Чего они боятся? Шаняк знал. Русских. Точнее — русских ракет. Они сформировались как личности в период всемогущества Советской империи, когда каждый американец вынужден был жить под мегатоннами плутония, которые Советы могли обрушить на него в любой момент. Но не обрушили, потому что Америке было что противопоставить. Тем более не сделают этого и сейчас. А надо-то всего ничего — просто проявить твёрдость, взять наконец Калининград и на его развалинах продиктовать русским условия мира.
Хорошо ещё, что даже в панике президент не потерял головы окончательно. И сразу после подписания назначения связался с генералом Джонсоном и потребовал взять город в кратчайшие сроки. Это правильно, в таких делах всегда нужно идти до конца, а упорства Кейсону не занимать, иначе бы он никогда не занял свой пост. Поэтому и летит сейчас Шаняк не в Женеву, где длятся бесплодные переговоры госсекретаря Хейли и советника Осокина, а в Модлин. А оттуда отправится непосредственно в район боевых действий. Остаётся надеяться, что Калининград к этому времени уже перейдёт под контроль войск Коалиции и его, Шаняка, задача будет чисто технической.
Президент, говоря откровенно, поступил некрасиво, переложив этим назначением солидную часть ответственности на его плечи, но будет глупо не воспользоваться этим шансом. Победа над русскими близка, скандал в Конгрессе после неё, надо думать, затихнет сам собой. Объявление о введении амеро и первых шагах по формированию Североамериканского союза вообще заставит забыть эту войну.
А месяцев через шесть, когда партии начнут подбирать кандидатов на проводящиеся в следующем году выборы, перед ним открываются интересные возможности… Можно даже выдвинуться самому. Положительно, эта страна заслужила президента-поляка.
13 мая 2015 года, 21.00 местного времени (23.00 по Москве). Швейцария, Женева
Хейли и Осокин, оба красные и встрёпанные, смотрели друг на друга в упор, перегнувшись через стол и сжимая кулаки. Американец отступил первым, выпрямился, притворно рассмеялся и показал оппоненту на стул.
— Кажется, наша дискуссия готова закончиться реальным поединком. Хорошо, что папарацци этого не видят. Предлагаю вам продолжить хотя бы сидя.
Осокин сел. Хейли тоже устроился на стуле, развёл руками, словно приглашая к диалогу, и заговорил пониженным голосом, успокаиваясь после вспышки ярости.
«Чёрт, этот русский всё же вывел меня из себя!»
— Давайте спокойно, господин Осокин, давайте обратимся к фактам, отрешившись от интерпретаций. — Русский молча кивнул. — Вот и отлично. Итак, что мы имеем? Американские войска шесть часов назад вышли к Балтийскому морю и разрезали территорию Калининградского анклава пополам. Два-три часа назад в Литве и Восточной Польше были остановлены русские и белорусские бригады, идущие на помощь к блокированной в анклаве группировке. Я уверяю вас, что до начала генерального штурма Калининграда остаются считаные часы.
Осокин предостерегающе поднял палец, и госсекретарь тут же прервался.
— Американской армии никогда не приходилось брать крупных городов. Да ещё и настолько прочно укреплённых, как Калининград. Массовые жертвы при этом неизбежны, как среди американских солдат, так и среди гражданского населения. Образ Америки в мире и без того выглядит не лучшим образом, готовы ли вы предстать перед миром ещё и в роли безжалостных убийц?
Хейли пожал плечами.
— После того как вы вчера объявили о разгроме бригады в Литве, наших парней не остановит уже ничто. Если понадобится, мы превратим Калининград в стеклянную парковку. Поверьте, средства для этого у нас имеются, и помешать нам ничто не сможет. — Он развалился в кресле и закинул ногу на ногу. — Завтра сюда должен был прибыть советник по национальной безопасности. Так вот, у меня есть информация, что Оскар изменил свои планы и вылетает в расположение штаба Коалиции под Варшавой. Вы же прекрасно знаете, как он относится к русским. Принять капитуляцию остатков ваших войск в анклаве — это для него удовольствие, сравнимое с сексуальным. Таким образом, у вас есть всего две альтернативы: быть разбитыми и капитулировать перед Шаняком или избавить население города от страданий, заключив соглашение здесь. Но поторопитесь — когда штурм начнётся, остановить его может быть затруднительно.
Насупившийся Осокин засопел.
— Я как-то не вижу большой разницы. Вы держите население целой области в заложниках, это так. Но все руководства по переговорам с террористами рекомендуют не соглашаться на их условия.
— Оставьте, мистер Осокин, — махнул рукой Хейли. — Не начинайте снова. Террористы, заложники… Разница принципиальная. Если мы заключаем соглашение здесь, то всё будет обставлено как разрешение кризиса. Ваши войска покинут анклав морем, с оружием и знамёнами. Непобеждённые. Мы закроем глаза на временную оккупацию вами стран Балтии и части Польши. Бывает, в конце концов, что джентльменам не удаётся договориться сразу. Конечно, для этого вам придётся согласиться с нашими справедливыми требованиями, список которых мы предоставили Кремлю заранее, я вам их озвучивал, если помните. Даже тот ущерб, который вы нанесли балтийским странам, вы можете урегулировать с ними на двусторонней основе. Вы же знаете, господин советник, элитам этих стран важен сам факт претензий, а не деньги. — Осокин машинально кивнул. — Вот видите! А если мы не придём сейчас к соглашению, то для вас всё будет гораздо хуже. Во-первых, мы уничтожим группировку в Калининграде. Во-вторых, оккупация Балтии будет объявлена преступлением, а за него, как известно, принято наказывать виновных. В-третьих, наши потери при штурме наверняка заставят нас пересмотреть то, в общем-то, благожелательное отношение, которое мы проявляем к России и её гражданам, несмотря на ведущиеся боевые действия. Вы попадёте в изоляцию, полную и беспросветную. От вас отвернутся все. Думаете, вам удастся сохранить при этом позиции, завоёванные вашей страной на Южном Кавказе? На Украине? Или Китай упустит возможность выдвинуть любые претензии и тут же их удовлетворить? Ведь противостоять-то вам будет нечем.
— Короче, вы предлагаете нам капитулировать, — прямо сказал Осокин, — утверждая, что капитуляция перед вами будет для нас почётнее, чем перед Шаняком.
— Перед Оскаром вам действительно придётся капитулировать. Со мной вы можете заключить мирное соглашение. Выбирайте. Нет, я, конечно, знаю, что вы, мистер советник, не имеете полномочий для принятия подобных решений. Наши встречи служат лишь для сохранения дипломатических контактов. Но ничто не мешает вам немедленно связаться с Москвой и запросить эти полномочия. Я уверен, что министр Косицын и президент Рогов трезво оценивают обстановку и немедленно вам их предоставят.
Осокин молча поднялся и пошёл к двери.
— Вы поедете на рю Шоб, в консульство? — спросил ему в спину Хейли. — Это недалеко, и я, пожалуй, дождусь вас здесь.
Осокин остановился, медленно развернулся и вернулся обратно к столу.
— До свидания, господин государственный секретарь, — медленно произнёс он. — Утро вечера мудренее, как у нас говорят. Мы обязательно продолжим наши встречи. Но завтра.
— Завтра может быть уже поздно, господин Осокин.
Русский пожал плечами и вышел.
13 мая 2015 года, 21.30 по Гринвичу (0.30 следующего дня по Москве). Россия, Калининградская область, Гвардейск
Дмитрий, задумчиво шевеля губами, прохаживался перед установленной на штативе камерой, время от времени поглядывая на монитор с прямой трансляцией CNN. До шестичасовых новостей, в которых был запланирован его прямой эфир, оставалось совсем немного времени, но связь со студией никак не хотела налаживаться. Его тракт был исправен, и видеосигнал доходил до Атланты без особых проблем, но вот спутниковый телефон барахлил. Джо, выставив свет и приготовившись к передаче, уже битых пятнадцать минут пытался связаться с Атлантой.
«Не иначе, русские спутник сбили», — подумалось Дмитрию.
Негромко жужжал электрогенератор в их машине, целилась в зенит развёрнутая параболическая антенна, в лучах софитов подбитый русский танк, на фоне которого Дмитрий собирался выйти в прямой эфир, казался бесформенной ржавой глыбой. Оглушительно пахло дымом и горелым металлом.
— Стюарт, Стюарт! — неожиданно заорал Джо, прижимая одной рукой трубку к уху, а мизинцем другой зажимая второе, чтобы не слышать стрекочущего грохота с недалёкой вертолётной площадки. — Да, я слышу!.. Что? Сейчас!
Он приглашающе махнул Дмитрию и вручил ему телефон. С шумом винтов над ними пронеслась очередная машина. Вертолётов они не видели с первого дня войны. То, что они появились в небе, показывало, что наступление развивается успешно и особой опасности со стороны русской ПВО больше нет. Правда, вертолёты заходили на площадку под Гвардейском только с юга и на минимальной высоте, едва не задевая верхушки деревьев.
— Хелло, Стюарт, — сказал Дмитрий, подождав, пока шум винтов немного отдалится. — Слава богу, я уже думал, что мы не сможем с вами связаться! Мой эфир под угрозой, и, если бы ты знал, сколько я получаю за это, ты бы со мной согласился.
— Рад тебя слышать, Дмитрий, — надтреснутым голосом откликнулась Атланта, — но я должен тебя огорчить: сегодня твоего эфира не будет.
— Карлендер, старый засранец! — крикнул в трубку журналист. — Почему, чёрт побери?! Что случилось?
— Ничего личного, приятель! О чём ты собирался нам сообщить? О том, что наши бравые вояки взяли… Polessk, так? И разрезали анклав пополам? Извини, но эта новость уже «протухла». Об этом уже сообщили все, от «Фокс ньюс» до Эй-Би-Си. Сейчас новая информация поступает каждую минуту!
— Это не всё, Стюарт! Тут… В общем, у меня есть эксклюзивная информация… Скоро должен начаться штурм Калининграда. Осталось, может быть, несколько часов.
— Но откуда…
— Мне сообщили об этом офицеры штаба! Это конфиденциально, — в отчаянии выпалил Дмитрий. — Может быть, уже этой ночью!