— Не может быть никаких сомнений в том, что некоторые иностранные державы стремятся навязать всему остальному миру не только своё видение мировых проблем и путей их решения, но и своё видение системы международного права! — говорил президент. — Ну кому это понравится? Все мы знаем, что для современного мира однополярная модель невозможна. Но кое-кто стремится к этой цели до сих пор! Создание новых блоков государств, стремящихся подменить собой Организацию Объединённых Наций и узурпировать само понятие демократии, распространяя его только на тех, чья политика не противоречит интересам создателей так называемой Лиги демократий, приводит к выхолащиванию самого понятия демократии. Превращению его в бренд, который волюнтаристским решением узкого круга политиков может клеиться куда угодно! От агрессивных этнократий до опьянённых мнимым всемогуществом гегемонистских режимов.
23 апреля 2013 года. США, Вашингтон
За этим выступлением в Овальном кабинете Белого дома кроме президента следили ещё несколько человек.
— Заметьте, господа, — сказал Кейсон, — Рогов так ни разу и не упомянул в своей речи Соединённые Штаты.
— Но, разумеется, именно нас он и имел в виду, — уточнил государственный секретарь, — это ясно даже ребёнку. Я бы ещё обратил внимание на дату. Презентация русского истребителя пришлась между днями рождения Гитлера и Ленина. Символично, не правда ли? Это определило стиль речи Рогова.
— По стилю это больше всего напоминает выступление Путина в Мюнхене шесть лет назад, — сообщил советник по национальной безопасности. — Кстати, вы заметили? Этот русский сукин сын ни разу не упомянул не только США, но и НАТО!
— А действительно, — нахмурился президент. — Почему, Оскар, как вы думаете? Вы же специалист по России?
— Каждому поляку приходится быть специалистом по России, — усмехнулся Шаняк, — но тут всё просто. НАТО — достаточно рыхлый альянс. Он был уместен, когда мы ожидали наступления варварских большевистских орд. Но заставить его солидарно действовать во внешнем мире невозможно. Бывшие сателлиты Москвы в девяностые вступали туда пачками, потому что видели в этом союзе путь в западное сообщество. Но альянс давно перестал быть таким путём. Кажется, это дошло даже до русских.
— Точно! — поддержал его государственный секретарь. — Нам не удалось выпихнуть русских из «Большой восьмёрки», но, в конце концов, ту же задачу решило создание Лиги. Значит, если Москва больше не считает себе препятствием НАТО, то надо интенсифицировать военные контакты в Лиге демократий…
— …что опять подводит нас к плану Оскара, — подхватил Кейсон. — Что там поляки?
— Комаровский поставил вопрос в Сейме, — пожал плечами Шаняк. — Сейчас у него достаточно много противников. Многие там ещё считают, что Америка обманула Варшаву, не заплатив то, что обещала Туску. Но борьба с происками Москвы — это наш национальный спорт, и я не сомневаюсь, что Комаровский победит на выборах и сформирует правительство. В любом случае к саммиту Лиги в сентябре всё уже будет готово. Я лично за этим слежу.
27 июля 2013 года. Россия, Киржач
Небо было почти чистым, но обрывки облаков в небе над дроп-зоной ветер гнал с большой скоростью.
— Нет, я этого не вынесу, — капризно щурясь в небо, сказал Олег. — Три часа в этом жутком автобусе, причём уже второй раз, и всё напрасно?
Неделю назад они уже приезжали сюда, на аэродром в Киржаче, надеясь первый раз в жизни прыгнуть с парашютом. Но тогда низкая облачность да то и дело принимавшийся моросить дождь привели к отмене прыжков. Через неделю приехали снова. На этот раз, казалось, всё идёт как надо. Медицинский осмотр, инструктаж, тренировка, получение парашютов… И всё это только для того, чтобы, проведя час времени на скамейке перед деревянным аэродромным зданием, узнать, что прыжки отменяются из-за сильного ветра? Нет, это было бы слишком несправедливо!
— А я всё равно прыгну, — упрямо нагнув голову, сообщил Терентьев. — До вечера буду ждать. А не получится сегодня — так заночую до завтрашнего дня. — Он сосредоточенно почесал переносицу. — У меня батя прыгал, и я прыгну!
Отец у него служил в воздушном десанте, участвовал в первой чеченской кампании, а когда в девяносто девятом бандиты вторглись в Дагестан, едва не ушёл в армию снова, несмотря на то что Мухе тогда едва исполнилось три года. Своим отцом Муха гордился, и совершить прыжок для него стало почти делом чести. Олег, услышав об этой идее, с минуту размышлял, потом высказался в том духе, что готовить себя к грядущим классовым битвам следует заранее, и согласился. Василий не захотел отставать и, прикидывая, какой классный сюжет можно смонтировать и разместить в сети после такой поездки, предложил взять с собой Ольгу. Она должна была остаться на земле и снять момент, когда её героические друзья отделяются от вертолёта. Но Ольга, услышав, сама загорелась идеей и отставать от друзей отказалась категорически. Камеру пришлось оставить дома.
— Будут! Будут прыжки! — закричали вдруг сзади.
Ещё один из «перворазников», сияя как начищенный пятак, выскочил из здания, а за ним уже шёл выпускающий, на которого со всех сторон устремились вопросительные взгляды.
— Будет выброска, — сообщил тот. — Стройся! На первый-второй рассчитайсь!
Произошла короткая суета с распределением мест в вертолёте. Самые большие и тяжёлые должны были прыгать первыми.
— Ну, всё, — сказал инструктор, — напоминаю, что первым заходом сбрасывается левый борт, вторым — правый. К погрузке — марш!
«Перворазники» цепочкой устремились к вертолёту, рассаживаясь в соответствии с назначенными местами. Под хвостовой балкой вертолёт обшивки не имел, и там был только откидывающийся металлический поручень, возле которого устроился выпускающий, предварительно лично зацепив стабилизацию у каждого.
До этого момента Василий почти не боялся, но теперь, бросив взгляд на изумрудную травку в кормовом проёме, прилегающую к уходящей вниз земле под воздушной струёй, почувствовал, что его охватывает дрожь.
— Боишься? — спросила Ольга
— Немного, — признался он.
— Надо было фотоаппарат захватить. Отпечаток подошвы фотографировать.
— Какой ещё подошвы?
— У тебя на заднице, — хихикнула Ольга. — От ботинка выпускающего!
Василий засмеялся. Вертолёт накренился, и далеко внизу мелькнули крыши дачных домиков, лес и железная дорога. Олег, на сиденье напротив, имел мрачно-сосредоточенный вид. Муха напротив — сиял как самовар и всем своим видом показывал, что готов прыгать хоть без парашюта.
— Приготовились! — скомандовал выпускающий. — Правый борт!
Те, кто сидел по правому борту, встали и повернулись к проёму и откинутому поручню. Василий думал, что им придётся так стоять довольно долго, может быть минуту, но выпускающий почти сразу крикнул:
— Пошёл! — и хлопнул Муху по плечу.
Тот рявкнул что-то нечленораздельное («Наверняка «Джеронимо!», пижон, насмотрелся боевиков», — мелькнуло в голове у Василия) и, сделав шаг вперёд, исчез из виду. За ним без задержек последовали и остальные. Вертолёт начал разворачиваться.
— Приготовились! — На этот раз команда выпускающего предназначалась им.
«Это хорошо, что сзади Олька, — подумал Василий, совершенно не ощущая готовности вываливаться из стрекочущей лопастями машины и стараясь смотреть в затылок переднему, а не на пейзаж внизу, — а то бы точно пришлось меня пинком вышвыривать…»
— Пошёл!
Первые двое отделились без задержек. Василий был третьим и, остановившись в двух шагах от среза, за которым начиналось только небо, он почувствовал, что ему очень хочется отойти назад и спрятаться.
— Давай! — Инструктор, придерживавший его за плечо, толкнул Василия вперёд.
Василий понял, что просто так выпрыгнуть ему не под силу. Тогда он закрыл глаза и изо всех сил побежал вперёд. Через два шага пол кончился и началось стремительное падение.
— Тысяча один! Тысяча два! Тысяча три! — как учили, заорал он вслух, после чего рванул за кольцо.
Если до прыжка у него и были опасения, что со страху он позабудет все инструкции, то они оказались беспочвенными. Наверное, ещё ни один человек не выполнял их с такой тщательностью. Его тряхнуло так, что заболели связки: на земле, наслушавшись страшных историй о том, как кого-то рывком раскрывающегося купола вытряхнуло из подвесной системы, он затянул ремни крепче, чем нужно.
Потом поднял голову. Купол Д-6 был на месте, и он был идеально круглым, каким и должен был быть, и только после этого Василий отважился посмотреть по сторонам.
Внизу было поле аэродрома, кое-где заросшее кустарником. Справа внизу висели купола выпрыгнувших из первой группы. После шума в вертолёте было очень тихо.
«Надо развернуться по ветру, — вспомнил Василий. — А где у нас сейчас ветер?»
Он послюнил палец и, определившись с направлением, потянул за красную управляющую стропу, поворачивая в сторону центра поля.
Несколько минут волшебного ощущения полёта истекали. Земля стремительно приближалась. Ветер, грозивший сорвать высадку, неожиданно почти совсем стих, и парашютисты садились вертикально. Василий, вспомнив инструктаж, прижал ноги одну к другой и, слегка согнув их в коленях, держал ступни параллельно земле. Удар получился сильным, хотя при желании можно было устоять на ногах. Но он не стал пытаться, повалился на бок и остался лежать, глядя в небо, благо купол опал сам собой.
— Эй, лежебока! — донёсся до него голос Мухи. — Кончай отдыхать! Лучше девушке помоги.
— Понравилось? — вопросом на вопрос ответил Василий, приподнимаясь и оглядывая поле в поисках Ольги.
— Спрашиваешь!
9 сентября 2013 года. Польша, Юрата
В принципе, сентябрь для курортных мест на Хельском полуострове ещё не является совсем уж мёртвым сезоном. В окружённых сосновыми лесами курортных местечках, являющихся жемчужинами польской Балтики, ветра, как правило, нет, но море уже слишком холодное и, даже несмотря на солнечные дни, по утрам и вечерам начинает потягивать промозглой сыростью. Последних туристов из Юраты отправили с неделю назад, и курорты начали немедленно обживаться совсем другими людьми. Саммит Лиги демократий, организации, созданной Соединёнными Штатами Америки с целью заменить