— На головном «Чемодане» фиксирую включение посадочной аппаратуры и возросшую интенсивность радиообмена с землёй по навигационному каналу, — доложил оператор, отвечающий за анализ сигналов, идущих с интересующих бортов, — частота вращения антенны снижается, он явно идёт на посадку… О! Они сменили «Мэджик» на «Нато»! И на втором то же самое!
В полёте огромный диск антенны АВАКСа непрерывно вращался, даже когда радар не работал, — во избежание загустевания смазки в приводах. Но перед посадкой вращение отключали, чтобы снизить нагрузки на механизмы. Поднятые на вышках «бочки» приёмных антенн машин «Денеба» улавливали эту разницу. Персонал всех АВАКСов для связи использовал позывные «MAGIC» с порядковым номером. Позывные, начинающиеся с «NATO», использовал экипаж самолёта. Соответственно, в данном случае смена позывных означала заход на посадку. Сейчас весь радиообмен шифровался, но последовательности кодов носили те же названия.
— А почему наши их не глушат? — спросил кто-то.
— Так далеко…
Старший смены сжал плечо оператора железными пальцами.
— Разворот, ловите разворот!
«Чемоданы» ещё могли выполнить правый разворот и зайти на Кшесины с юго-востока. Операторы поняли старшего без уточнений.
— Нет разворота! Первые два точно садятся в Повидзе, да и вторая пара, очевидно, тоже…
— Донести на КП!
10 мая 2015 года, 11.52 по московскому времени. Россия, Калининградская область
Ракетным комплексом «Искандер» были оснащены два из трёх дивизионов 152-й гвардейской отдельной ракетной бригады. Вражеские оперативно-тактические ракеты, способные нести ядерные заряды, всегда считались приоритетной целью для любой армии. Особенно для американской, так как, по расчётам пентагоновских теоретиков, это был единственный вид оружия, который даже в руках слабого противника мог нанести американцам существенные потери. Всё осложнялось тем, что конфликт вокруг Калининградской области как раз и начался с предположения о том, что русские намереваются поставить на ракеты 152-й гвардейской бригады ядерные головные части. В результате дезинформированным оказалось военное руководство коалиции, вынужденное тратить на отслеживание позиций русских ракет непропорционально большую долю своего разведывательного потенциала в ущерб прочим целям.
Зато, когда военные действия всё-таки начались, по позициям дивизионов 152-й бригады и 25-го отдельного берегового ракетного полка пришлись самые первые и самые мощные удары.
Первый дивизион бригады, находящийся в полной боевой готовности на одной из заранее подготовленных стартовых позиций южнее посёлка Красный Бор, погиб почти в полном составе, так и не успев выпустить ни одной ракеты. Под градом суббоеприпасов рвущихся в воздухе ракет ATACMS были потеряны все четыре его пусковые установки, пара ТЗМ и пункт подготовки информации. Второму дивизиону повезло. Его машины покинули подготовленную позицию у деревни Щеглы по тревоге всего за несколько минут до того, как над ней произошло то же самое. Теперь настала пора поквитаться.
Приказ на пуск полным нарядом сил от командования бригады уже поступил, но по какой цели — было пока неизвестно, и полковник, командующий дивизионом, напряжённо поглядывал на небо, гадая, надёжна ли маскировка их машин и осталось ли незамеченным выдвижение на огневую. Из бронированного нутра КШМ ему махнул рукой связист. Полковник, пригнув голову, вскочил в машину. Пункту подготовки информации требовалась всего минута на доведение сведений до пусковых установок, и за это время, едва глянув на цифры координат, полковник опознал неоднократно «поражённую» на учениях цель — 33-ю авиабазу ВВС Польши в Повидзе.
— Целеуказание доведено, — доложил полковнику оператор, — к расчёту приказа на пуск готов.
— Рассчитать приказ на пуск, передать на пусковые, — скомандовал полковник. Потом поднял с зажима микрофон: — Пусковые, контроль!
— Тюльпан-один, к пуску готов! — прохрипело в ответ из динамика.
— Тюльпан-два, к пуску готов!
— Гиацинт-один, к пуску готов!
— Гиацинт-два, к пуску готов!
— Дивизион, цель номер семь, «авиабаза», квадрат двадцать четыре, к бою! По получении приказа пуск полным боекомплектом, побатарейно, с интервалом две секунды!
На пульте перед полковником одна за другой загорелись четыре лампы готовности пусковых. Он откинул защитный колпак с тумблера, под которым пряталась красная кнопка, с надписью по ободку «Произвести пуск!», и вдавил её, словно пытаясь продавить метал и пластик пульта насквозь. На этот раз контрольные лампы подтверждения вспыхнули одновременно, и полковник, рывком подвинувшись к распахнутому люку, выглянул наружу. Рядом стоял БТР батальона охраны, и из люков, вопреки приказу, пялились на одну из видневшихся в отдалении пусковых, где уже распахнулись створки и поднималась в боевое положение ракета, головы членов экипажа.
«У, гоблины!»— разозлился полковник и только собрался заорать на нерадивых подчинённых, когда под пусковой вспыхнуло пламя и ракета, привстав на огненном столбе и оставляя за собой столб белого дыма, рванулась в зенит. Чуть дальше встал ещё один рассеивающийся белый столб — обе батареи дивизиона стреляли синхронно. Прошло две секунды, и притихший от неожиданного грохота лес потряс новый громовой удар — это стартовали ракеты со вторых пусковых. Сверху сыпалась сухая хвоя и планировали дымящиеся обломки сучьев. Похоже, что одна из ракет стартовала через еловую крону.
Первым ракеты в воздухе обнаружил «Глобал Хоук» [43], летевший к северу в пятидесяти километрах восточнее. С девятнадцатикилометровой высоты Калининградская область просматривалась насквозь, до самого моря. Беспилотный разведчик должен был засекать места пусков ракет ПВО и пуск «Искандеров» принял за залповую стрельбу одного из дивизионов С-300. Прежде чем оператор через спутник успел вмешаться, предупреждение об угрозе с земли дошло до всех находящихся в воздухе машин Коалиции, заставив занервничать пилотов.
Но спустя секунды в Любони сообразили, с чем имеют дело, определили координаты стартовой позиции, и четвёрка F-35, дежурящая в воздухе над озером Ханза, по прямой ринулась к цели, на форсаже преодолевая звуковой барьер. Пилоты не знали, какую именно цель им предстояло атаковать, и предположили, что это дивизион С-300, о пуске ракет которого они только что получили предупреждение. Малая высота полёта должна была предотвратить их поражение дальнобойными средствами ПВО, а огромная скорость — спасти от ракет малого радиуса действия. Леса, поля, свои и чужие позиции на малой высоте сливались под крылом в неразличимую массу, где невозможно было разглядеть никаких деталей. Человеческие чувства пасовали перед этой картиной, скорость нервных сигналов человека безнадёжно отставала от требуемой, поэтому машины вела автоматика. Они не преодолели ещё и половины пути, когда над лесом у Майского рванулась в небо вторая четвёрка «Искандеров».
Информация о пуске дошла до командного пункта тактической ПРО ещё до того, как спутники и наземные радары обнаружили набирающие высоту ракеты. Первым рубежом обороны были барражирующие над северной Польшей F-16 с противоракетами. Но недоподавленная русская ПВО не позволила им патрулировать над вражеской территорией, к тому же операторы АВАКСов, которые должны были наводить их на цель, с опозданием выделили нужные отметки из-за сложной помеховой обстановки, и эту идею пришлось оставить.
Зато уже через минуту, получив информацию со спутников, сначала первая, а потом и вторая четвёрка ракет были взяты на сопровождение радаром батареи THAAD в районе Познани.
— Быстрее, ребята, быстрее! — торопил бойцов дивизиона командующий ими полковник в кислом дыму сгоревшего ракетного топлива, которым после пуска затянуло лес.
Он не знал, сколько времени у них осталось, но опыт и простой здравый смысл подсказывали ему, что «подарок», который он преподнёс Коалиции, не остался незамеченным и сейчас в его сторону уже летит «расписка в получении». Требовалось убраться с опушки как можно скорее и уходить в глубь лесного массива, туда, где укрыты тэзээмки и пункт подготовки информации.
Грохот налетающих F-35 далеко отставал от самих машин, и в назначенной точке самолёты сделали горку, набирая необходимую для атаки высоту. Спустя секунду оружейные люки первой пары распахнулись и взрыв пиропатронов швырнул в спрессованный скоростью воздушный поток четыре авиабомбы JDAM 2000-фунтового калибра, по две с каждого самолёта. Едва дождавшись подтверждения сброса, их пилоты, почти теряя сознание от плавящих тело перегрузок, со снижением вошли в левый вираж, ложась на курс отхода.
Более опытным экипажам второй пары, идущим чуть позади, пришлось задержаться на высоте подольше. Их вооружение состояло из противорадиолокационных ракет, которыми они должны были атаковать цель, если она вздумает защищаться. Через секунду визжащий звук зуммера дал понять, что обнаружено излучение РЛС наведения ракет комплекса SA-12, но не впереди, а правее, значительно дальше к северу.
Один из пилотов, предположив засаду, немедленно нырнул вниз, вслед за первой парой, второй задержался, чтобы выпустить по источнику излучения ракету. Это была ошибка, и она стоила пилоту жизни. Минуту спустя его самолёт исчез в ослепительной вспышке, когда его одна за другой поразили две зенитные ракеты.
Бомбы, сброшенные первой парой, ещё некоторое время набирали высоту по пологой параболе, всё больше теряя скорость. В верхней её точке они раскрыли короткие крылышки и попытались определить своё местоположение. Орбитальное глушение всё ещё продолжалось, сигнал со спутников был определён как недостоверный, поэтому их куцые электронные мозги отключили наведение по сигналам GPS и переключились на примитивную «инерциалку». Ошибка наведения в этом случае значительно возрастала, но мощность взрывчатки вполне компенсировала этот недостаток. Люди, копошащи