15 апреля 2015 года. Гданьский залив
Четвёрка F-22С «Рэптор» набирала высоту в плотном строю. Это противоречило тактическим наставлениям, по которым дистанция между машинами в зоне боевых действий должна была составлять порядка десяти миль. Несмотря на то что антенны истребителей, как самые заметные для радаров элементы конструкции, были закрыты радиопоглощающими створками, четыре самолёта должны были быть видны на экранах русских радиолокаторов, установленных возле Балтийска и на мысе Таран. Но сейчас они не собирались скрываться. Вокруг границ Калининградской области днём и ночью висели десятки коалиционных самолётов. Американские F-35, F-18 и F-15, польские, голландские и бельгийские F-16, массы беспилотников, от разведчиков до экспериментальных боинговских ударных машин. Кое-кто в Вашингтоне ещё питал надежду, что, столкнувшись с неприкрытым силовым давлением, русские капитулируют ещё в ходе дипломатических переговоров, и «эскадрильи изматывания», постоянно держащие в напряжении русскую ПВО, считались для этого хорошим инструментом.
Идею предложил генерал Гатлинг. Весной девяносто девятого года ему уже приходилось поднимать в воздух своё авиакрыло, чтобы, появляясь на экранах югославских радаров, показать сербам, что их ждёт, если их делегация на переговорах в Рамбуйе не будет немного сговорчивее. Упрямый Милошевич тогда предупреждениям не внял, но опыт забыт не был. Теперь, шестнадцать лет спустя, он снова был востребован.
Ресурсы Коалиционных ВВС вполне позволяли поддерживать такой напряжённый оперативный режим на протяжении нескольких месяцев, попутно решая несколько задач: от радиоразведки и изучения реакции русской ПВО до практического ознакомления пилотов и операторов БПЛА с театром возможных боевых действий.
Продолжая набирать высоту, «Рэпторы» развернулись на запад. С задней полусферы от их хвалёной радионевидимости не осталось и следа, но операторы русских РЛС должны были потерять интерес к самолётам, отвернувшим в сторону от границы, когда ближе было полно потенциально более опасных целей.
Километров за сто от Бронхольма четвёрка новейших истребителей развернулась на сто восемьдесят градусов и снова пошла в направлении на Калининград, держась на высоте восемнадцати тысяч метров и на ходу перестраиваясь в шеренгу, с интервалом между машинами в предусмотренные в наставлениях по боевому применению десять миль. Ведущий звена начал принимать на пассивную антенну в верхней части фюзеляжа информацию о воздушной обстановке. Передача велась через спутник и не должна была нарушать скрытности полёта. У неё был только один недостаток — невозможность получения данных в реальном масштабе времени. Пришедшая информация успокаивала: над Балтикой русских самолётов не было. А от локаторов наземных средств ПВО их должна была хранить минимальная радиозаметность в переднем секторе. «Рэпторы» шли к цели сравнительно медленно, чтобы не обнаружить себя прекрасно видимой локаторами волной взвихрённого воздуха, возникающей при сверхзвуковом полёте, и инфракрасным излучением нагревающихся от трения о среду передних кромок крыльев.
На удалении в двести километров от русского берега у двух самолётов радиопоглощающие створки разошлись, антенны бортовых РЛС встали в боевое положение и немедленно начали ставить помехи русским радарам.
15 апреля 2015 года. Россия, Калининградская область
Командный пункт ПВО Балтийского флота на окраине Гвардейска находился в подземном бункере на глубине тридцати метров. Сооружённый в начале семидесятых годов бункер давно перестал быть надёжным убежищем для находящихся в нём служб, учитывая, что линия потенциального боевого соприкосновения оказалась на расстоянии нескольких десятков километров. Но продолжал функционировать больше из-за недостатка средств на его перенесение в другое место, чем по насущной необходимости. С началом грозящего войной кризиса командование начало спешно выводить боевые посты, размещая их в предусмотренных новыми планами местах, но управление противовоздушной обороной КОРа пока ещё велось отсюда.
— Активные помехи по азимуту двести восемьдесят два, дистанция двести двадцать! Два источника типа AGP-77 в пятидесяти километрах друг от друга!
Оперативный дежурный секунду размышлял, глядя на электронный планшет. Два источника помех с одного направления, разделённых «плечом» в несколько десятков километров, — это стандартный приём американской авиации. РЛС AGP-77 стоит только на самолётах F-22 «Рэптор», причём как постановщик помех может использоваться только на последней серии — «С». Более старые «Рэпторы», модификации «А», постановку помех почти не использовали — по-видимому, при этом у них возникали конфликты с прочей электронной начинкой. То, что радиоэлектронное подавление поручено новым и ценным самолётам, свидетельствует о том, что это не отвлекающий манёвр и прикрывают F-22, скорее всего, ударную группу, идущую в створе постановщиков помех на пару десятков километров ближе к цели. Причём на больших или средних высотах — иначе бы они тоже опустились пониже. Это, в свою очередь, указывает на то, что ударная группа состоит из F-35 [24]или тех же «Рэпторов», приспособленных и для выполнения ударных задач, — более старые машины, избегая обнаружения, держались бы пониже. Через три или четыре минуты предполагаемая ударная группа войдёт в зону поражения дивизиона С-300ПМ на Балтийской косе или батареи С-300В севернее Приморска. Они, если будут знать примерный азимут цели, обнаружат американские самолёты, даже новейшие, со сниженной ЭПР, за сто тридцать — сто сорок километров, что позволит сорвать их атаку или, если повезёт, посбивать все до единого…
Но войны-то ещё нет, иначе бы не стали американцы атаковать только с моря, устроили бы «звёздный налёт» со всех направлений, благо условия позволяют. Да и операторы системы «Денеб», вставшей на боевое дежурство неделю назад и использующей пассивную радиолокацию для контроля за небом, не подтверждают наличия ударного звена.
Вероятно, целью американцев является обнаружение наших зенитных средств, а значит, открывать их позиции неразумно. Будем действовать по-другому.
Через пару минут с аэродрома севернее Калининграда в воздух взмыло звено перехватчиков Су-27 [25]689-го гвардейского ИАП Балтфлота, находящихся в готовности номер один. Самолёты разбегались по полосе в восточном направлении, чтобы, развернувшись над территорией КОРа, встретить противника, не выходя из зоны, прикрываемой своими зенитными комплексами.
— Роза-5, в воздухе над анклавом четыре бандита, — предупредил майора оператор с АВАКСа [26]через мгновение после того, как тот обнаружил русские самолёты на экране своего радара.
Командир американского звена понял, что его самолёты обнаружены, но стрельбовые РЛС зенитно-ракетных комплексов молчали, давая понять, что русские раскусили их замысел. По его команде звено немедленно легло на обратный курс, надеясь выманить «Сухих» за пределы зоны поражения ЗРК, чтобы показать своё преимущество в воздушном бою. Но русские не приняли предложенной игры и повернули обратно сразу после пересечения береговой черты.
Одна пара осталась патрулировать над Калининградом, вторая пошла на посадку. Старший лейтенант, ведущий пары, вырулил с полосы, откинул фонарь, дождался, пока его Су-27 возьмёт на буксир аэродромный тягач, после чего подал механику шлем и начал выбираться из кабины.
— Я вижу в этом одну положительную сторону, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мой налёт за последние три месяца, кажется, превысил налёт за два года до этого. Тренировка получилась — будь здоров!
— Дай-то бог, — с сомнением покачал головой механик. — Не пришлось бы эти навыки на практике применять…
17 апреля 2015 года. Россия, Псковская область
160-я отдельная механизированная бригада была вновь сформированной воинской частью. Она не являлась гвардейской, не имела богатых боевых традиций и в отечественной армии была первым механизированным подразделением в 1957 году. Будучи сформированной как экспериментальная, бригада должна была послужить прообразом того, во что в будущем должны были превратиться сухопутные войска Российской армии. В ней всё было новым: оргштатная структура из двух танковых и двух мотострелковых батальонов, поддерживаемая двумя артиллерийскими и зенитным дивизионом, боевая техника и даже принципы применения в бою. Отсутствие «старья», как пренебрежительно выражался командир бригады генерал-майор Костяков, раньше являвшееся, безусловно, положительным моментом, сейчас обернулась обратной стороной.
— Ты кого мне притащил? — Комбат третьего (танкового) батальона майор Володин грозно наступал на своего начштаба Комарова. — Ты бы ещё детский сад сюда притащил!
Причина майорского гнева стояла рядом, вытянувшись по стойке «смирно». Пятеро ефрейторов с танковыми петлицами и вещмешками у ног. Ребята казались слегка испуганными.
— Товарищ майор! — разводил руками капитан. — Ну вы же знаете! У всех некомплект! Специалистов готовы с руками отрывать! Я же лично отбирал. Лучшие они!
Возбуждение спорящих было понятным. Когда бригаду пополнили техникой до штатной численности, в ней образовался некомплект личного состава. Причём высокий статус бригады предусматривал к нему повышенные требования. Но в условиях, когда личным составом пополнялась масса иных частей и соединений Особого стратегического объединения, выявился самый большой минус смешанной системы комплектования — нехватка контрактников. Год назад контракт было разрешено заключать только с отслужившими полный срок по призыву, и это тоже вносило свою лепту.
Комаров с утра пораньше уехал в Себеж, где сейчас располагался армейский пункт распределения пополнения, но вместо подготовленных механиков-водителей ему всучили эту молодёжь.