Но Кит так и не восстановился. Я даже не подозреваю, что это письмо с прикрепленными фотографиями, посланное ему из бара, – окажется последним. И Кит так и не сможет его прочитать…
Глава 13. Ханна
Спустя два дня я забеспокоилась – Кит еще не присылал мне ответное письмо… Вечером после защиты работы в институте я по привычке ложусь на кровать с чашкой чая, рядом лежит медведь и стопка книжек. На окне у кровати стоит роза. Моих соседок нет дома – они куда-то уехали на несколько дней.
– Добрый вечер, моя любимица. – Я глажу розу по лепесткам.
Открываю ноутбук и просматриваю почту.
Новое сообщение, но не от Кита, а от его мамы. Какое-то смутное предчувствие закрадывается в голову. Я открываю сообщение. С гулко бьющимся сердцем читаю его несколько раз, проверяю адрес отправителя, надеясь, что это все-таки глупая шутка. Я отказываюсь верить тому, что там написано. Этого не может быть. А когда наконец я это осознаю, по квартире проносится мой полный боли и отчаяния крик.
Я скидываю розу с подоконника, горшок разбивается вдребезги. Плачу, кричу и голыми ногами топчу осколки горшка и колючий стебель розы. У меня шок – я не чувствую боли. А потом просто сажусь на пол и ухожу в себя. В голове – ни одной мысли.
В таком состоянии меня находят Диди и Лулу, которые решили заскочить ко мне на ночь глядя.
– Тук-тук, Ханна, ты дома? У тебя дверь открыта. Ханна? О боже, Ханна, что с тобой! Диди, Диди, иди сюда!
Друзья в панике вбегают в комнату. Силой сажают меня на кровать, убирают осколки и поврежденное растение.
Лулу ведет меня в ванную, Диди подметает рассыпавшуюся землю.
После того как Лулу помогает мне смыть землю и кровь с ног, она ведет меня обратно в комнату, мажет антисептиком и бинтует мои израненные ступни.
Диди наливает мне целый стакан крепкого ликера.
Зубы стучат о стекло, руки трясутся, ступни пульсируют от боли.
– Корни не повредились. – Лулу проверяет розу – брат с сестрой поместили ее в другой горшок и присыпали землей. – Она выживет, если хорошо за ней следить.
Я чувствую перед растением острую вину – роза все это время была мне верным другом, а я так плохо с ней обошлась…
Со слезами на глазах, заикаясь, я пересказываю ребятам сообщение от мамы Кита. Выслушав, оба обнимают меня.
– Бедная Ханна… Не представляю, каково тебе сейчас…
Спустя три месяца
Начало февраля выдалось холодным, как никогда. Улицы превратились в каток, а вот снега совсем нет.
Подошел к концу наш зимний семестр, который длился с октября по февраль. Впереди каникулы до апреля.
Мы с Диди и Лулу выходим из моего дома с огромными коробками в руках. Я несу горшочек с розой, тщательно завернутый в газеты. Роза после моего варварского с ней обращения наконец простила меня – и дала свежие бутоны.
Диди разбегается и скользит по ледяной улице.
– Осторожно, Диди! Ты несешь посуду! – кричу я ему.
Сегодня день моего переезда. Диди и Лулу уговорили меня переехать к ним. Говорят, так мне будет легче пережить мою трагедию. Ребята нашли на каком-то сайте недорогую двухъярусную кровать для нас с Лулу, правда, она сильно поцарапана и местами была сломана – но Диди быстро привел ее в нормальный вид.
И вот после сдачи экзаменов мы занялись переездом – таскаем из одной квартиры в другую коробки с вещами.
Диди не слушает меня: он разгоняется, отталкивается и скользит вперед. Но тут его шарф цепляется за ветку дерева – Диди валится на спину и падает.
– Диди! Ты не ушибся? – Лулу подбегает к нему.
Состояние Диди меня мало волнует.
– Если ты разбил мою любимую чашку – будешь бегать по всему городу и искать мне такую же!
– Упс! – Диди смущенно улыбается, лежа на спине. – Что-то треснуло, когда я падал, то ли это мой позвоночник, то ли тарелки… И, принимая во внимание твой грозный вид, надеюсь, что это был позвоночник…
В квартире мы осматриваем спину Диди – даже синяков не обнаружено, а также проверяем состояние посуды в коробке – любимая чашка не пострадала.
Занимаемся переездом до самого вечера. По новому распорядку мы с Лулу занимаем самую большую комнату, а Диди в одиночку – маленькую. Еще мы перетаскиваем в его комнату часть своих вещей, возмущаясь, что слишком жирно ему в одиночку занимать всю комнату.
Я занимаю койку на втором этаже нашей суперской кровати. Над ней Диди приколотил полочку – чтобы я могла поставить туда розу. Эта его предусмотрительность поразила и восхитила меня.
Мой маленький мир совсем не изменился – медведь, роза, книги и ноутбук. Вот только ноутбук я включаю без прежней радости, зная, что человек, ради которого я с щенячьим восторгом каждый раз поднимала крышку, больше мне не напишет.
Закончив дела, мы располагаемся с чашками горячего глинтвейна на широком подоконнике в комнате Диди, который мы переделали под диван, застелив его матрасом.
– За переезд! – Мы поднимаем свои чашки и отпиваем ароматный напиток.
– Ну что, какие планы на каникулы? – спрашиваю я друзей.
– Я поеду к родителям, купила билеты на десятое, так что совсем скоро уезжаю… – отвечает Лулу и спрашивает: – А у вас?
– Я тоже собираюсь навестить своих – но это потом, – отвечает Диди. – Сейчас хочу насладиться одиночеством и пару недель посвятить компьютерным играм. А то дома мне не дадут такого отдыха.
Я улыбаюсь.
Семья Диди живет в маленькой квартире. Диди – старший в семье, помимо него, у родителей еще трое детей. Две младших сестренки и братик не дадут старшему ни на минуту погрузиться в виртуальный мир.
– А какие планы у тебя, Ханна? Ты поедешь к родителям?
Я смотрю в окно, на голую мерзлую землю и унылые скелеты деревьев.
– Поеду к своим. Мама с папой сейчас во Франкфурте. Нужно их навестить. Но не знаю когда. Сейчас что-то не хочется… Начнутся расспросы. Я знаю, они чувствуют себя виноватыми в том, что произошло. Я их не виню, но они не могут этого понять. Если я приеду к ним, они будут каждый день пытаться загладить вину и постоянно напоминать мне о Ките. Я не хочу этого, еще не готова. Поэтому пару недель побуду здесь, погружусь в мир книжек, расслаблюсь.
– Ханна… – осторожно начинает Лулу. – А ты не хотела бы поехать в Чертогу?
Я размышляю полминуты. Я много думала об этом… После трагедии с Китом наш контракт родителями разрушен – теперь я могу отправиться туда. Я еще не готова… Я не готова сейчас снова увидеть Кита. Нет, не Кита. Того, кем он стал сейчас. Когда мне написала мама Кита, а позже и Кирилл, и рассказали обо всем, я отказывалась верить. Гораздо легче было бы поверить в его смерть, чем в то, что действительно с ним произошло.
«Мы все очень хотели бы тебя увидеть, Хоня, но… Честно, сейчас я думаю, что тебе не стоит приезжать. Кит теперь совсем не такой, как раньше. Это совсем другой человек, и не представляю, каково это будет тебе – видеть его таким, как сейчас».
Одна моя половина дико и безумно хочет вернуться, вторая – боится… Однажды я наберусь смелости и вернусь. Обязательно вернусь, но… Не сегодня.
– Хочу и одновременно боюсь. Я просто боюсь увидеть его таким, какой он сейчас, Лу. Совсем другим. Это больше не мой Кит. Это чужой человек, который ничего не помнит. Он даже не узнает меня. И боюсь, я не смогу это пережить.
– Смотрите! – прерывает Диди. – Снег пошел!
И мы смотрим за окно, где темная мерзлая земля и голые скелеты деревьев покрываются пушистыми белыми хлопьями.
Лулу уезжает. Мы с Диди остаемся одни, каждый уходит в свой выдуманный мир: Диди в мир компьютерных игр, а я – в книжный. День проходит за днем.
В очередной вечер я сижу на кровати и поливаю розу. Думаю о Ките… И тут что-то клинит в голове.
Я спускаюсь с кровати и захожу в комнату к Диди.
– Диди… – тихо зову я. Он оборачивается и удивленно смотрит на меня – видимо, сейчас я как-то необычно выгляжу или веду себя. Я подхожу к нему, снимаю с него очки, целую его, не понимая, зачем я это делаю. Он отвечает на поцелуй. Поцелуй Диди совсем не такой, как Кита. Кит целовал меня медленно и глубоко, пытаясь заполнить собой меня всю. Поцелуй Диди – резкий и быстрый. Я отстраняюсь от него и в первый раз действительно могу разглядеть, что под нелепыми очками смешного Диди прячется до безумия привлекательный и желанный Джерд. Смотрю на его смуглую кожу, на четкие мужественные скулы, смотрю в его красивые глаза.
Он кладет меня на кровать. При нем у меня нет волнения, как при Ките. Но… С Джердом нет тревог, мы хорошо знаем друг друга, между нами нет барьеров и стеснений. После случая на барже я ни с кем не могла иметь физическую близость, потому что это вызывало фантомные неприятные воспоминания. Но с Диди этого не происходит. Джерд свой до мозга костей.
После этого начинаются наши странные отношения. Я не люблю Джерда и никогда не полюблю. Я даже не считаю нас парой. Джерд для меня друг, от которого помимо дружбы я получаю неплохой секс. Без всяких фобий.
Мы откладываем свои поездки к родителям до последнего. Я перестаю читать книги, а Джерд – сидеть за компьютером.
Теперь все дни напролет мы полностью поглощены друг другом. Я пытаюсь с помощью Джерда спрятаться от своих проблем и мрачных мыслей.
Привлекательное тело Джерда (которое он обычно прячет под одеждой, большей, чем нужно, на пару размеров), кровать, глинтвейн, пицца, марихуана – вот куда я ухожу от своих тревог.
Мы не занимаемся любовью, а трахаемся, как дикие ненасытные звери, которые после первого, второго и даже третьего раза все равно не могут утолить этот голод. Я читала об этом: многие девушки, подвергшиеся изнасилованию, сначала после этого думают о сексе как о чем-то грязном, тошнотворно-неприятном, и что им совсем не хочется повторять это снова. Но потом… Что-то клинит в мозгу. Они полностью меняют свое отношение. Уходят в секс с головой, голод по чужому телу не дает им думать о чем-то еще. Они меняют партнеров как перчатки, потому что ни один из них не может заполнить пустоту внутри них…