Глава 4. Кирилл
В двадцать один год я заканчиваю учебу и возвращаюсь в Чертогу. Сегодня проходит моя последняя тренировка, я прощаюсь с тренером.
– Ты мог бы многого достичь, парень. Мы вместе поднялись бы на самую вершину, – говорит мне Дмитрий Анатольевич. – Разве твое место рядом с насосной установкой? Ты же понимаешь, что это не твое. Бег – это твое. Ты упускаешь свой шанс.
– Я так решил, – говорю я и собираю свою сумку. – Я возвращаюсь домой. Я свое отбегал.
Дома меня ждет вечно ворчливый дедушка и новая работа в Корпорации. И тренер прав. Я оператор насосной установки.
После переезда я прихожу в гости к Киту.
Кит безумно рад, что теперь я насовсем переехал сюда и что мы с ним можем видеться гораздо чаще.
Ни я, ни Архип не понимаем, почему малыш так привязался именно ко мне. Ни к Архипу, ни к своей матери он не испытывает таких теплых чувств. Как будто судьба снова насмехается над нами – и человек, который испытывал ко мне жгучую и острую ненависть, желание убить и уничтожить, теперь сидит на полу у входа, преданно глядит мне в глаза, обнимается с моими ботинками и облизывает их.
– Кит, бяка! Брось! – Я теряюсь, пытаюсь отнять у него свою обувь. – Они же грязные! Нельзя, бяка!
Но Кит изо всей силы прижимает мои ботинки к своей груди.
– Я так рад! Так рад, Кир, что ты теперь навсегда-навсегда будешь с нами!
– Кит, а ну брось! Если сейчас же не оставишь, Кирилл уедет и больше к нам не вернется! – Только угрозы Архипа помогают. Кит разочарованно отпускает ботинки.
Начинается новый этап моей жизни – работа. Я работаю вахтовым методом, четырнадцать дней по двенадцать часов в сутки на вахте, а четырнадцать отдыхаю. Это сложно и утомляет, но зато какой кайф – каждый месяц у меня полноценный отпуск! За те две недели, что я работаю, успеваю сбросить пять-семь килограмм, но потом, конечно, набираю их обратно, да еще с парочкой новых – я полюбил булочную Финке, ребята там делают отменные булочки! Так что в свободные дни я там чуть ли не живу. Работаю на нефтяном месторождении на заводе по стабилизации газового конденсата. Что это такое, спросите вы. Газовый конденсат – нестабильное вещество, которое содержится в нефтяном месторождении и представляет собой почти готовый бензин. Получение бензина из обычной нефти долгий и дорогой процесс, а из газового конденсата он выделяется легко и быстро. Газовый конденсат – высококачественное сырье, из него без проблем получается хороший бензин.
Добираюсь на работу на автобусе. Не иду через парадный вход, а по привычке прохожу через плотину, выхожу как раз к дороге, которая связывает нефтяные поля и поселок. Автобус подхватывает меня по дороге и везет к полям. На территорию завода сложно попасть из-за жестких мер безопасности, весь процесс проверки занимает довольно много времени. Некоторых могут заставить подуть в трубку – и можешь попрощаться с работой, если тестер обнаружит в тебе алкоголь. Тебя осматривают – с собой должен быть противогаз, антистатичный костюм, очки, каска, беруши. Можно получить выговор, если на территории увидят без какой-то из этих вещей.
Наконец пропускают на территорию. Там я прохожу в корпус, где переодеваюсь во всю свою экипировку. Здесь же находится офис инженеров. Пока что я на должности помощника механика, но когда-нибудь перерасту в инженера. Чем мне приходится заниматься на работе? Совершаю обход в определенное время по цеху по определенному маршруту, осматриваю оборудование, если что не так, сообщаю инженеру. Также работаю за компьютером, оставляю запросы на запчасти и инструменты, провожу мониторинг процессов, собираю нужную информацию, вместе со смежным отделом составляем план по ремонту.
Я бы не сказал, что об этой работе мечтал с детства, но все довольно неплохо. Особенно зарплата.
С первой зарплаты мы с дедом покупаем в квартиру огромную плазму. Это очень детский поступок. У нас гниют окна и пол, стены все в трещинах, но вместо того чтобы потратить деньги на ремонт, мы покупаем огромный телевизор, в придачу к нему – огромное ведро попкорна и колу. Вот так мы отмечаем день моей первой зарплаты – сидим на старом проеденном молью диване, объедаемся попкорном и смотрим смешную комедию на нашем новом огромном телике. Это один из самых счастливых дней моей жизни.
Я исполняю мечту дедушки, и через несколько месяцев мы летим на море. Он похож на ребенка. С восторгом плавает с маской и разглядывает разноцветных рыб. К концу отпуска перепробовал все сорта мороженого.
Через год после начала моей работы в Холмах расселяют жителей Лоскутков, а еще через полгода должны будут расселять всех жителей Старичьей Челюсти.
Строятся новые дома и отели. Дела на шахте становятся все лучше, новое оборудование позволяет минимизировать расходы на добычу даже глубоко залегаемых руд, и прибыль растет, вложения себя окупают, открывают новые шахты. Также разрастается Корпорация… Экспаты, приезжающие сюда, обучают местных работников и возвращаются обратно в родные страны. На Корпорации можно встретить все больше российских сотрудников.
Через несколько дней возвращается Ханна – проходит пять лет с тех пор, как она уехала от нас. Мы покупаем много разных продуктов: будем накрывать праздничный стол, ведь у нас два повода – новоселье семьи Брыковых и, да-да, Архипа тоже, ведь он уже давно стал членом их семьи, а также – возвращение Ханны.
Полуразрушенные бараки четвертого двора давно снесли, на их месте строят новые дома, в которые будут расселять жителей Старичьей Челюсти.
Я помню пустырь между бараками, на котором росла сухая трава. Этот пустырь наши мальчишки зимой заливали водой, а потом играли в хоккей. Теперь вместо пустыря – асфальтовая площадка. Детвора часто гоняет здесь на роликах. На площадке есть ворота, конечно же, не те, которые я помню, а новые. Мы с Китом очень любим приходить сюда по вечерам, с роликами, клюшками и мячом, играем в роллер-хоккей.
– Что с тобой, Кир? – удивленно спрашивает Кит. – Тебе не нравится игра?
– Нравится, – говорю я, возвращаясь из воспоминаний. Продолжаю охранять свои ворота и отбиваться от мячей, которые мне посылает Кит.
– Ну, тогда лови мяч! Этот ты точно не отобьешь! – Кит радостно бьет клюшкой по мячу, но я ловко отбиваю его.
В свои двадцать один Кит достиг уровня развития пятилетнего ребенка, это большой прогресс. Он быстро растет.
Игра Киту очень нравится. Он увлеченно катит свой мяч, приближается ко мне на роликах. Его глаза горят.
Кит летит ко мне, а меня вдруг накрывает приступом прошлой фантомной боли и потоком воспоминаний.
Я вспоминаю один страшный случай, однажды произошедший со мной на этом пустыре по вине Кита. Старого Кита, надо поправить. Кита-который-сдох.
Я на всю жизнь запомнил этот сырой октябрьский понедельник, пустырь между бараками в четвертом дворе Старичьей Челюсти, поляну, покрытую черной жженой травой.
Это был не наш день. Мы с Ваней и Игорьком только-только стали командой, и у нас не было четкого плана, как действовать всем вместе.
Архиповцы поймали нас у бараков, связали и волоком потащили куда-то прочь.
В один момент страх заполнил каждую клеточку моего тела. Куда нас ведут? Что с нами сделают? Какую боль Брык причинит нам на этот раз?
Сердце бешено колотилось, норовя вот-вот выскочить из-под ребер.
Они сцепили вместе решетчатые ворота и посадили нас туда, как хомяков в клетку. Они поливали нас холодной водой из бутылок, тыкали в нас палками, кидались камнями.
Внутри было очень тесно, пристраиваясь к одной стороне, мы тут же получали тычок палкой в спину. С визгами отскакивали к другой стороне, но и там нас ждали палки.
Их было человек десять, они окружили нашу «клетку» и ржали, свистели, выкрикивали обидные слова. Архип стоял поодаль, а главным мучителем выступал Брык.
– Винни-Пух, эй, Винни, не задави Барашка своим толстым задом!
Перед тем как запихнуть нас сюда, они стащили с нас куртки и обильно полили водой. Клетка была очень тесной, и я чувствовал, как ко мне прижимается дрожащий от холода Игорек. В нас кидали грязь, и я видел, что лицо у Игорька все черное. Наверное, я выглядел не лучше. Ваня сидел чуть сзади, поэтому его лица я не мог разглядеть.
Они расшатывали ворота, бросались на них, приставляя вплотную свои уродливые лица.
Брык кричал яростнее всех. Он больнее всех тыкал палкой. Каждый удар был будто не палкой, а мечом. Мне казалось, что он вот-вот проколет меня насквозь.
Я закрыл глаза и стал складывать первые пришедшие на ум буквы алфавита в слова.
– Эй, Бобер, сука Бобер! Не прохлаждайся там!
В меня бросили камень. Он ударил мне в бок, и я почувствовал, как резко обожгло кожу.
– Эй, медведь! Какой огромный толстый медведь! Снимай свои штаны! Мы сделаем из них отличные паруса для своего плота!
В Ваню тоже полетели камни.
– Как поживаешь, овца?
Я видел наглую ухмылку Брыка через прутья. Он обращался к Игорьку.
– Сейчас мы сделаем отличный шашлычок!
Бешеные глаза Брыка я не забуду никогда. Это были нечеловеческие глаза. Зрачки стали бесцветные, совсем прозрачные.
Он достал зажигалку и поджег заранее приготовленную палку с намотанной на конце тряпкой. Тряпка загорелась сразу же. Очевидно, ее заранее промокнули бензином.
Кит стал протаскивать через прутья горящий факел, пламя почти доставало до кожи. Сейчас, вспоминая тот день, я думаю, что Киту, на удивление, хватило мозгов не опалить нас. Он просто пугал нас, то приближая, то отдаляя факел. Но это приводило нас в такой ужас, что я до сих пор помню, как отчетливо чувствовал боль от тычков горящей палки. Остались фантомные ощущения от того, как вспучиваются волдыри на руках. Я осматриваю свои руки. Следы от ожогов должны остаться на всю жизнь. Руки чистые. Кит просто пугал нас.
Смех Брыка был ужасен. Я никогда не слышал ничего более ужасного.
Игорек визжал.
– О, да у нашего барашка девчачий голос! Блей, овца! Громче!