— Пользуясь гуманитарным воздушным коридором, оставленным силами коалиции для доставки продовольственных и медицинских грузов страдающему населению, президент Рогов перебрасывает туда новые сотни военнослужащих. Вот вчерашние кадры одного из подконтрольных Кремлю телеканалов, которые показывают прибытие воинских частей в аэропорт Калининграда.
Картинка сменилась. Из чрева огромного авиалайнера один за другим спускались на аэродромный бетон русские солдаты. Потом мелькнула импровизированная трибуна на фоне футуристического здания аэропорта с четырьмя оранжевыми башнями. Несколько офицеров в фуражках застыли на ней, приложив руку к виску, а мимо трибуны печатало шаг вновь прибывшее воинство.
Генерал Джонсон внимательно вглядывался в непроницаемые лица русских. Информация о параде, которому русские, а затем и иностранные журналисты по неизвестным причинам уделили столько внимания, была во вчерашней сводке, но увидеть это своими глазами было интересно.
— Их же совсем немного, — удивился он.
— Около трёхсот пятидесяти человек, — подсказал полковник Салливан, офицер РУМО, отвечавший за разведку коалиционной группировки, — с лёгким оружием. Призывники из части под Петербургом.
— Зачем? — спросил Джонсон. — У них что, людей не хватает?
Полковник пожал плечами.
— Неизвестно. Может быть, для поддержания порядка в тылу. В результате блокады отношения между Москвой и населением анклава должны обостриться, возможно, русское командование не может полагаться на местных.
— Дмитрий Голдберг, Джо Флетчер, специально для CNN, — закончил между тем журналист.
Генерал убрал звук и повернулся к полковнику.
— Начнём, пожалуй. Что там у нас сегодня?
Полковник уже выкладывал на стол несколько прозрачных папок с бумагами.
— Тут персональные данные на военных руководителей России и Белоруссии. В обоих государствах Верховными главнокомандующими являются президенты, но это чисто номинальные должности. Русские и белорусы ещё много лет назад заявили о создании Союзного государства. Опыт не очень успешный, но только не в военной области. Тут у них всё неплохо организовано. Поскольку министр обороны у русских тоже гражданский, оперативное руководство войсками будет осуществлять начальник Генерального штаба, генерал армии Владимир Семёнов. Вот он.
— Что о нём известно? — спросил Джонсон, разглядывая фотографию русского. — Какие-нибудь характерные особенности?
Ничего особенного на фотографии не было: круглое, в оспинах лицо, жёсткий взгляд и нос картошкой.
— Пятьдесят восемь лет, русский, родился в Центральной Азии, — начал перечислять полковник, — воевал в Чечне. Во время первой кампании там был ранен. Во второй некоторое время был начальником группировки русских войск. Был сторонником жёстких действий, так называемых «zachistok», обвинялся международными организациями в военных преступлениях…
— Это важно, — отметил Джонсон, — ребята из «четвёртой группы» знают?
Он имел в виду 4-ю группу сил психологических операций, отвечавшую за пропагандистскую войну.
— Разумеется, — кивнул полковник. — Вот важная деталь: когда с повстанцами в Чечне было в основном покончено, Семёнов и ещё несколько генералов покинули военную службу, перейдя на гражданские должности. Видимо, в Кремле побаивались их популярности в народе. Сам Семёнов несколько лет возглавлял одну из областей, но потом вернулся в армию и продолжил карьеру.
— Жестокий военный, не ладящий с политическим руководством, — словно пробуя слова на вкус, протянул Джонсон. — Есть данные, что у него возникнут сложности со своим президентом?
— В Вашингтоне этого не исключают, — согласился разведчик. — В военной области Семёнов известен своим вниманием к боевой подготовке войск и реформами в их организационной структуре. Критически относится к коммандос. Были жалобы на то, что в Чечне он использовал «specnaz» в качестве штурмовых подразделений.
— Это кстати, в Балтии у русских мощная разведсеть. Хотя дело прошлое, всё могло измениться… Кстати, в каких войсках он начинал?
— Воздушный десант. Типичный «крутой парень». Говорят, что на посту начальника Генштаба собрал неплохую команду. Основными группировками русских командовать будут его креатуры. — Полковник выложил ещё две фотографии. — Это генерал-полковник Рукавицын. Главнокомандующий сухопутными войсками, видный военный теоретик, преподавал в Академии Генерального штаба. Один из авторов идеи замены традиционных русских военных округов на региональные командования. Недавно возглавил Западное региональное командование и сформировал на его основе группировку «Виктор».
— Значит, будет проверять свои идеи на практике, — машинально кивнул Джонсон. — Дальше.
— Это, — полковник постучал пальцами по второй фотографии, — генерал-лейтенант Маслов. Он недавно назначен командующим группировкой «Кило». Русские сухопутные войска в анклаве до последнего времени подчинялись штабу Балтийского флота, но теперь у них есть и отдельный командующий. До этого замечен на штабной работе в Сибири. На границе с Китаем у русских ещё с советских времён сохранилась система инженерных укреплений…
— Которую он, вероятно, попытается создать и здесь, — подхватил Джонсон. — Придётся объяснить ему, что мы не китайцы.
— Южнее, в Белоруссии, наши возможности ограничены. Белорусы традиционно более закрыты, чем русские. Так что по персональному составу командования тут, к сожалению, мы знаем недостаточно. Известно, что белорусская армия будет действовать с русскими по единому плану. Известно, что она будет включать в себя две группировки. Группировка на литовской границе со штабом в Молодечно, получившая кодовое наименование «Майк», является совместной, русско-белорусской. Её основой являются десантные и аэромобильные части обоих режимов, а вот количество бронетехники и артиллерии в их составе ограничено. Зато имеется мощная противовоздушная оборона.
— То есть удара во фланг 1-му корпусу с её стороны мы можем не опасаться?
— Скорее всего нет. Эти войска могли бы справиться с литовцами, но американские части им явно не по зубам. Вероятнее всего, их целью является активная оборона с целью прикрытия Минска. Более тяжёлые подразделения белорусов концентрируются в районе Бреста, это группировка «Браво». Русских частей среди них мало, а те, что есть, имеют явно вспомогательных характер.
— То есть наступления на Варшаву от них ожидать не приходится?
— Могут попытаться. Есть данные, что группировка «Браво» довольно плотно опекается высшим армейским руководством Белоруссии, а на днях в Бресте побывал и их президент. Но поляки создали на варшавском направлении плотную оборону, так что быстрого успеха им не добиться. А справившись с русскими на севере, мы легко разобьём и белорусов.
— Ладно, с этим закончили, — потянулся Гровз. — Насчёт русских генералов сделай запрос в Госдеп, может быть, там раскопают про них ещё что-нибудь интересное. На прошлой неделе я просил тебя подобрать пять-шесть надёжных журналистов, которым можно без опаски сообщить конфиденциальные данные, если это потребуется. Сделал?
— Конечно. — На стол легла ещё одна папка. — Я проконсультировался с ЦРУ и в пресс-центре. Отобрал шестерых. Все лояльны, благонадёжны. Работают в разных компаниях. Одного из них мы, кстати, только что видели.
— Да? — удивился генерал. — Этот, с репортажем про парад? Голдберг?
— Да, сэр. Он сам обратил на себя внимание, когда попытался чуть ли не завербовать нашего сотрудника. Кроме того, он родом из России. В США привезён ребёнком, так что в чрезвычайных симпатиях к нам его никто не заподозрит. В своё время ему предлагали подготовку в учебном центре ЦРУ, но он отказался.
— Прыткий, люблю таких. Позаботься о том, чтобы все они были прикреплены пресс-центром к передовым бригадам 1-го и 5-го корпусов.
— Уже сделано. Штабы бригад предупреждены, что их командующие должны встречаться с корреспондентами не реже раза в трое суток.
— А этого, — генерал кивнул на телевизор, на экране которого беззвучно тараторила что-то ведущая, судя по антуражу, обсуждающая очередной виток цен на нефть в преддверии конфликта, — к какой бригаде прикрепил?
— Этого, сэр? — Салливан на секунду закатил глаза, припоминая. — 1-я бригада 1-й бронетанковой.
— К старине Янгу? — ухмыльнулся Джонсон. — Дональд их терпеть не может, я помню. Ладно, с ним я ещё поговорю лично.
7 апреля 2015 года. Россия, космодром Плесецк
Этот космодром всегда был военным. То же самое можно было сказать и о прочих русских космических площадках. Но если военное значение Байконура всё больше отходило на второй план, заменяясь сначала научной и пропагандистской выгодой пилотируемых полётов, а потом безудержной коммерциализацией космической отрасли, а перспективный космопорт на Дальнем Востоке с самого начала создавался под гражданских потребителей, то Плесецк военной формы не снимал никогда.
Отсюда в космос уходили ракеты, несущие полезную нагрузку, крайне важную для обороноспособности страны. Здесь испытывалась большая часть боевых ракет, и имитаторы боевых частей падали на камчатский полигон Кура. Именно здесь был построен первый из стартовых комплексов, предназначенных для использования нового семейства ракет-носителей «Ангара».
Когда-то Советский Союз имел на вооружении целый спектр ракет-носителей различной грузоподъёмности. Но некоторые их них устарели и были сняты с производства, как «Космос» и «Циклон». Другие делались за нынешними границами России, как украинский «Зенит», или могли запускаться только с оставшегося в Казахстане Байконура, как «Протон». Требовалось создание целого семейства ракет, которые, с одной стороны, могли бы выводить на орбиту все виды спутников и при этом как производиться, так и запускаться с территории России. Этот проект осуществился, когда появилась «Ангара».
Её унифицированные блоки позволяли, как в детском конструкторе, собирать носитель любой заданной мощности, а экологически чистые компоненты топлива позволяли сильно удешевить наземную инфраструктуру, нужную для пусков.