
Не верится, что уже сегодня вечером я уеду из этого прекрасного места. И пять лет не увижусь с человеком, сидящим рядом со мной. Мне не хочется думать об этом, хочется отсрочить время как можно дальше.
– Не провожай меня сегодня. Не нужно. Я хочу, чтобы наша дружба кончилась сейчас.
– Она никогда не кончится, глупая. Наша дружба бесконечна. – Кит хмурится.
– Если ты придешь, я этого не вынесу и разревусь, как маленькая девочка. А там будут соседи, будет неудобно… Я хочу попрощаться с тобой сейчас.
– Так прощайся! – С улыбкой говорит Кит, валит меня на каремат и крепко целует.
– Не забывай про меня, Кит-Wal, – легонько отстраняясь, говорю я с грустью.
– Я всегда буду помнить о тебе, я буду ждать тебя, милая Пряничная девочка. – Он дает обещание, которое не сможет выполнить. – Я ждал тебя три года, теперь прожду пять.
Убираем в машину чемоданы и сумки.
Родители летят со мной, чтобы помочь обустроиться на новом месте.
Соседи стоят у дома, провожают меня. Из друзей здесь остались только братья Финке – моя чертожская тройка сейчас на учебе… Кит не пришел, как и обещал. Выношу из дома последнюю сумку – и замечаю в почтовом ящике конверт. Достаю его. Белый, без марки и обратного адреса. На нем есть только надпись: «Ханне от Ничего. Прочесть в самолете». С гулко бьющимся сердцем я убираю письмо в карман.
Обнимаю братьев Финке.
Я смотрю в заднее стекло на отдаляющихся от меня друзей и машу им рукой. Братья бегут за машиной изо всех сил, но вскоре отстают, отдаляются и превращаются в маленькую точку.
Машина едет по поселку. Я смотрю назад и вижу вдалеке, над домами, на вершине холма маленькую фигурку и огромное синее облако над ней. Я улыбаюсь… Кит зажег синий фаер.
Синий дым уходит в небо, преображаясь в разные фигуры, и вскоре я отчетливо вижу в воздухе над Холмом морду и хвост громадного кита. Может быть, мне это только кажется.
Мы выезжаем из поселка, и над нами – по контуру арки – я замечаю надпись, сделанную краской:
«Милая Пряничная девочка, я тебя на букву Л. Твой Кит».
– Жди меня, Кит-Wal… – шепчу я, смотрю вдаль на синее облако и плачу. Шум мотора заглушает мои рыдания.
В самолете трясущимися руками я разрываю конверт и нахожу в нем письмо. В горле пересохло от волнения, а перед глазами все побелело, но я впиваюсь глазами в листок бумаги и читаю строчку за строчкой:
«Милая Ханна.
Наверное, тебя провожало много людей. И я бы тоже очень хотел тебя увидеть, но понимаю, что буду там не к месту. Я знаю, что когда я рядом, это расстраивает тебя.
Я помню последнюю нашу встречу – ты была у нас дома несколько дней назад, ждала Кита и обучала наших котов искусству открывать дверные ручки лапой. А я сидел на кровати и зашивал порванные штаны. В тот день я радовался – это первый день, когда ты перестала меня бояться. Или мне казалось, что перестала… Ты играла с кошками и казалась спокойной и веселой. Ты не чувствовала рядом опасности, даже находясь в комнате со мной.
Я выполню твою просьбу – всегда буду рядом с Китом и буду помогать ему. Я буду жить для него. Сделаю все, что в моих силах, чтобы только с ним было все в порядке.
Я никогда не забуду ни единой строчки из твоего письма. Я знаю, кто я и кем всегда буду. Я всегда буду помнить, где мое место. Это – наказание за то, кем я был раньше. Для меня ты всегда была дорогой игрушкой, которой хотелось обладать, – так же, как я хотел обладать велосипедом, телефоном и дорогой одеждой. Что я делал, когда хотел заполучить какую-то вещь? Крал ее. Забирал себе, присваивал. Иногда – ломал, когда она мне надоедала. Так же я украл и сломал тебя, и слишком поздно я осознал, что ты – вовсе не вещь. Если бы я смог все исправить, я бы это сделал. Но у меня нет машины времени. Я бы очень хотел вообще не появляться в твоей жизни, но это невозможно. Я желаю тебе счастья. Вам обоим, тебе и Киту. Я уверен, ты вернешься к нему. Когда ты приедешь, он уже будет здоров, я торжественно вложу твою руку в его – и исчезну из вашей жизни. Сделаю так, чтобы меня больше никогда не было рядом с вами. А пока я слежу за ним. Слежу, как обещал. И никогда его не брошу.
Между нами есть тайна – и я мечтаю, чтобы эта тайна как можно меньше омрачала тебе жизнь. Желаю тебе побыстрее забыть меня – мечтаю, чтобы у тебя это получилось. И будь счастлива!
Искренне твой,
Ничто»
Я перечитываю это письмо снова и снова, а на глаза наворачиваются слезы. Мне хочется порвать это письмо, вырезать его из памяти. Слишком много тяжелых воспоминаний оставил мне этот день… И я хочу уничтожить хотя бы одно.
Я вспоминаю парня со светлыми волосами и голубыми глазами. Вспоминаю его выглаженные рубашки, аккуратную прическу, надменный взгляд, гордую походку, властный голос… Этот человек – виновник всех моих бед, но почему-то сейчас я вспоминаю его без отвращения, а с грустью и жалостью.
Я смотрю в иллюминатор – мы взлетаем. Я смотрю вдаль – туда, где остались так полюбившиеся мне Холмы.
Прощай, Чертога!
Прощай, Кит-Wal…
В следующий раз я вернусь сюда, когда мне будет двадцать три.
Глава 11. Кит
Прошло два года, как уехала Ханна, и завтра мне предстоит операция.
Последнее время я чувствую себя не так паршиво. Сегодня я с удовольствием отработал всю утреннюю смену, радуясь, что у меня ничего не болит и не взрывается. В два часа дня мы с Архипом выходим из шахты, он идет домой, а я – привычным маршрутом в интернет-кафе. За эти два года в Чертогу массово проник интернет, утащив в себя всех ее жителей.
Сажусь за свой любимый компьютер под номером семь в самом дальнем темном углу. Рядом со мной на столе стоит растение в горшке. За это время я очень подружился с растением и даже дал ему имя – Гудвин. Не знаю почему. Просто решил, что ему подходит это имя.
Открываю свою электронную почту. Вижу новое сообщение от Ханны, и по телу разливается приятное тепло. Она прислала новые фотографии с комментариями – как проходят ее последние дни.
На одной из фотографий – улица их студенческого района, по которой стелется густой туман.
«Думаю, это прилетевший мне твой привет из Чертоги», – подписывает она фотографию.
На ней уже привычная мне Берлинская стена частично закрыта туманом, и все социальные граффити и уличные картины на стене наполовину утонули в плотной молочной пене.
Следующее фото из гумбольдтовской библиотеки: Ханна трудится над какой-то учебной работой и показывает в камеру язык.
«В библиотеке сейчас так мало мест – на носу сдача работ, она вся битком, студенты сидят даже на полу. Мы с Диди и Лулу пишем совместную работу по теории демократии, не спим уже несколько суток. Почти ночуем в этой библиотеке».
Немного бросилось в глаза, что имя Диди она написала первым. На фото на заднем плане этот самый Диди. И Лулу. Боже, ну и имена. Если бы они жили в Чертоге с такими именами, я бы их давно обоих отпинал. Я часто вижу их на разных фото, они друзья Ханны. Диди – добродушный и затюканный парнишка в очках. Лулу – приятная веснушчатая девушка с улыбкой до ушей. Вряд ли мне нужно ревновать к Диди… Но все же мрачные мысли сразу лезут в голову. Что они втроем в библиотеке поздно ночью. А иногда Лулу может уйти домой, и Ханна с Диди остаются наедине… Нет ничего более романтичного, чем делать вместе совместную домашнюю работу по ночам. Я трясу головой и гоню прочь эти мысли.
Я очень люблю фотографии их институтской библиотеки, этого старинного необычного здания с огромными окнами от пола до потолка, из которых открывается восхитительный вид на Берлин.
Дальше – череда интересных фото старой заброшенной фабрики.
«На днях с Диди и Лулу катались на велосипедах, доехали до окраины нашего района Kreuzberg и наткнулись на эту фабрику. Раньше там производился лен, но сейчас она уже давно не работает и вся исписана граффити. Мы облазили ее всю. Меня очень зацепило это место своей мрачностью, заброшенностью, своей особой специфичной красотой. Это место навеяло мне воспоминания о Чертоге, и думаю, я буду приезжать сюда чаще».
Судя по фотографиям, внутри фабрика состоит из железных труб, перегородок, рам, разных огромных баков непонятного назначения. Серый с ржавчиной фон помещения полностью исчез под многочисленными яркими рисунками и надписями – уличные художники постарались на славу.
Дальше – фотография розы.
«Она дала новые бутоны, скоро распустятся», – комментарий под фотографией.
«Ох, Кит. Как же мне не хватает тебя! Здесь очень здорово… Тебе бы тут понравилось. Берлин – очень свободный и открытый город, а в нашем районе это чувствуется особо. Тут повсюду царит дух хиппи и андеграунда, везде в парках запах марихуаны, много молодежных баров, отовсюду играет музыка, а граффити – они повсюду: и на обшарпанных стенах старых домов, и на Берлинской стене. Тут везде чувствуется запах свободы, и я бы очень хотела, чтобы ты увидел все сам, своими глазами. Завтра у тебя операция – я желаю тебе удачи! Пока ты будешь восстанавливаться, я сделаю еще несколько фотографий и напишу подробную статью о разных местах. Как поживают кошки? Бой с Брыком не обижают Бекку с Бобом? Когда поправишься – напиши, как все прошло. Буду ждать твоего ответа. Не переживай сильно – я уверена, все пройдет хорошо и через несколько дней ты будешь полностью здоров и встанешь на ноги. Целую, люблю, Ханна».