Точно. Молодец Дорошин. Сама Настя к посуде относилась безалаберно, у нее никогда не было ни сервизов, ни комплектов «по шесть» или «по двенадцать», тарелки и чашки она регулярно била, поскольку во всем, что касалось кухни, отличалась ловкостью необыкновенной, чайные ложечки с завидной регулярностью оказывались в мусорном ведре, и когда какой-то посуды начинало катастрофически не хватать, покупала в ближайшем супермаркете парочку подходящих предметов, нимало не заботясь о единообразии.
- Но бывает же, что бокалы продаются по два, - возразила она, - например, какие-нибудь праздничные, свадебные, эксклюзивные. Вы не помните, какие бокалы стояли на столе?
- Точно не помню, но мне кажется, самые обычные, из тонкого стекла. Хотя признаюсь честно, я их не рассматривал, так что могу и ошибаться. А вы сами не помните?
- Нет. Но можно позвонить дяде Федору, он наверняка на работе сидит, у него дело под рукой.
Игорь повернулся и удивленно посмотрел на нее, держа двумя руками вынутый из духовки противень.
- Дяде Федору?
Настя смутилась.
- Федору Ивановичу, следователю. Дядей Федором мы его за глаза зовем. И как вам противень?
Дорошин повертел противень в руках, осмотрел обе поверхности.
- Можно констатировать, что Олег Михайлович был человеком педантичным и аккуратным. К состоянию кухонной утвари претензий нет.
- Может, это Погодина здесь чистоту наводила? - предположила Настя. - И посуду по шесть предметов покупала тоже она? Седов утверждает, что Милена была очень аккуратной, точной и обязательной, и родители ее, и сокурсники говорят то же самое.
- Может быть, - Дорошин насторожился, прислушался к чему-то и улыбнулся. - Скорее всего, вы правы. В пользу вашего предположения свидетельствует одна деталь.
- Какая?
- Слышите? В ванной откуда-то вода подтекает. У педантичного и аккуратного хозяина краны не текут, он их вовремя чинит.
Настя прислушалась, но ничего не услышала. Ну и шутник этот участковый! Небось ванную уже осмотрел и подтекающий кран видел, а теперь хочет, чтобы она поверила, будто у него такой тонкий слух.
- Ничего не слышу, - сердито сказала она. - А что в ванной? Есть какие-нибудь наблюдения?
- Я там еще не был. Я сразу с кухни начал, как вы и сказали.
Ничего себе! Не был он в ванной, оказывается. Неужели он действительно так хорошо слышит? Или у нее самой с возрастом слух стал притупляться?
Настя вернулась в комнату, по дороге из любопытства заглянув в ванную. Сперва ничего не заметила, во всяком случае, краны были в полном порядке. Однако, присмотревшись, она обнаружила лужицу рядом с унитазом, в которую падали редкие капли из гибкой трубки, соединяющей бачок унитаза со стояком холодной воды. Ну и ну.
Она села на диван и позвонила следователю. Давыдов, как она и ожидала, оказался на месте, в своем кабинете в городской прокуратуре. Не одна Каменская по воскресеньям работает.
- Бокалы? - переспросил он с недоумением. - Да помню я их, обыкновенные бокалы, стеклянные. Не хрусталь, это точно.
- А фототаблицы у вас есть? - настаивала Настя. - Может, посмотрите?
- Ты что, памяти моей не доверяешь? - возмутился Федор Иванович. - Мала еще во мне сомневаться-то.
- Я не сомневаюсь, Федор Иванович, я проверить хочу. Есть очень дорогие фирмы, изготавливающие посуду, на вид она простенькая, а стоит кучу денег. Такие дорогие предметы продают не только большими комплектами, но и по одному - по два. Ну пожалуйста, мне очень нужно.
- Ладно, - проворчал Давыдов. - Погоди, сейчас дело достану.
В трубку Настя слышала, как звякнули ключи на связке и с металлическим скрежетом провернулся замок несгораемого шкафа. Через некоторое время раздался голос следователя:
- Ну вот, смотрю. Чего глядеть-то?
- Надписи на бокалах. Какие-нибудь фирменные знаки, логотипы.
- Нет ничего. Просто бокалы, самые обычные, пузатенькие такие, на высоких ножках.
- Точно ничего нет?
- Ну что я, слепой, что ли? Не веришь - приезжай да посмотри сама. Я сегодня часов до пяти здесь проторчу, мне к завтрашнему дню обвинительное надо закончить, а там дело в двенадцати томах. Чего ты завелась-то насчет этих бокалов? Что с ними не так?
- Я вам потом объясню. Спасибо, Федор Иванович.
- Ну а вообще что в квартире? Мысли появились?
- Кое-какие, - уклончиво ответила Настя. - Я к вам обязательно заеду сегодня, если успею.
Ей хотелось еще посидеть на удобном мягком диванчике и подумать, тем более что с комнатой она уже закончила, но она услышала, как Дорошин вошел в ванную, совмещенную с туалетом, и пошла к нему. Правда, не сразу. Все-таки не отказала себе в удовольствии пять минут посидеть с закрытыми глазами, обдумывая увиденное в квартире и пытаясь составить множество деталей в единую картинку. Картинка не составлялась.
В ванной участковый, сидя возле унитаза на корточках, возился с гибкой подводкой при помощи инструментов. Интересно, где он их взял? Настя не стала мучиться в догадках и спросила.
- Это мои, - коротко ответил он, не оборачиваясь.
- Вы что, всегда носите с собой инструменты?
- Когда на работе - всегда.
- А зачем?
- Мало ли что… Бывает, замок нужно вскрыть, вся милиция уже на месте, а слесаря нет и когда будет - неизвестно. И потом, старики на моем участке привыкли к тому, что я - как «Скорая помощь». Если что-то случается, они сперва в ДЭЗ звонят, но если с первого раза не дозваниваются, то звонят мне. Для них текущий кран или выбитые пробки - настоящая катастрофа, которая не может ждать, пока в ДЭЗе трубку возьмут. Они же старики, - с нежностью повторил он, - они всего боятся. Им вообще трудно понять современный мир, а чем больше непонятного - тем сильнее страх и тем труднее с ним справляться. Я к этому отношусь с пониманием. Опаньки!
- Что такое?
Настя подошла ближе и наклонилась.
- Видите?
- Нет. А что я должна увидеть?
- Ну как же, Анастасия… Вот, видите?
- Да нет же, - она начала сердиться. - Я в этом не разбираюсь. Ну, резиновая прокладка, гайка какая-то, это я вижу. Отсюда и течет.
- Гайка ослаблена на пол-оборота. Течет именно поэтому.
- Что значит - ослаблена? Сама, что ли, отвернулась?
- Гайки сами не отворачиваются. Вот смотрите, вода подтекает оттого, что прокладка прилегает неплотно, а неплотно она прилегает именно оттого, что гайку провернули и ослабили зажим.
- Погодите, Игорь, - Настя зажмурилась, потерла пальцами веки, - я ничего не смыслю в этом. Почему вы решили, что прокладка неплотно прилегает из-за того, что гайку проворачивали? Может, она от старости…
- Если бы от старости, то сама прокладка осталась бы на месте, в том же положении, в каком ее поставили, когда собирали кран отвода. Она сама не может повернуться.
- А она? - с любопытством спросила Настя, начиная понемногу понимать, о чем ей толкует «глазастенький» участковый.
- А она не на месте. Она явно повернута. Ну смотрите же: прокладка резиновая, на ней есть вмятины от зазубрин и выступающих элементов, оставленные плотно прилегающими с двух сторон металлическими поверхностями. Видите?
Настя прищурилась, всматриваясь, и кивнула:
- Вижу.
- А эти зазубрины находятся вот здесь. Не тут, где следы на прокладке, а вот здесь. Это означает, что прокладка была долгое время прижата вот в таком положении, видите? - Дорошин повернул резиновый кругляшок таким образом, что вмятина совпала с выпуклым элементом на поверхности гайки. - А потом гайку провернули. Причем совсем недавно.
- Зачем? - недоумевала Настя.
- Это вопрос не ко мне, - рассмеялся Дорошин. - Но вам имеет смысл позвонить вашему дяде Федору. Очень я сомневаюсь, что мужчина, занимающийся строительством, не обратит внимания на такую неисправность. Это вам простительно, вы - женщина, а Канунников обязательно должен был сообразить, что может прорвать отвод и тогда вода зальет не только его квартиру, но всех соседей. Он бы обязательно починил.
Он прав, подумала Настя, надо звонить Давыдову, чтобы прислал эксперта. Пусть снимут отвод и посмотрят его в лаборатории, как полагается Неужели действительно гайку провернули специально? Кто? Зачем? Сумасшедший дом какой-то.
Ничего не получается с целостностью картинки, ну совсем ничего. Настя вздохнула и пошла звонить следователю.
Сестра Олега Канунникова опоздала на полчаса и явилась не в час дня, как с ней договаривалась Настя, а в половине второго. Полная, румяная и громкоголосая, она мгновенно заполнила собой всю малогабаритную однокомнатную квартирку.
- Ой, простите, что опоздала, - начала она прямо с порога, - воскресенье же, дети дома, а с ними разве так просто уйдешь? То одно, то другое. Олежку-то не нашли еще?
- Ищем, - коротко ответила Настя.
- Куда ж он запропастился? Сказал, что в командировку едет на пару дней, к выходным вернется. Он что же, даже не знает, что Милу у него в квартире убили? А похороны уже были? Олежка даже проститься не успел.
- Похороны во вторник.
- Ой, чего ж так долго-то? По православному обычаю на третий день положено…
- К сожалению, Елена Михайловна, судебно-медицинская экспертиза не успевает. Пока вскрытие, пока в лаборатории все биохимические исследования сделают… Это долго.
- Ну, может, это и к лучшему, - почему-то обрадовалась сестра Олега. - Олежка к этому времени объявится, из командировки вернется, так хоть попрощаться с Милой успеет, а то не по-человечески как-то получается, он же ее очень любит.
Тому, как эта женщина любила своего брата, можно было только позавидовать. Ведь сотрудники, беседовавшие со всей семьей Канунникова, ясно дали понять, что Олег подозревается в убийстве Милены, но Елена Михайловна ничего не хотела слышать. Вернее, слышала только то, что хотела. Она и мысли не допускала, что ее брат может оказаться убийцей. Впрочем, думала Настя, это дело обычное, самые близкие, как правило, знают преступников хуже всего и не замечают очевидного. Вытеснение, продиктованное любовью и доверием, делает их слепыми. Ну и не надо педалировать подозр